Глава 5. – Веда, можно тебя на минутку? – спросил я, подходя ближе. – Конечно, – ответила волшебница, стаскивая с пассажирского места рюкзак. – Только прицеп помоги отстегнуть. – Какой еще прицеп? – Я подошел к заднему колесу и сквозь дым увидел одноколесную штуковину, цеплявшуюся за «Ямаху». – Ты его купила, что ли? – Ну не подарили же. Ребят, пакеты с едой разберите, хорошо? Пока Миха оттаскивал рюкзак, я отсоединил прицеп от подрамника, гадая, что такого крупногабаритного могла привезти Веда, что понадобилось так тратиться. Интересно, ей тоже командировочные платят? – Оттащи его к Клумси, – попросила Веда. – Я скоро подойду. Пару минут спустя я, успев устать как собака, доволок прицеп к палатке напарника. Он уже куда-то пропал по своим кошачьим делам. Если догадается притащить Вике дохлую мышь – буду ему долго аплодировать. – Это что? – спросила Вика, глядя на мою поклажу. – Надеялся, ты знаешь, – сказал я, пытаясь понять, как поставить эту треклятую штуковину так, чтобы она не завалилась набок. – Зацепи за «гантель», – посоветовала Вика. Я молча согласился с ней и принялся монтировать прицеп, надеясь, что если его закрепить получше, то Веда оставит его этой парочке и забудет. Когда я закончил, появилась и сама волшебница – открыла крышку прицепа, вытащила из него два длинных ножных фиксатора на шарнирах, а с ними и ворох бандажей разного размера. – А-а, Ведочка, я тебя люблю! – зарукоплескала Вика. – Это все мне? – Тебе, – улыбнулась Веда. – Ходить ты с ним не будешь, но на мотоцикле усидишь. – Блин, надо как-то… – Вика заволновалась и вытерла руки о траву. – Попробовать хочу! Позовите Марьяну! – Я позову, – сказал неожиданно спрыгнувший с дерева Клумси. – Ребята! Он положил руки на плечи Ведающей и мне. – Я вас люблю! – сказал он растроганно и заключил нас в объятия. – Это еще не все. – Веда высвободилась, снова залезла в нутро прицепа и вытащила упакованный в полиэтилен костюм, напоминавший облачение героини комиксов. – А это что? – не понял Клумси. – Это «черепаха»! – вскричала Вика с настоящими слезами радости. – Блин, зая, дай я тебя расцелую! – Ты ей защиту купила? – спросил Клумси с непонятной надеждой. – И шлем? Веда кивнула. – То есть Якут согласился? – вымолвила Вика. – Я смогу поехать с вами? – Куда поехать? – вмешался я. – И зачем? – В смысле? – Клумси повернулся ко мне с недоумением. – Ты что, хочешь Вику здесь оставить? Его вопрос загнал меня в тупик. Я совсем не думал, что дальше делать с жертвой ночного происшествия. Она и без того отняла кучу моего внимания, отвлекая от насущных вопросов. Однако я уже видел, что Клумси и Веда все решили. И оснований для возражений, в общем, не имел никаких. Кто я такой, чтобы рисовать судьбу покалеченной волчице, которая и волчицей-то до конца стать не может? – Просто напоминаю вам, что никто из нас не является частью стаи, – сказал я. – Хотя… Вы правы, конечно. Мы впряглись за Вику и теперь должны ее поддерживать, пока не поправится. Я об этом не подумал. А вы молодцы. – Заговорил как нормальный человек, – заметила Веда, вытаскивая из прицепа очередной сюрприз. – За это держи подарок. Она кинула мне пару новых кроссовок. Не мой любимый цвет, но размер – точно. Я взял их, сдержанно поблагодарил Веду кивком. Не то чтобы я не находил слов или удивлялся, что спустя три года она помнит размер моей обуви. Просто это был тот момент, когда я обнаружил, что сам в эти три года ни о ком не заботился и мимо меня проплыло нечто очень важное. Нечто такое, за что я все еще мог успеть зацепиться. – А, вы