Решение принято.

В палате несколько человек — дежурный хирург, анестезиолог, Таня, Виктор. Вадим Петрович садится рядом со Славой.

— Докладывайте.

Дежурный хирург, заглядывая в историю болезни, рассказывает о состоянии мальчика. Шеф берет больного за руку, считает пульс и не торопясь обследует живот.

— Положение существенно не изменилось. Рвоты не было. Болевые приступы стали несколько реже. Гематокрит…

— Пойдемте в коридор.

Все вышли и, как обычно, столпились у окна.

— Что вы скажете, Татьяна? — спрашивает профессор.

— Славе хуже.

Она протягивает листочек бумаги, где записана температура. Показатели ее скачут.

— Зачем вы измеряли температуру каждые полчаса?

— Вы сами на обходе говорили: «Чем больной менее ясен, тем чаще нужно оценивать его параметры». Правда?

— Верно.

— И потом он то и дело облизывает губы…

— А мое мнение, — говорит дежурный хирург, — состояние ребенка без изменений…

— Вы, кажется, были заняты на операции? — уточняет Вадим Петрович. Когда вы в последний раз подходили к мальчику?

— Минут сорок назад…

— Мы давно с вами договорились: если состояние больного не улучшается — ищите признаков осложнения. Какая, по вашему мнению, перистальтика? Кишечник работает?

— Но ведь вчера у него был…

— В животе бурлит, — говорит Таня.

— И я слышал, — подтверждает шеф. — Живот слегка дует… Давайте готовить Славу к операции. Сколько у меня есть времени?

— Минут сорок, — отвечает анестезиолог. — Операционная сестра еще на месте.

— Вот и отлично. Берите Славу. А я пока поработаю.