Глава 021.

1.

От моего предложения единогласно отказались. В смысле, оторваться от земли и полететь, словно птицы.

Я и сам смутно представлял, как такое возможно. Вбил себе в голову, что Город Одиноких — такой же реальный, как и Такер, и все никак от этих мыслей избавиться не могу.

Подцепил носком камешек, кинул его далеко вперед; камешек растворился в серости то ли вечера, то ли раннего рассвета. Как заставить самого себя взлететь? Поднять одну ногу, потом вторую… раскинуть руки, взмахнуть ими, наподобие птицы, и взмыть вверх… легко сказано. Больше пяти лет я живу Нишей и не могу заставить себя поверить в ее нереальность, что говорить о слугах Аслана Анатольевича?

Я посмотрел на лучи света, озарявшие крышу небоскреба. Как маяк в ночном океане.

— Два километра пешком одолеем минут за двадцать пять, — говорит Шайтан, — если идти не останавливаясь.

— А если на автомобиле, — говорю, — то за пять минут доедем.

И направляюсь к автомобилю, что стоял у обочины дороги. Говорят, их специально расставили по всему Городу, на всякий экстренный случай. Например, если что-нибудь случиться с дежурным автомобилем Слонов, а им срочно нужно добраться до определенного квартала. Еще говорят, что один из разработчиков был заядлым коллекционером миниатюрных моделей старинных автомобилей, вот и решил создать их точные копии в Нише, себе на потеху и другим посмотреть. Во второе мне верится больше. Каждый из разработчиков оставил в Нише частичку себя. Один — старинные автомобили, другой — обшарпанные подъезды, третий — газеты и рекламные буклеты. А вместе — забытый нами мир прошлого. Странный мир, так непохожий на тот, в котором мы сейчас живем.

Возможно, через двести лет потомки, оглядываясь назад, будут называть и нас нелепыми, странными, и не поймут наши поступки и образ жизни. Будут спрашивать друг у друга: «Помните тот маленький городок, в котором ставили эксперименты с виртуальной реальностью и защитой информации?» или «Представляете, они входили в виртуальность с помощью железок, впаянных прямо в тело?», а также «Они верили в неправильного бога! У них и бога-то настоящего не было, так, паразиты одни».

Интересно, вспомнит ли кто-нибудь софтеров? Вспомнит поколение воришек, называющих Нишу — Городом, единственным местом во вселенной, где можно почувствовать себя по-настоящему одиноким?

«А ведь я и сейчас одинокий, — думаю, — даже, несмотря на то, что вокруг меня странные существа охотятся за богами и Город оживает прямо на глазах. Я одинок, как и прежде. Моя жена в другом мире, моих друзей больше нет…» Думаю, а руки сами все делают. Не прошло и минуты, как я вскрыл автомобиль, проник в салон и завел мотор. Вуаля, что называется!

Сбоку сел Азелон. Остальные сзади.

— Ездил я на автомобилях в одном мире, — говорит Азелон, поглаживая ладонью пластиковую поверхность, — и ощущеньице, скажу я вам, прескверное. Это чудовище гремело так, что уши закладывало. А еще чадило. Водитель, значит, газу поддаст, так изо всех щелей едкий черный дым валит. Кашлял я тогда, чуть все легкие не выкашлял, и едва глаза из орбит не повылазили.

— А с глазами-то что?

— Так не видно ничего из-за дыма! — Азелон разводит руками, — покуда разберемся куда едем, ослепнуть можно.

— Ну, здесь не все так сложно.

На самом деле водить автомобиль в Городе опасно. Крупный энергетический след — прямая наводка Слонам. След от автомобиля ни с гипнотикой, ни с кибер-элементалиями не спутать. Их же, кстати, энергия и привлекает не хуже акул на кровь. Сам я ездил на автомобиле всего два раза, недолго и исключительно по делу. Надо бы сейчас отыграться на славу за упущенные годы.

Взвизгнули шины, заревел мотор, мы понеслись по пустынной улице в сторону небоскребов. Автомобиль мгновенно набрал запредельную скорость.

— Мы убьемся, — тихо шепчет Азелон. Я же громко хохочу в открытое окно. Всегда любил большие скорости.

А зачем садиться вперед, если боишься?

Впрочем, и я переборщил с адреналином. Совсем из головы вылетело, что в Городе Одиноких сейчас совсем не так одиноко, как кажется.