его закрепили уже. – Веда нахмурилась, проверяя крепление прицепа. – Зачем за ось цеплял? Подрамник лучше. – Ты говорила, что и интегральный шлем лучше. – Надо же, какие умные слова ты выучил. Переобуваться будешь? – Позже. – Я повесил кроссовки на ветку, оставив качаться на шнурках, и пошел в сторону, выразительно посмотрев на Веду. Она последовала за мной. Скрывшись от посторонних глаз, я остановился. – Ну что? – спросила Веда, подходя ближе. – Что ты хотел мне сказать? Повернувшись, я обнял ее. Крепко, не скрывая дрожи в ладонях. Через пару мгновений почувствовал, как руки Веды смыкаются на моей пояснице. – Хотел сказать тебе «привет», – ответил я. – Всегда забывал о самом важном. – Привет, – коротко вымолвила она. Мы стояли, обнявшись, слушая, как ветер колышет изнеженную листву. – Пожалуйста, не подумай, будто я стесняюсь сказать, что три года назад совершил ошибку, – произнес я. – Потому что мне не кажется, что это ошибка. Случился момент для выбора – я его сделал. Оттолкнул тебя. А сейчас сознаюсь: я глупец. Ни о чем не сожалеющий глупец, верящий, что всегда и везде можно вернуться по своим следам. Мы стояли в Севастополе, так же как сейчас, после тяжелого дня, глядя, как у нас появлялись новые друзья, чтобы умереть. Мы не понимали, что есть Сумрак, кто есть Иные, какова наша роль во всем этом. Тебе рядом со мной мог угрожать Баланс – и я, как мне тогда казалось, решил проблему. Конечно, это была лишь дурацкая привычка со старых времен. Тебе столько раз грозила опасность, что я вмешивался самым прямым способом, принимая решения за тебя, не заботясь о твоем мнении, не думая, как ты это все воспринимаешь. Веда, я Иной, мне всегда будет сорок два, но я все же старше, и время мне видится иначе. Мне казалось, что если тебе что-то грозит – надо разорвать связь с тобой, разобраться с опасностью из темноты, и время само все расставит по местам. Думал, что для всего в мире настает нужный момент, всегда выпадет новый шанс. Я забыл, что тебе был всего двадцать один год. Забыл, что ты была и остаешься в первую очередь человеком, а не Иной. Забыл, что, если закрыть перед тобой дверь, ты воспримешь это не прагматично и извращенно, как Иная, а нормально, как человек. Иная останется довольна, что ей спасли жизнь. Человек поймет, что эту жизнь не хотят провести вместе. – Ты просишь, чтобы я была с тобой? – тихо спросила волшебница. – Мне не достичь того уровня эгоизма, на котором я попрошу тебя о подобном. Я прошу лишь понять меня. И только тогда решить, хочешь ли ты дальше иметь со мной дело. Я поступил как Темный Иной, потому что я Темный Иной. Но в тебе меня привлек не сумеречный потенциал прорицательницы и не внезапно проснувшаяся боевая волшебница. В тебе я увидел ту привязанность к миру людей, о которой успел забыть. И сейчас понимаю, до чего мне этой привязанности не хватало. – Сереж… – вымолвила Веда, и я почувствовал, как ее хватка на моей спине ослабевает. Выпустив Веду из объятий, я взял ее за плечи и сказал: – Если ты уйдешь сейчас, то заклинаю тебя: не повтори моего пути, когда доживешь до моих текущих лет. Это путь человека, не знавшего ни поражений, ни сожалений, но вместе с тем – путь бессмысленной и нелепой жизни. Жизни Иного, превратившего все вокруг в математику. Если надумаешь променять свои ценности на холодный расчет – Сумрак примет сделку, но не принесет желаемого. Тебе дано больше, чем мне. Не разменивай себя на мелочи, как это сделал я. – Мне трудно сейчас сказать что-то внятное, – вымолвила Ведающая. – За время, что мы были