Глава 22.

Я передумал и не стал приглашать Садассу Сильвию на обед. Вместо этого я пораньше покинул офис и поехал домой. Мысли мои были заняты новой темой, предположением Садассы. Сложившаяся ситуация повергала меня в смятение.

Упрощенно говоря, я относился к ВАЛИСу и ИИ–операторам, управляющим сетью связи, как к чему–то божественному, а стало быть, не подверженному смерти. Невозможно взорвать Бога. А жена и лучший друг прожужжали мне уши, что божественный источник помощи обнаружен, раскрыт — им оказался искусственный спутник Земли, посылающий информацию узким лучом радиоволн. Он пойман на месте преступления ведущим советским астрофизиком, сыгравшим роль космического полицейского, вооруженного радиотелескопами, военными спутниками с ядерными боеголовками и еще Бог знает чем.

Несмотря на грандиозность самого события — чужой разум из иной звездной системы послал на околоземную орбиту свой космический корабль и передает нам тайную информацию, — признание этого сводит нечто безграничное к вполне реальному, а значит, и подверженному самым различным опасностям. Ту сущность, которую я считал всеведущей и всемогущей, теперь могли сбить, сбросить с небес. После чего, понял я, исчезала возможность свержения Ферриса Фримонта. Когда русские, действующие, безусловно, в контакте с нашими наиболее совершенными системами слежения и наведения, собьют внеземной спутник, умрут и надежды свободомыслящих людей обеих стран.

Если, конечно, между моими видениями и вновь обнаруженным спутником есть связь… Но, как уже отметили и Рэйчел и Фил, совпадение здесь просто невероятно.

О Боже, думал я, многие годы я следовал указаниям: переехал в Южную Калифорнию, устроился работать в «Новую музыку»… Что же мне делать, если спутник собьют? Что будет управлять моей жизнью? Наверное, ВАЛИС пошлет к Земле другой корабль; ведь, обладая даром предвидения, они знали о намерении русских заранее, не исключено, что с самого начала. Вряд ли ВАЛИСа можно застать врасплох.

Или все–таки можно?

Наверное, думал я, ведя машину впритык к большому грузовику по правой полосе, спутник уже выполнил свою задачу, передал на Землю всю информацию, находящуюся в его памяти. Но я привык к этому голосу, мелодичному голосу ИИ — он утешал меня, учил, помогал… Взять хотя бы Джонни, да и для меня самого он столько сделал. И вот его не будет — такая потеря…

Для чего мне теперь жить, спрашивал я себя. Что у меня осталось? Отношения с Рэйчел далеко не блестящи. Правда, я люблю сына, но вижу его очень редко. Да, работа для меня важна, однако не до такой степени. Я бы даже сказал, что чувство горечи от потери этого голоса превосходит по силе радость от общения с ним. Мне было больно.

Боль потери… нет боли сильнее. Вскоре мой друг перестанет говорить со мной. Этот день вот–вот наступит, и это так же точно, как то, что СССР готовит к запуску спутник–перехватчик. Мировая тирания обнаружила врага и принимает меры. Огромная слепая машина приводится в действие.

Уничтожив внеземной спутник, понял я со всей определенностью, они затем уничтожат и меня. Что толку в том, что я уберегся от последствий рекламы обуви? Отныне не будет ни помощи, ни новых знаний, ни ясновидения, ни инструкций, ни направляющих указаний — ничего. Всему конец. И это касается не только меня — любого человека, желающего жить в справедливом мире, стремящегося к свободе. Тех, кто слышал голос ИИ, и тех, кто его не слышал. Нас ждет общая судьба. Наш единственный друг со дня на день будет уничтожен, как будто его и не существовало.

Я ехал по шоссе и физически ощущал деградацию вселенной — ее ждали холод, разложение, а в конечном счете — полное забвение.

А ведь я мог внести во вселенную больше порядка. С помощью ВАЛИСа я встретил славную девушку — с привлекательной внешностью, незаурядным умом… и очень малым сроком оставшейся жизни. И встретились мы как раз вовремя, чтобы вместе обратиться в ничто, в дым. Планы, надежды, мечты — все обратится в дым. К черту, в отчаянии думал я, лучше бы все это не начиналось. Лучше было не знать, что нам могут помочь, что существует надежда, лучше было не рисовать себе картины счастливой жизни.

Борясь с тиранией, следует быть готовым, что она ответит ударом на удар. Иначе и быть не может. Как я мог ожидать чего–то другого, я, с моим знанием природы тирании? Отсюда ядерная боеголовка для внеземного спутника, рак — для Садассы Сильвии, а сработал бы трюк с рекламой обуви — тюрьма для меня, тюрьма или смерть.

Погруженный в подобные размышления я не понял, а если и понял — не придал значения, что грузовик, шедший перед моей машиной, сбавил ход. Включились его тормозные сигналы — я этого не заметил. Я продолжал давить на газ своего жучка — «фольксвагена» и врубился в хвост — огромный металлический бампер — грузовика.

Я ничего не услышал, ничего не почувствовал — ни толчка, ни удара. Лобовое стекло превратилось в миллион разбитых бутылочных донышек, образовав гигантскую паутину, которая меня поглотила. Я успел подумать: попал в паутину, а где паук? Кто меня съест?.. И потерял сознание.

Какая–то жидкость пролилась на шею и грудь. Моя кровь.