Сначала на дорогу выскочили два Слона с поднятыми вверх руками: хотели остановить нас, приняли за своих. Я ловко обогнул их, просигналили два раза и помчался дальше.

На дороге вдруг выросла группа Слонов, полностью перекрывшая проезд. Здесь пришлось резко затормозить, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не сбить. Я сдал назад, но уперся в еще одну группу Слонов, невесть как просочившуюся из улочек и переулков.

А до многоэтажного дома, обозначенного яркими лучами света, оставалось чуть меньше километра. Пешком придется идти, что ли?

— Шайтан, только никого не убивай, — говорю, а перед глазами тела тех двоих Слонов, которым не посчастливилось оказаться у нас на пути, — их больше.

— Справлюсь. — Тихо говорит Шайтан. От его голоса у меня мурашки по телу.

А ведь справится. Всех убьет, никого не пожалеет.

И застынут тела перед вироматами — без сознания, без разума, без жизни.

— Не надо, — говорю, — так прорвемся.

Группа Слонов медленно окружает автомобиль. Бедняги, они совсем растерялись. Еще бы — оказаться внутри сбоившей виртуальной реальности. Каждый из них наверняка сейчас жалеет о том, что вообще пошел сегодня на дежурство. А мог бы отказаться! Живот, там, заболел, жена рожает, у детей собрание в школе. Да мало ли причин? Вот только никто не знает наверняка, что произойдет в будущем. Если б знали… ха! Даже не представляю, сколько больных животом сегодня бы слегло!

Вдавливаю педаль газа до упора. Автомобиль взвизгнул, резко срываясь с места. Кое-кто успел отскочить, но вот уже один отлетел от капота, кто-то зацепился боком, а один приземлился на лобовое стекло и скатился, громко вопя от боли.

Тут же раздались и первые выстрелы. На мгновение я не мог сообразить, куда ехать — всюду мелькала Слоновья форма. Потом вдруг все расступились, и я увидел, наконец, свет над многоэтажным домом.

Ага, господа, поторопимся.

Боковое окно со звоном рассыпалось, что-то больно обожгло щеку. Автомобиль вильнул в сторону, пока я громко ругался и на Слонов и на их пистолеты и на меткого лихача, которого хотел сейчас же вернуться и раздавить.

Смотрю на Азелона, который, наполовину высунувшись из окна, обозревает тылы.

— Все нормально, они отстали, — говорит он довольным голосом, — эй, Паша, у тебя кровь на щеке.

— Без тебя знаю.

— А давайте мы кинем им Кхана! — говорит Азелон, усмехаясь, — Слоны бросятся на него, как голодные волки, а про нас забудут. Маленькая жертва ради великого дела, а? Кхан, ты согласен?

Кхан, как обычно, промолчал. Я вырулил с главной дороги в сквер перед микрорайоном. Затормозил.

— В принципе, отсюда и пешком недалеко. Может, прогуляемся?

Шайтан согласно кивнул и первым вышел на улицу.

— Итак, до дома мы добрались, — говорю, — будем искать вашего бога.

— Он на крыше, — говорит Шайтан.

До крыши труднее всего добраться.

Разве что взлететь.

— Есть простенький план, — говорю, — вы втроем поднимаетесь по лестнице, а я взлетаю по воздуху. Скорее всего, и Антон и Хранитель переключат внимание на меня. Я постараюсь завязать с ними драку. А тут появляетесь вы и внезапным предупреждающим ударом, так сказать, уничтожаете противника.

— В армии служил? — спрашивает Кхан.

Отрицательно мотаю головой. Какая уж тут армия? Одной тюрьмы по самое горло, знаете ли.

— А можно мне тоже взлететь? — спрашивает Азелон, — никогда не летал!

— Разделимся на пары, — с готовностью поддерживает Шайтан.

Будет ли толк с любовника?

— А летать умеешь?

— Я постараюсь.

— Главное, — говорю, — пересилить себя. Как-то так…

Закрываю глаза. Поднимаю одну ногу.

Блин, а пересилить-то, оказывается, не так просто.

С трудом, ломая какие-то невидимые барьеры в собственном сознании, отрываю от земли вторую ногу. И зависаю в воздухе.

— Проще простого.