вместе, все нужные мне ответы я получала от тебя. Ничего себе признание, верно? Я взял ее за руку, изучая столь знакомые пальчики. – Приятно это слышать, – произнес я. – Не знаю, смогу ли предлагать тебе решения и дальше, потому что мне уже нечем с тобой поделиться, кроме как опытом дурного выбора. Знаю лишь, что в эти три года без тебя я существовал, а не жил. Веда убрала руки. Постояла молча, обхватив себя за плечи. – Долгое было приветствие, – сказал она наконец. – Мясо уже остыло. – Нехорошо заставлять оборотней ждать. – Да, нехорошо. Хотя я им и уголь привезла. На нас порцию согреют. Ты ведь спросил не все, что хотел, правда? – Правда. Тебя там Борисов обыскался. – Борисов? – неуверенно произнесла Веда. – Странно. Я с ним тоже связаться не могу. – Как это не можешь? – Да никак не могу. Телефон не отвечает. Пробовала и Вадику звонить, и даже эсэмэски слала в московский офис – ничего не работает. – Извини, что спрашиваю, но ты пробовала ко мне взывать через Сумрак? Веда посмотрела на меня, как на внезапно заговорившее дерево. – Если бы пробовала, ты бы, наверное, услышал, да? – произнесла она. – Это же очевидно. – Да, наверное, – смутился я. – Борисов говорил, что ты ставила его в известность про такой… канал связи. – Ставила, – подтвердила волшебница. – Но не сказала, что непременно им воспользуюсь. – Хорошо, пусть, – сменил я тему. – Может, у тебя с телефоном что-то? Или со спутниковой трубкой? – Да нет, я в Ярославле таксофон нашла. Все равно не работает. Это серьезная магическая защита. Что-то мешает нам с ним поговорить. – А было о чем говорить? – спросил я. – Если не считать ночной атаки. Если бы сеанс связи случился – тебе бы было о чем докладывать? – Нет, – ответила Ведающая с сомнением. – Мы выехали из Москвы, отправились на север. Больше ничего. Думаешь, нас кто-то глушит? – Понятия не имею. Если и так, то не из лагеря. Может, проблема на принимающей стороне? – Так это Борисов тебя сюда послал? Найти меня? – И это тоже. Хотя формально главная причина моего визита тут другая. Собрав в кучу все факты, что знал, я поведал волшебнице всю ситуацию с «камчаткой». Мне удалось уложиться всего в пару минут благодаря тому, что Веда не перебивала меня и почти не демонстрировала эмоций. – Да уж, – произнесла она. – Дневному Дозору скучать не приходится. И ты знаешь, где искать этот эликсир? – Понятия не имею. Может, его тут и нет. Надо найти того, кто здесь может быть замешан. Я думал, что противник что-то сделал с тобой. Теперь вижу, что нет. – Да как сказать… – Веда не закончила мысль. – Что? – спросил я. – Говори, прошу тебя. – Мне надо подумать. Давай вернемся. Мы дошли до поляны Клумси. Их с Викой уже не было, как и подарков от Ведающей. Лишь упаковка от костюма осталась лежать в траве, придавленная камнем. Пользуясь моментом, я снял кроссовки с ветки и переобулся. – Вика уже с остальными в лагере, – задумчиво сказала Веда. – Сказать, как я ее впервые встретила? Якут должен был сразиться с вампирским кланом Авеалаш там, в Рыбинске. Я вызвалась просто понаблюдать. Даже не планировала вмешиваться. Но никто не знал, где искать клан. Где у них база, как выйти хотя бы на одного их представителя. Зато мы знали, что они питаются по графику. И мы решили ждать Зов. Сигнал Зова оборотни перехватить могли. Я быстро зашнуровал кроссовки, внимательно следя за Ведающей. Ее лицо все мрачнело. – И вот сижу я на перилах Волжского моста, – продолжала Веда. – Изображаю туристку или неформалку, не помню уже. Знала ведь, что вампиры меня не прочитают так