Глава двенадцатая.

– Ну, и где же они? – Наташа истерично скривилась. – Уже темнеет, а их до сих пор нет! Может, они бросили нас здесь? Спустились с другой стороны горы к этому лесному бомжу, а нас оставили один на один с маньяком-убийцей!

– Там фиг спустишься! – недовольно огрызнулся Гарик, внимательно разглядывающий в окно мраморную гору. – Склон такой, что разобьешься в дерьмо сразу же, я смотрел! Макс чемпион, у него, наверное, может получиться. Хотя лично я думаю, что переломает он там себе все кости! Остальным вообще ничего не светит, они даже спрыгнуть с обрыва на склон не смогут, покалечатся тут же, на фиг!

– А если их нашел этот дед-маньяк? – встряла Оля. – Там ведь всё в зарослях, дорога на гору идет через лес! Он мог подкараулить их где-нибудь под деревом и всех убить! Что нам тогда делать?!

– Ничего! – Габазов бросил на неё злобный взгляд. – Для начала – не орать! Не нас же убили! Будем сидеть здесь и ждать прибытия персонала отеля! Сюда дед не зайдет, мы всё заперли!

– Он может ночью разбить окно и залезть через него! – не унималась Наташа. – Пока мы будем спать! Тут даже решеток нет!

– На ночь можно запереться в комнате для официантов! Хватит орать, он нас услышит! – Габазов разозлился ещё сильнее. Эти тупые курицы начинают его бесить. Они будто специально так голосят, привлекая внимание маньяка. Если им жить надоело, то лично ему – нет!

– Гарик, ты чего?.. – испуганно посмотрела на него Оля. – Мы же шепотом говорим!

– Ты чё, больная? – возмутился Габазов. – У меня от вашего шепота в ушах звенит! Заткнитесь!

Оля с Наташей недоуменно переглянулись, но ничего не ответили, и некоторое время в ресторане стояла тишина. Потом одна из девушек подошла к другой, они о чем-то пошептались и встали с мягкого дивана, подобрав с обеденного стола свои ножи.

– Вы куда? – настороженно обернулся Гарик, вперив в них подозрительный взгляд.

– Мне нужно в туалет, – поморщилась Оля. – Я боюсь идти одна! Поэтому мы пойдем вместе.

Габазов молча кивнул и вернулся к наблюдению. На улице быстро смеркалось, автоматика включила освещение, и разглядеть, что происходит на спуске, стало невозможно. Судя по времени, Смирнов, Базоян и Мирошниченко должны уже быть на вершине. Если ничего не случилось, то спуск вниз на сноубордах не займет много времени, и скоро они будут здесь. А если случилось, то на ночь действительно необходимо закрыться в помещении без окон. Может, лучше всего в кладовой? Но там холодно, продукты хранятся, блин! При мысли о продуктах Гарик почувствовал голод и понял, что последний раз ел вчера, во время ужина.

– Гарик! – Девушки вернулись из туалета. – Мы есть хотим!

– А я что, типа, повар? – снова разозлился он. – Что я должен сделать? Меню вам подать?

– Давай разбудим управляющего! – в голосе Наташи звенели капризные нотки. Если она опять начнет орать, он точно даст ей в морду. – Он же должен нас кормить! Пусть приготовит поесть!

На этот раз Габазов счел её слова логичными. Этот урод должен шуршать по хозяйству, а не спокойно спать, типа, тяжело ранен, несчастный. Его место вообще за решеткой! Какого хрена он плел им всякую фигню про то, что в отеле кроме него никого нет?! Дед старый, не дойдет, снега много и бла-бла-бла! Вон как бодро дошел и зарезал четверых человек! И его самого чуть не убил. Да лучше бы убил, одним дебилом меньше! И заодно того козла, который отвечает за подбор персонала! Кто вообще пустил сюда этого деда?! Что, больше некого было взять на работу в элитный отель?! Надо ещё разобраться, почему так получилось, и люди его отца этим очень скоро займутся!

– Ну, так разбудите! – посоветовал Наташе Габазов. – Только за громкостью своего трепа следите!

Девушки недовольно поморщились, но не стали спорить и направились к дивану, на котором лежал управляющий. Приблизившись к раненому, Оля брезгливо скривилась и несколько раз махнула рукой, словно отгоняя от себя надоедливое насекомое.

– Фу, что за вонь! – возмутилась она. – Это что, мухи?! В ресторане, да ещё и зимой?!

– Это от него воняет! – поддержала подругу Наташа, указывая рукой на Петра. – Смотри, мухи у него по спине ползают, где Макс рану забинтовал! А вдруг он умер?!