Азелон, склонив голову, оценивает шансы. Потом тоже закрывает глаза. Сначала поднимает одну ногу, потом, через секунду, вторую. Теперь мы висим вдвоем.

— Проще некуда, — довольным голосом говорит он, открывая глаза.

— Хорошо. Тогда мы полетели, а вы поднимайтесь.

Шайтан кивает и первым устремляется в сторону подъездов.

— Высоты не боишься? — спрашиваю.

Азелон качает головой и вдруг срывается с места и стремительно взвивается в воздух.

Секунда на размышление — и я бросаюсь в погоню.

Холодный ветер бьет в лицо. Я не смотрю вниз, но чувствую, как удаляется земля, как легче становится, как теряется где-то внизу притяжение. Складываю руки по швам.

Некоторое время ушло на то, чтобы свыкнуться с полетом. Потом я выровнялся и направился к озаренной светом крыше многоэтажного дома.

Я поднялся чуть выше, чтобы заранее увидеть Антона и Хранителя. Да и они пусть сперва отвлекутся на меня. Шайтан и Кхан поднимутся на крышу минуты за две.

— Азелон, залетай справа! — кричу, но воздух проглатывает мои слова.

Азелон, любовник хренов, кажется, вовсе ничего не слышит. Он весело кувыркается неподалеку.

А на крыше никого.

Ни Антона, ни Хранителя. Крыша была пуста. По-крайней мере, с этой стороны я ничего разглядеть не смог.

Делаю вираж — облетаю выступы и трубы.

Где же вы, мои дорогие? Ради вас я здесь. Ради вас я научился давить Слонов и преодолел земное притяжение! Только попробуйте здесь не оказаться!

Положение усугублялось еще и тем, что по крыше стелился серый туман, сокращая видимость до минимума.

И тем немее, я успел заметить какое-то движение за одной из труб.

Я выхватил пистолет и почти успел нажать на курок.

Вот именно — почти.

В это мгновение из-за трубы вырвался ярко-огненный шар. Видел я уже такие шарики. Неплохо рассмотрел в прошлый раз.

Я вильнул в сторону, и шар с шипением пролетел мимо. Но за ним летел следующий, а там — еще один, и еще…

Я нелепо закувыркался в воздухе, увиливая от шаров.

— Азелон! Азелон, черт тебя возьми!

Кажется, любовник сообразил, что происходит. Краем глаза вижу, что он пытается залететь с другой стороны.

Огненные шары с шипением проносятся мимо. Я едва успеваю увернуться. О том, чтобы выстрелить — хотя бы разик — речи уже не идет.

Где же Шайтан и Кхан?!

Словно в подтверждение моих слов, раздаются первые выстрелы.

Вот только я не сразу сообразил, что стреляли не с крыши, а откуда-то снизу.

В это время Азелон на противоположной стороне ловко спикировал на крышу и побежал за прикрытие бетонной трубы. На короткое время сменилось направление выстрелов. Огненные шары устремились вдогонку бегущей фигуры.

Грех этим не воспользоваться! Я тоже сиганул на крышу и покатился. Вскочил, побежал за трубу. Оставалась надежда, что шарометатель не сможет одновременно работать на два фронта.

Где Шайтан и Кхан!! Где, я вас спрашиваю!!

Едва я заскочил за трубу, как пол под ногами задрожал от оглушительного, чудовищного взрыва.

Выглядываю. Вижу человека в старинном костюме. Он стоит боком и смотрит не на меня, смотрит в сторону. Я тоже поворачиваю голову.

О, боги и паразиты вместе взятые!

Взрыв разворотил часть бетонного пола. Большие куски провалились вниз, по полу разбежалась сетка мелких трещин… и сквозь эту сетку, сквозь дыры сочилась мутная белая жидкость. Не совсем белая — чуть зеленоватая, похожая на соплю из носа больного гриппом.

Гипнотика.

Почувствовала, зараза, энергию, и пришла… приползла… просочилась!

Интересно, а что будет, если Антона сожрет гипнотика?

Она уничтожает разум. Она единственная реальная опасность Города Одиноких.

Но, кажется, не я один сообразил, какую опасность может представлять гипнотика. Человек в странном костюме развернулся и что-то крикнул — что, не было слышно из-за грохота. И сиюминутно из-за укрытия выскакивает молодой парень — Антон. Он уже не глядит на меня или Азелона, все его внимание поглощено гипнотикой, растекающейся по бетонному полу крыши.