просто. Оборотни по кустам попрятались. Уже сумерки надвигаются, и наконец мы видим жертву. По мосту идет девочка с двумя открытыми переломами, вся в трансе, оставляя кровавый след в форме капель. А к каплям на первом слое уже мох стекается. Пытается поглотить и не может. Нравится, да? Я лишь неслышно вздохнул, мысленно благодаря Марьяну. – И я не сдержалась, – добавила Веда. – Ударила всем, чем могла. Высосала энергию Волги, покуда доставала. Так, что рыба брюхом кверху повсплывала, наверное. Мы же думали, вампиры нападут на девочку здесь. А они уже напасть успели давно и просто решили помучить. – Вика говорила, что видела ураган. – Не знаю, что она могла из-под моста видеть. Думаю, было похоже, да. Четверых я сразу расплющила. Остальных стая добивала. Меня оглушил Светлый маг, вооруженный кучей чужих амулетов. Наверняка достал от клана Набдрия-Скуж, эти развернули черный рынок в регионе. Дальше не помню. Очнулась на третьем слое, когда ты меня нашел. – То есть ты сама не знаешь, как туда попала? – Догадаться нетрудно. – Веда наконец оторвала взгляд от кучи инструментов на земле. – Сумеречный портал. Маг не мог сам опуститься на третий слой, но меня туда загнать сумел. Светлым так удобно изучать ауру, меньше шансов что-то скрыть. Вот и я чувствовала, будто ауру сканируют. Только не понимала, кто и зачем. – Рано ты его прибила, – сказал я. – Надо было узнать, что он там хотел увидеть в твоей ауре. Может, зачем ты красишь корни своей чудесной прически в черный цвет? – Может быть, – не стала возражать Веда. – Как тебе кроссовки? Я немного попрыгал и улыбнулся. – Будто на меня покупали, – ответил я. Веда засмеялась, чисто и солнечно. Это было так неожиданно, что я едва не потерял равновесие. Будто и не говорили только что о смерти и боли. Снова недооценил разное восприятие мира. То ли Веда все больше превращается в Иную, то ли я становлюсь человеком. Или все сразу. – Я тут вот о чем подумала, – сказала Ведающая, прекратив смеяться. – Не знаю, стоило ли нам эти годы общаться, но вот работать мы бы могли. Тогда, на мосту, нам бы пригодился Темный маг. – А мне бы пригодилась напарница для розыска эликсира, – заметил я. – Ну и в целом надо помнить, где мы находимся и кто нас окружает. Вон кот, как видишь, уже весь пропал. – Хороший кот, простим его за это. Я протянул руку ладонью вперед. Веда накрыла ее своей. – Мир? – спросил я. – Мир, – сказала Веда. – Только давай не будем клясться Светом и Тьмой, хорошо? – Согласен. Все равно они нам всегда мешали. Веда расстегнула куртку, поправила волосы. – Пошли уже обедать, – сказала она. – В животе урчит. И кстати, своего мнения про шлем я не меняю. – Интеграл лучше, да. Я помню. * * * У мангала уже царило столпотворение. Весь лагерь, кроме Якута и той самой пары новичков, собрался на обед. Мы с Ведой сели по разные стороны, чтобы не смущать ни друг друга, ни остальных. Я устроился рядом с Марьяной, которая проверяла, как на Вике сидят новенькие фиксаторы. Радости пациентки не было предела. – Я так стоять могу! – заявила Вика и попыталась продемонстрировать, но Клумси вовремя ее остановил, обхватывая, как мне показалось, чересчур уж фривольно. Похоже, Вика совсем не была против. Может, даже она и провоцировала его на такую реакцию. – Не торопись, – посоветовала Марьяна. – Ты излечиваешься намного быстрее, чем думаешь. Будешь плохо себя вести – переломы неправильно срастутся. – Все равно! Я теперь не ползун! Я ходун! Ура-а! Забыв, которая тарелка была моей, я взял новую и накидал в нее всякой снеди. С едой я