Девушки испуганно отступили, и Гарик зло вздохнул. Тупые курицы! Он положил меч на стол и подошел к управляющему. Над ним реально летала пара мух, ещё одна ползала по заскорузлой от запекшейся крови рубашке рядом с наполовину сползшей повязкой, торчащей из разодранного пиджака. От Петра воняло какой-то гнилью, но он однозначно был жив, тяжелое неровное дыхание вырывалось из приоткрытого рта, уродливо скалившегося обломками передних зубов.

– Слышь, ты! – Габазов потряс управляющего за плечо. – Очнись, чувак! Потом поспишь, работать пора! – Петр не отреагировал, и Гарик толкнул его сильнее. – Слышь?! Подъем, я сказал!

Управляющий не отзывался, и Габазов со злостью рванул его за воротник, стаскивая с дивана на пол. От сильного рывка ткань пиджака с громким треском разорвалась, сползая на живот, и потянула за собой рубашку и неуклюже наложенную окровавленную повязку. Петр упал с дивана, опрокидываясь на живот, и Гарик, собираясь во что бы то ни стало привести управляющего в сознание, шагнул к нему, но тут же отпрыгнул, брезгливо скривившись.

– Мля! Что за фигня?! – он, сморщившись, смотрел на обнажившуюся спину управляющего.

В зияющей над лопаткой колотой ране густо копошилось множество маленьких белесых червей. От целиком заполненной червями раны шла острая вонь. От удара о пол Петр застонал, но в чувство так и не пришел. Оля с Наташей, увидев кишащую червями рану, со сдавленными возгласами схватились за рты, и Наташа, зажимая рот ладонью, убежала в туалетную комнату.

– Что с ним? – Оля попятилась. – Гарик, что с ним? Почему в нем черви? Он умер и разлагается?

– Ещё нет, – с отвращением ответил Габазов. – Но скоро точно подохнет! Урод, мля, всё из-за него! Какого черта они взяли на работу маньяка? Почему в отеле только один спутниковый телефон?

– Он что, так и будет лежать здесь, рядом с нами? – Из туалета появилась бледная Наташа с бумажной салфеткой в руке. – Со всеми этими червями и мухами? Пять дней?!

– Надо его оттащить куда-нибудь! – решил Гарик. – На фиг он здесь не нужен! – Габазов подошел к столу, возле которого лежал Петр, и сорвал с него скатерть, опрокидывая на пол столовые приборы. Стеклянная посуда с грохотом разбилась, брызгая осколками, и Гарик, встряхнув скатерть, набросил её на управляющего.

– Откройте дверь в кухню! – велел он, хватая Петра за ноги. – И дальше, в офис, или что там за каморка справа! Положим его там, чтобы не воняло! Если оклемается, то…

С улицы донеслись крики, и он бросил управляющего, замолкая на полуслове. Гарик бросился за мечом и подбежал к окну, но из освещенного помещения сразу разглядеть, что происходит на темной улице, не удалось. Несколько секунд Габазов всматривался в освещенную фонарями территорию отеля, и Оля с Наташей прильнули к стеклу рядом с ним. Крик повторился.

– Кажется, это Марина, – неуверенно прошептала Оля. – Её голос! Там, на улице, маньяк?!

Она испуганно отпрянула от окна, следом за ней отпрыгнула Наташа, тыча в стекло пальцем.

– Вон там! – взвизгнула она. – Там кто-то стоит! – Девушки похватали ножи и забились в угол.

– Это Эдик! – определил Габазов и подбежал к входной двери. – Я за ним! – Он быстро отпер замок и выскочил из ресторана. – Закройтесь! Мы вам крикнем!

Гарик с мечом наперевес бежал по коридору, готовый ударить гнутым клинком убийцу, откуда бы тот ни появился, но в главном корпусе было пусто и тихо. Добравшись до улицы, он бросился в сторону темнеющих в сумерках человеческих силуэтов, копошащихся за границей освещенной фонарями территории отеля.

– Базоян, – заорал он, – это ты?! – Габазов лихорадочно оглянулся, опасаясь, что маньяк может оказаться где-то поблизости. – Эдик, твою мать! Это ты?!!

– Гарик! – истерично взвизгнул из темноты Базоян. – Сюда! Помоги мне! Эта сволочь где-то тут!

Гарик выбежал из освещенного участка в вечерний сумрак и увидел лежащего на снегу Базояна, пытающегося отцепиться от креплений сноуборда. Какая-то поломка мешала ему это сделать.

– Где остальные? – подбежавший Габазов помог ему освободиться. – Мы слышали крик Марины!

– Там! – Базоян отшвырнул от себя борд и судорожным движением вскочил на ноги. – Вон!