Воспользоваться?! Да! Конечно!

Высунувшись из укрытия я начинаю стрелять.

Бам! Бам! Пистолет в руке дрожит, я почти вижу, как пули рассекают серые сумерки — слышу свист.

Если б кто-нибудь научил меня как следует стрелять… В тюрьме, знаете ли, такой возможности не предоставлялось.

Кусочки бетона отлетают от трубы в нескольких метрах от Антона. Хранитель поворачивается ко мне. На короткое мгновение я вижу его глаза, и мне кажется, что они такие же бордово-красные, как и Шайтана… а потом Хранитель разворачивается, хватает Антона за руках, и они вместе бегут по крыше. К краю крыши.

— Стоять! — ору, — стоять, стрелять буду!

Между нами гипнотика, разлилась студнем по полу, выпячивает щупальца с маленькими бусинками глаз — высматривает питательный источник энергии. Я слышал, что бывает гипнотика, которая растекается на много километров, а это, видать, совсем еще ребенок…

Хранитель и Антон подбежали к краю крыши и, не останавливаясь, прыгнули вниз… вернее вверх… вернее они полетели!

Я опустил пистолет, застыв с открытым ртом. Нет, господа, такой наглости я не ожидал.

И где, в конце концов, Азелон, Кхан и Шайтан?

Словно в подтверждение моих слов, я услышал торопливые шаги где-то внизу. Кто-то поднимался на крышу.

Антон и Хранитель растворялись в сером мраке.

Я положил пистолет на пол. Он мне больше не понадобится.

Гипнотика заполнила существенное пространство крыши. Вот она только что накрыла вмятину в полу от огненного шара.

Я услышал скрип люка, но оборачиваться не стал.

Представляете себе погоню по воздуху над виртуальным городом?

А я вот представил. И поспешил воплотить представления в жизнь.

2.

Кхан боялся высоты.

Если ты рожден глубоко под землей, и до самого совершеннолетия буравишь почву, прорывая новые ходы и туннели, то любовь к небу пропадает как-то сама собой. Три года после того, как ему было позволено перебраться в верхний город, Кхан не поднимал головы. Он не видел звезд, ему было наплевать а голубое небо и красивые белые облака. Подниматься выше третьего этажа (а в гостинице «У Пфилиппона» проститутки располагались именно на третьем этаже) он боялся.

Поэтому-то и не решился полететь вместе с Азелоном и Павлом на крышу многоэтажного дома. Уж лучше тут, с Шайтаном. Все безопаснее.

Азелон и Павел не успели скрыться в вечерней серости, а Шайтан уже торопливо зашагал в сторону подъезда. Кхан поспешил за ним.

Деревья расступились, открыв не один, а сразу три подъезда. Все одинаково ухожены, деревянные двери закрыты, крыльцо обрамляют металлические перила, около крыльца стоят лавочки.

Одна из них занята.

Шайтан резко остановился. Кхан поравнялся с ним, разглядывая присутствующих.

Их было трое. Все одеты в Слоновью форму. Но один выделялся особенно. Как-то странно он выглядел. Было в нем что-то… неуловимо странное…

Странный поднял голову, увидел их и улыбнулся.

— О! Какие люди! — громким, повизгивающим голосом воскликнул он, — а я тебя знаю, человек в черном! Виделись! А ты опять пришел ко мне? Опять хочешь убить кого-нибудь из моих друзей? Тебе что, доставляет удовольствие убивать моих друзей, урод?

— Вы знакомы? — удивленно прошептал Кхан.

— Виделись, — коротко бросил Шайтан. В его руке молниеносно оказался пистолет. Первый выстрел (а Кхан уже не сомневался, что за ним последуют и остальные) разорвал привычную пока еще тишину.

Скорости Слона можно было позавидовать. Он отпрыгнул в сторону — пуля пробила лавочку как раз в том месте, где он только что стоял — выхватил пистолет из кобуры, болтающейся на поясе — и открыл огонь.

Его товарищи тоже времени не теряли. Один бросился к деревьям, на ходу начав стрелять, второй заскочил в подъезд и, укрывшись за дверью, выстрелил.

Мимо Кхана просвистела пуля. Он отпрыгнул в сторону, упал на землю и покатился. Не ожидал он такого поворота событий!