расправился даже быстрее, чем накануне заснул. Нашел чудом уцелевшую бутылку сидра и устроился на пне, рассматривая новенькие кроссовки. И попутно слушал разговоры оборотней о том о сем. Пробовал запоминать имена, места, даты. Было лишь много сдержанных разговоров о прошедшей ночи, переходящих в благодарность Ведающей. И ничего – о дне завтрашнем. Гиля курил трубку, глядя на тлеющие угли, изредка отвлекаясь, чтобы похрустеть свежим огурцом. От него сильно несло бензином, и на его месте я бы поостерегся так близко сидеть к огню. Раздумывая, сказать ему об этом или нет, я поверх его фуражки увидел вдали движение. Рассмотрев, кто там ходил, я поднялся и пошел туда. Завидев меня, Якут приветственно махнул рукой, приглашая войти, и скрылся в палатке. Я зашел внутрь, причем мне даже не пришлось наклоняться – палатка оказалась размером с солидный шатер. Вдоль ее внутренних стен разместилось несколько расстеленных спальников. Солнечные лучи свободно проходили через пленочные окна. Я так представлял бы себе школу северных народов, в которой можно часами изучать родной фольклор. – Снова приветствую тебя, Темный, – сказал вожак. – Могу ли я называть тебя по имени? – Конечно. – Глядя, как Якут пристраивается по-турецки на спальниках, я сделал то же самое. – Хорошо. Хочу поблагодарить тебя за спасение Светлой волшебницы. Я лишь уклончиво махнул рукой. – Не скромничай, – сказал Якут. – Ей с тобой очень повезло. – Ты о чем? – спросил я с излишней подозрительностью. – Вся стая видит что к чему. Ты и она – пара. Вы вместе. – Это лишь потому, что мы провели ночь в одной палатке? – Такая мелочь здесь может не значить ничего. – Якут обвел обожженной ладонью пространство шатра. – Как видишь, тут куча спальных мест, и каждый может переночевать в общей комнате. У нас это знак доверия. Но я вижу, как вы друг на друга смотрите, как заботитесь, делая вид, что в этом нет ничего такого. И еще я наблюдал вас в Сумраке. Вы смогли завершить прерванный ритуал Марьяны. – Спасибо, конечно, – вздохнул я. – Догадываюсь, что ты скажешь. Что только настоящая любовь способна зажечь Сумрак. – Ненастоящей любви не бывает. – К слову, ты тогда здорово нам помог. Вика потянулась к тебе, иначе мы сами бы не справились. – Ничего я не сделал, – возразил Якут. – Девочка хотела выйти из испытания. Я просто показал ей на дверь с выходом. Дверь была в конце этого испытания. Чтобы выбраться, Вике нужно было пройти его, только и всего. Так выигрываются битвы. Командир хочет победы, солдат хочет домой. Задача командира – обеспечить возвращение домой из места, из которого солдат сможет до дома дойти. Убедить, что оно всегда в конце победы. – А если солдат покинет боле боя и вернется домой сам? – Он не сможет, даже если очень захочет, – ответил Якут. – Сумеет только прийти в нужное место, но оно не будет домом. Не тем самым, о котором он мечтал в бою. Никакой философии, все очень просто. Никогда не надо предлагать никому войну, ее никто не любит и не хочет. Предложи мир и покажи, где он. – Сильно сказано, – заметил я. – Ты не согласен? Что было бы, если бы Вика сбежала из Сумрака, не дойдя до вас? Я про себя отметил слова Якута. До нас. Значит, он тоже никакой тени не видел и лишь подыграл девочке. – Думаю, сейчас она скончалась бы под мостом, серьезно при этом страдая, – ответил я и сам удивился, до чего просто мне далось честное высказывание своего мнения. Атмосфера шатра так, что ли, на меня влияет? Якут кивнул, считая вопрос исчерпанным. Я посмотрел на его перчатки с символом стаи и спросил: – Это Марьяна сделала вышивку? – Да. – Якут посмотрел на перчатки. – Она же и придумала наш символ. Знаешь, что показывает этот рисунок? – Волчья лапа тянет человеческую руку. Наверное, помогает выбраться? – И это тоже, – сказал вожак, поворачивая кисть руки иначе. – Если посмотреть так, то человек тянет волка к себе. Взаимная поддержка двух сторон. – Мне нравится, – сказал я. – И знак хороший, и вышивка мастерская. Повезло тебе с женой, Якут. – Это так, – произнес вожак с улыбкой. – Не будет ли сильно нагло с моей стороны спросить, откуда у тебя эти ожоги? – произнес я. – Ты же оборотень – и не можешь излечиться? – Тут нечего лечить, – сказал Якут. – Я здоров. Ожоги – мелочь. Плохо только, что они разрастаются, если их не пережимать. Перчатки помогают. И надеть их сам я не могу. Он выразительно посмотрел на меня, видимо, припоминая мою помощь у «Мундуса». – Считай это профессиональной любознательностью, – сказал я. – Но я повторю вопрос. Откуда эти ожоги? Почему ты не исцелился? – Потому что они причинены очень злой магией, – ответил Якут. – Не сочти за хвастовство, но я получил их, когда спасал своего брата. Он связался с плохим магом, влез в плохую историю. Я вмешался. – Понятно, – сказал я, не зная, как еще комментировать подобное. – Рад за твоего брата. Он здесь, в клане? – Нет, – ответил Якут. – Я не знаю, что с ним. Возможно, он уже мертв. Или залег на дно. Я предпочел промолчать. – Ладно. – Якут поправил балахон у шеи. – Нам, наверное, надо обсудить официальную часть. Что привело тебя сюда? У меня не был заготовлен ответ, и все же я долго не раздумывал. Если Якут ни при чем в деле с «камчаткой», то самым умным было ему довериться и заручиться поддержкой вожака, который без труда организует полный досмотр всей стаи. Ведающая поможет его убедить. Но что, если он причастен? И даже если нет, то противник мог уже выбросить флакон в условленном месте где-нибудь по дороге в Ростов, следуя инструкциям, похожим на те, что получил Клумси. В таком случае мне не удастся его выследить. И даже если удастся, то цепочка может идти выше, к новым заказчикам похищения эликсира, которые могут ждать, например, в Архангельске. Играть напрямую мне было никак нельзя. Поэтому я сказал: – У Дневного Дозора появилась проблема, не связанная с твоим кланом напрямую, но имеющая отношение к вашему маршруту. Есть мнение, что мне придется порешать на нем кое-какие дела. Я бы желал проделать этот путь с вами. Чтобы разобраться лучше, я должен знать планы стаи. – Вот как… – Якут погладил себя по подбородку так, словно собирался выщипать волосок из бороды и произнести заклинание. – Наши планы не секрет от Светлой. Наверное, они не должны быть секретом от Темного. Но я должен начать издалека. Ты знаешь, что у нас за лицензии? – Марьяна сказала, что на обращение. Не на охоту. – Это верно. Ты сам про это не догадывался? – Нет, не догадывался, – ответил я. – Признаться, мне это кажется странным. Вы должны испытывать голод. – Не обязательно, – произнес Якут. – Единственное, чем нам придется жертвовать, отказавшись от охоты, – это собственным прогрессом. Разве ты при попадании в стаю не заметил, что среди нас нет ни единого, кто входил бы в ваши градации? Я оглянулся, словно мог сквозь стены шатра увидеть стаю. Конечно, сквозь Сумрак мог, только не видел смысла. Ответ и без того напрашивался сам собой. – Не заметил, – сказал я. – Вчера я свалился спать, а сегодня было не до того. Теперь понимаю, что вы все – низшие. – Да, это так называют, – подтвердил Якут. – Только давай я не буду