Шайтана поблизости тоже не было. Нашел себе укрытие…

Слон же стоял открыто и просто стрелял во все стороны, заливаясь диким, повизгивающим смехом.

Кхан снял с предохранителя и выстрелил. Промахнулся. Еще раз — ба-бах! — пуля выбила щепки из двери, за которой скрылся один из нападавших.

Смеющийся Слон повернулся к нему. Оскалился.

— А ты урод, чего размахался своей пукалкой? — взвизгнул он, — я тебе сейчас мозги вышибу, будешь знать! Мне про вас рассказывали, уроды! Я теперь о вас все знаю!

Кхан выстрелил первым. Рука Слона, в которой был пистолет, дернулась. Пистолет, кувыркаясь, отлетел в сторону.

— О, мать твою! — заорал Слон, — ты меня подстрелили, уродище! В больную руку!

— Случайно вышло, — прошептал Кхан, внезапно ощутив прилив тихого истеричного смеха.

Он же вор! Он не убийца! Да, приходилось убивать и то того, как он познакомился с Хозяином и после, но каждый раз убийство становилось для него весьма сложной преградой. Сегодня преграда поддалась быстро. На удивление быстро.

— Стреляйте! — заверещал Слон, поддерживая раненую руку, — стреляйте, говорю!

А сам развернулся и побежал в кусты.

В это время около подъезда возник Шайтан. Каким образом ему удалось добраться туда незамеченным одна Дева В Белом знает. На то Шайтан и убийца со стажем, чтобы возникать в местах, где возникнуть в принципе невозможно.

Он распахнул дверь, за которой скрывался Слон. Кхан увидел испуганного офицера, отпрянувшего в сторону. И в следующее мгновение Шайтан всадил в него сразу несколько пуль. Даже сквозь грохот выстрелов Кхан услышал то ли удивленный, то ли болезненный вскрик Слона.

В следующее мгновение наступила тишина. Кхан огляделся. Третий Слон, который спрятался в кустах — исчез. Помчался, наверное, догонять своего раненого напарника.

— Кто это был? — спросил Кхан, поднимаясь на ноги.

Шайтан не ответил. Он склонился над мертвым телом и поднял пистолет.

— Надо торопиться. Азелон и Павел уже давно на крыше, — сказал он.

Кхан согласно кивнул. Пальцы на руках дрожали.

В лифт садиться они не стали — преодолели все этажи довольно быстро. Люк, ведущий на крышу, был закрыт. Рядом стояла металлическая лестница.

— Я первым полезу, — сказал Кхан, — в случае чего, у тебя будет время.

Шайтан молча кивнул.

Кхан поднялся по ступенькам, дотронулся руками до холодной крышки люка и осторожно отодвинул ее в сторону. В лицо ударила волна свежего воздуха. Кхан высунул голову и огляделся.

И застыл.

Первым делом он увидел Павла, бросившегося с крыши. Секундой позже Павел взлетел высоко вверх и стремительно удалился от крыши, скрывшись в сером тумане.

Следом — Азелона, лежавшего под прикрытием большой бетонной трубы. У Азелона не было ног, только красная кровавая каша.

Следом — гипнотику. Кхан слышал о ней. Знания он получил уже давно. Смертельная опасность для всех, кто находится в Нише. Гипнотика убивает не только тело, она разрушает разум. Белая слизь растекалась по крыше, сочилась сквозь трещинки и дыры. Привлеченная выстрелами, мощными выбросами энергии, она почти обезумела от жажды. Маленькие бусинки глаз, которыми было усеяно почти вся поверхность гипнотики, ощупывали поверхность крыши сантиметр за сантиметром.

Очень скоро они наткнутся на Азелона.

Божий Любовник неожиданно вздрогнул и повернул голову в сторону Кхана. Лицо его было белым, как простыня. Губы потрескались. Он был не так красив, как раньше. Вернее — совсем не красив.

— Кхан, дружище, — сказал Азелон тихо, но Кхан расслышал. В этой тишине слова звучат особенно громко. — Кхан, молодчина, что пришел! Они подстрелили меня! Огненным шаром, представляешь! Я думал, что вылечу из Города, но не получилось. Я совсем забыл о том, что Хозяин блокировал выход. Боль чудовищная, Кхан. Представляешь, как будто мне действительно размозжило ноги!