делать вид, что это вопрос принципов или гуманизма. Это уже образ жизни, верно. Но у него есть причины. – Можно узнать какие? – Охотно. Как люди становятся оборотнями? – После ритуала обращения, – ответил я. – В простых условиях достаточно укуса. В запущенных, вроде Вики, добавляется сложный ритуал совместного вхождения в Сумрак. – Дети оборотней тоже часто становятся оборотнями по рождению, хотя и не всегда. Но главное – это обращение, на которое требуется лицензия Ночного Дозора. Стая не может легально размножаться, если нет лицензии. – Пока понятно. – Вернемся к интересам Ночного Дозора. Естественно, давать нам лицензии они не хотят. Очень редко выдают на охоту по лотерее, назначая конкретных людей. На обращение выдают еще реже. Могут выдать одному оборотню одну лицензию на укус на всю жизнь. Светлые хорошо следят за тем, чтобы популяция низших не росла. – Это верно сказано, – заметил я. – Они прикрываются заботой о людях. – Теперь представь себе такой порядок, – продолжил Якут. – Что, если получится так, что они выдают лицензию на охоту или на обращение, а вампир или оборотень, получив нужную печать, внезапно умирает до того, как успевает напасть на жертву? Я немного подумал и ответил: – Да это самый козырный для Светлых вариант. Одним гадом меньше, прошу прощения за условность, новый не появился, никто из людей не умер, а лицензия сгорает, оставшись неиспользованной. После этого Дозор имеет право отказать другому низшему, потому что у них по лицензиям квота. – Именно, – кивнул Якут. – Плюс один гад и минус один гад – дают в общей сложности разницу в минус два гада. И теперь ты понимаешь суть нашей договоренности с Ночным Дозором. – Кажется, начинаю понимать, – произнес я, поражаясь смелости плана Якута. – Клан Авеалаш. Они там получили лицензии на любые действия, которые Светлые так или иначе кому-нибудь должны были вручить. Но появились вы и уничтожили клан, пока они там не перекусали и не растерзали кучу народу. Клан пропадает, их лицензии сгорают, Светлые довольны. – Вот теперь ты понял, – довольно сказал Якут. – Ну конечно. Потому и Ведающую вам назначили проверять… нет, помогать в ваших действиях. Вы мешали всякой сволочи убивать и размножаться. А в обмен на что, можно узнать? – В обмен на собственное размножение, конечно. Требуем за свою работу лицензии на обращение. Только не в таком количестве и ни в коем случае не именные. Оборотням обычно не дают права самим выбирать, кого принимать в стаю. Навязывают результаты лотереи – в основном подтасованные. С нами же система другая. Я убиваю какого-нибудь вурдалака до того, как он начнет охоту, его стая сокращается на одного, моя получает право на одного вырасти – за счет добровольцев или приговоренных, как Вика. Регулировка популяции в пользу моей стаи за счет вражеской. Так Дозор, выдавая одну лицензию мне и одну вурдалаку, вместо прибавки в виде двух низших получает по нулям. Приходится лишь терпеть небольшой побочный опыт: отказавшись от охоты на людей, мы не растем в Силе. Остаемся низшими. Но лучше многочисленная стая, чем одинокий сильный волк. – Солидная у тебя схема, Якут, – похвалил я. – Откуда она взялась? Древний северный обычай? – Нет, – ответил вожак. – Теория игр. Почитай работы Гурвича, в бизнесе здорово помогает. – Непременно. – Я не сумел сдержать улыбку. – Получается, ты и твоя стая занимаетесь выслеживанием и устранением других кланов, которым выдали лицензии. Формируете маршруты по чужим охотничьим угодьям, причем в определенное временное окно. – Ты все правильно