Кхан молчал. Он смотрел не на Азелона, а на гипнотику. Слизь подбиралась к Любовнику все ближе.

— Кхан, дружище, давай быстрее! — нетерпеливо сказал Азелон, — ты же видишь эту тварь? Это гипнотика, чтоб ты знал. Я не хочу, чтобы меня сожрала гипнотика!

Кхан молчал. В глазах Азелона что-то переменилось. Рот скривился:

— Эй, подземная тварюга, сейчас же иди сюда! — прошипел Любовник, — Хозяин тебе не простит! Хозяин проклянет тебя и оставит в этом паршивом мире навсегда! Иди, кому говорят!

Кхан хранил молчание. Первое белое щупальце гипнотики осторожно коснулось лужицы крови, в которой сидел Азелон.

— Кхан! — заорал Азелон, — Кхан! Ты что оглох! Тащи меня отсюда скорее! Кхан, гипнотика убивает разум! Я сойду с ума! Я не смогу вернуться в мир! Кхан, скотина ты бесчувственная! Двигайся быстрее!

А белые щупальца уже вовсю ощупывали разбитые ноги Азелона. Божий Любовник заорал, пытаясь отбиваться руками. Но руки только утонули в белой слизи. И тогда Азелон закричал еще громче:

— Будь ты проклят, подземный уродец! Я всегда говорил, что от тебя никакого толка! Так и будешь вечность подтирать говно за Хозяином и воровать деньги у людей! Ты ни на что в жизни не способен, Кхан! Ты мелкая, жалкая личность! Я проклинаю тебя! Проклинаю, проклинаю, проклинаю…

В этот момент гипнотика нанесла удар. Белый комок облепил Азелона, заткнул ему рот, выдавил глаза и сжал голову так, что череп громко хрустнул.

Кхан закрыл глаза и кубарем скатился с лестницы. У него перехватило дыхание. Сердце громко стучало с груди.

Когда он открыл глаза, то увидел перед собой Шайтана.

— Там… — прошептал Кхан.

Шайтан кивнул:

— Я слышал. Где Павел и Антон?

— Они… они улетели.

Шайтан снова кивнул и забрался по лестнице наверх, высунув голову. Спустя минуту он спустился.

— Белый свет Хозяина следует за Антоном, — сказал Шайтан, — они с Хранителем летят в нескольких километрах отсюда. Павел, судя по всему, гонится за ними.

— А… — Кхан перевел дух, — а Азелон?

— Нет больше Азелона, — сказал Шайтан спокойно, — нет, и никогда не было. Настали другие времена. Хозяин нашел себе нового Слугу, — Шайтан помолчал, — пойдем, нам надо торопиться.

И зашагал вниз по лестнице.

Кхан поднялся, чувствуя сильную усталость во всем теле, поспешил за ним.

3.

В свете маленького яркого экранчика лицо Сан Саныча казалось мертвецки белым.

— Ничего не понимаю, — прошептал он, — такое впечатление, что в Городе сейчас полным-полно людей. Анализатор фиксирует большие скопления энергии на центральной площади, в районе Б-кварталов, у перекрестка четырех мостов и даже кое-где в спальных районах!

Паршивец присвистнул:

— Понастроили домов, теперь, значит, нагрянули новоселы. Что странного-то?

На самом деле, все было странно.

Перво-наперво — неожиданно наступившие сумерки. Туч в Городе никогда не было, а тут на тебе — налетели, закрыли небо, украли солнце.

Во-вторых — яркие лучи света, словно прожектора в небе. Когда Паршивец приметил их минут десять назад, лучи упирались в крышу какого-то небоскреба вдалеке. Сейчас они внезапно сорвались с места и принялись выписывать странные пируэты, расчерчивая черное небо светлыми полосками.

В-третьих… да что в-третьих, когда все вокруг слетает с рельс?! Откуда в Городе вдруг объявилось столько людей? Из воздуха?!

Их автомобиль был припаркован у обочины. Паршивец вышел размяться, пока Сан Саныч настраивал прибор наблюдения — внутри салона прибор почему-то барахлил и отказывался работать. Негодяй неподалеку подпирал стену.

Лучи то скрывались за крышами домов, то возникали вновь. Иногда мелькали так, что в глазах рябило.