понял, Сергей. – Якут дотянулся до бумажной карты, подозрительно напоминавшей мою, и раскрыл схему региона. – У нас всего неполная неделя, чтобы устранить влияние нескольких групп. Прежде всего это клан Авеалаш, с которым мы благодаря вашей с Ведой помощи уже расправились. Искореженный палец прошелся от Ярославской области к северу, остановившись на середине Вологодской. – Это было легко, – продолжая Якут. – Дальше, к западу от Сямжи и Харовска, расположен клан Динаккуш. Стая, наполовину состоящая из инкубов, хитрая и тактически мыслящая. Но и у них хватает боевых единиц, так что просто не будет. – Кланы тут делят сферы влияния по внутригосударственным регионам? – Нет, конечно. По водоемам. Авеалаш работали в районе Рыбинского водохранилища. Угодья Динаккуш сосредоточены вокруг Белого озера. И завтра мы туда едем. Твое дело найдет развитие по пути нашего маршрута? – У меня такое чувство, что найдет. Дальше вы заглянете на Онежку? – Нет, там зона влияния Дозоров Санкт-Петербурга. Диких кланов там не водится. Наш путь лежит восточнее. – Но вы едете еще и севернее. – Да. – Якут ткнул в район Архангельска. – Здесь уже Двинская Губа и несколько разрозненных групп нелегально обращенных низших. Только я не думаю, что здесь нам придется позаниматься. Сейчас тамошние окрестности подчинил торговый караван клана Набдрия-Скуж. Несколько сотен вампиров и оборотней второго и третьего уровней, боевые маги обоих цветов и куча амулетов, начиная от самых древних. – Ты же это несерьезно, да? – вырвалось у меня. – Я говорил про весь клан, живущий на две части континента. Скуж расположен в Китае, Набдрия – в Восточной Европе. Численность их солдат и торговцев высока. Возможно, их уже больше тысячи. Но сам караван, конечно, намного меньше. Десятка три бойцов, если пойдут как обычно. Хотя для нас все равно чересчур. Я покачал головой, осознав, что о таких кланах я никогда не слышал. Затем спросил: – И что они делают в России? – То же, что и всегда. Прокладывают очередной канал контрабандных перевозок взамен перекрытых. По-твоему, откуда в Праге появляются магические артефакты Поднебесной, а в Японии – африканские тотемы? Не все же добывает Инквизиция. Хотя ты и сам понимаешь, что она во многом – главный поставщик ценностей. Сергей, ты смотришь? Оцепенев, я уткнулся взглядом в меридиан, простиравшийся через Архангельск. Канал магической контрабанды. Рукой подать до Финляндии, также имеется прямой выход к Норвежскому морю. После путешествия через материк на восток – Берингов пролив, Тихий океан, Аляска. Идеальный маршрут для никому не подотчетной группы поставщиков. Никаких проблем для Иных даже с минимальными магическими способностями. Избегание стычек и секретность гарантируют нулевой интерес со стороны Дозоров. И прямой путь к каравану – это отрезок Москва – Архангельск. Или все это невероятное совпадение, или я только что обнаружил главных заказчиков похищения «камчатки» у Инквизиции. – Да, смотрю, – сказал я. – Значит, интересы стаи не совпадают с маршрутом каравана? – Если они не начнут внезапно кусать всех подряд – то нет. Иначе мы как уважающие себя оборотни будем обязаны вмешаться. – Кусать всех подряд? – усомнился я. – Туристы точно не посмеют. Так они попадут под юрисдикцию Дозоров. Мы с Ведой вызовем тяжелую артиллерию прежде, чем караван доскачет до Ухты. – Но и провоцировать никого я тоже не буду, – предупредил Якут. – Поэтому завтра на рассвете мы снимаемся и едем в Белозерск. Клан Динаккуш. Ты с нами? Я посмотрел Якуту в глаза и ответил: – Да. Я с вами.