Сильно хотелось курить. Почему ни одна сволочь из Службы Охраны не додумалась поставить в Городе табачный киоск?

— Твой прибор может отличить живых людей от гипнотики или киберов? — спросил Паршивец.

Сан Саныч оторвал взгляд от экрана:

— Может. Киберов и гипнотику я вижу отлично. Они, кстати, сильно активны около мест скопления людей. Чуют энергию. Особенно гипнотика.

— А рядом с нами?

— Маленькое стадо киберов на севере. Чуть дальше — люди. Предлагаю не соваться в толпу, а обходить всех стороной. Пашка уж точно не полез бы к людям.

— Поддерживаю, — сказал Негодяй, — если Грозный в Нише, он наверняка будет слоняться по каким-нибудь укромным уголкам. Я-то его знаю.

Паршивец рассеянно кивнул. Слишком много странного вокруг. Слишком много непонятного.

А ведь он уже не в том возрасте, чтобы безоговорочно верить в необычное. Лет, этак, двадцать назад, может быть. А сейчас? С годами приходит понимание, что у каждого действия должно быть начало, поступки не возникают из ничего, им предшествуют факты, завязки, разговоры.

В Городе наступила ночь. Почему?

Пропал Пашка. Кто его похитил или заставил уйти?

Откуда взялся человек в черном плаще?

Что означают лучи, терзающие ночное небо над головой?

А может только он один их видит?

Паршивец испуганно посмотрел наверх. Лучи были на месте — четыре или пять тонких светлых указок. Нервно дергались из стороны в сторону, словно хотели разрезать небо на множество мелких кусочков.

— Ты их видишь?

— Что? Лучи? Прекрасно вижу, — ответил Негодяй, — запарили уже. Я из-за них нервничаю.

— Какие лучи? — оторвался от экрана Сан Саныч. Ну, с ним понятно. Сан Саныч последний раз смотрел на небо полчаса назад, не раньше.

Паршивец обратился к нему:

— Что-нибудь определенное сказать можешь?

— Есть несколько энергетических точек, которые… — Сан Саныч замялся, — скажем так, которые ведут себя странно.

Опять странно!

— Точки перемещаются слишком быстро и, кажется, совершенно не реагируют на естественные преграды.

— Может, в Городе завелись птички? — пошутил Негодяй, картинно помахав руками, — я могу ожидать, как бы, чего угодно.

Сан Саныч нахмурил брови:

— Слишком крупные они для птичек. Похожи на летающих людей.

— А почему бы… — пробормотал Паршивец, — почему бы и нет? Это же не реальный мир. Здесь все возможно.

— Летать в Городе? — удивился Сан Саныч, — ты когда-нибудь видел, что бы люди летали в Городе?

— Клоп летал, — невозмутимо парировал Паршивец, — недолго, правда, но летал. А еще Ботаник, помнишь такого? Ставил эксперимент, прыгал с крыши и летал.

— Ага, его за полеты Слоны и загребли, — подтвердил Негодяй, — я тоже, как бы, пробовал, но в Городе это рискованное занятие. Поймают быстро.

— Кстати, очень похоже, что одного летающего догоняет другой, — сказал Сан Саныч, — Слоны за лихим софтером гоняются?

Он посмотрел на Паршивца, потом взгляд Сан Саныча переместился куда-то вверх. Лицо старика вдруг вытянулось. Глаза округлились. Он резко уткнулся носом в мерцающий экран, потом снова посмотрел наверх. В экран — наверх, в экран — наверх, и так несколько раз.

Паршивец резко обернулся, проследив за взглядом Сан Саныча. Светящиеся лучи порхали по небу.

— Мои точки на экране, — выдохнул Сан Саныч, — мои точки и эти лучи. Они синхронны!

— Кто-то освещает воздушную погоню! Занятно! — воскликнул Негодяй, — если сходить с ума окончательно, то я предположу, что один из летающих людей вполне может быть Грозным!

— Почему?

— Я же сказал — если сходить с ума.

Паршивец провел ладонью по вспотевшей лысине.

Наверное, он все-таки сошел с ума.

— Давайте проедемся до лучей и посмотрим, что там творится, — сказал он, не отрывая глаз от неба.

— Поддерживаю, — поднял руку Негодяй.

— Я не против, — сказал Сан Саныч.

На том и решили.