– Мля!!! – дернулся Гарик, замечая в нескольких метрах от себя распятый буквой «Х» труп. – Я же постоянно смотрел в окно, тут никого не было! Как он её нашел? Она что, одна спускалась?

– Это тело Сенкевича, Марина в него врезалась на борде! – Эдик заметался в поисках меча, но его нигде не было видно. – Блин, я меч потерял! Гарик, иди первым, надо посмотреть, может, она жива!

Габазов занес меч над головой и побежал к распятому трупу. Базоян заспешил следом, не переставая озираться. Мирошниченко они нашли у основания распятия, лежащей без сознания на куче выпотрошенных внутренностей. Эдик, стараясь не смотреть на обезображенное тело Сенкевича, схватил девушку за руку, оттащил от трупа и стал торопливо расстегивать крепления сноуборда.

– Где дед? – озирался Гарик, всматриваясь в быстро сгущающиеся сумерки. – Ты его видел?

– Нет! – Эдик отбросил доску Мирошниченко и попытался взвалить на себя девушку. – Но он точно где-то рядом, раз разложил труп у нас на пути! Я когда на вершине стоял, смотрел сюда, не было тут ничего! – Сил забросить Марину на спину у него не хватило. – Гарик, помоги её поднять!

– Как он успел расставить здесь всё это, пока вы спускались вниз?! – Габазов подхватил Мирошниченко под руку, и они бегом потащили её к зданию главного корпуса. – Это же пара минут!

– Как-то успел, – затравленно выдохнул Базоян, не пытаясь скрывать охвативший его страх. – Там, на горе, творится хрен пойми что! Глючит на каждом шагу! Покойники являются из ниоткуда, от их рук на коже кровавые отпечатки остаются! Может, это и действительно не дед всех режет, а тот долбаный дух из той долбаной легенды!

– Да ну на фиг! – Габазов пинком распахнул дверь в главный корпус, и они втащили девушку внутрь. – Чё за бред?! Такого быть не может! Просто мы с травой перебрали, вот нас и глючит!

– А Мирошниченко как же? – позади раздался скрип, и Базоян затравленно оглянулся, глядя на захлопнувшуюся за ними дверь. – Она тогда в первый раз дунула!

– Блин, чувак, по первости ещё не так вставляет! – неуверенно возразил Гарик, стараясь держать меч наготове. – Смирнов не курит! Его глючило? Там, на горе?

– Фиг знает! – Базоян тяжело дышал от усталости. – Вроде нет, но на измене он был конкретно!

– Ну и всё! – подвел итог Габазов, останавливаясь у дверей в ресторан. – Вот тебе и ответ! Нет здесь никаких духов, только старый псих с ножом! – Он повысил голос: – Девчонки! Это мы, открывайте!

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянула Оля. Увидев Гарика, она распахнула дверную створу, и молодые люди внесли Мирошниченко в ресторан. Пока они усаживали её в ближайшее кресло, Оля захлопнула дверь, щелкнув блокиратором замка, и подбежала к ним.

– Что с ней? – испуганно спросила она, не решаясь подойти близко. – Это сделал маньяк?!

– Она ударилась сильно! – Эдик дважды шлепнул Марину ладонью по щеке. – Сознание потеряла!

– У меня остался нашатырный спирт! – Наташа извлекла из кармана пузырек и сунула его Эдику.

Тот поднес склянку под нос Марине, и та вздрогнула, приходя в сознание. Её зрачки резко расширились, она замахала руками, отбиваясь от Базояна, и надрывно закричала:

– Не трогай меня! Отойди! Нет! – Габазов заткнул ей рот ладонью, и её крик перешел в мычание.

– Это мы, блин! – зашипел он. – Слышишь?! Не ори, не то он нас услышит! Сюда смотри!

Взгляд Марины прояснился, она умолкла и затрясла головой, сообщая, что понимает. Едва Гарик убрал руку, она схватила со стола пригоршню салфеток и лихорадочно заелозила ими по горнолыжной куртке, стирая кровь Сенкевича.

– Марина, ты как? – робко спросила Наташа. – Ты в порядке? Что случилось?

– Я в полном порядке! – она терла куртку, словно проклятая, но кровь не счищалась полностью и оставляла на поверхности багровые разводы. – Со мной всё хорошо, если не считать, что меня преследуют мертвецы, оставляющие на теле кровавые отпечатки, и хочет убить маньяк! Это был очень умный вопрос, госпожа Абрамова!

– Успокойся, блин! – психанул Гарик. Он схватил её за руку и вырвал из неё салфетки. – Всё, оттерла! Тут нас всех хочет убить маньяк, не тебя одну! Ты цела? Руки-ноги работают? Жить будешь или через пять минут отключишься, как он? – Габазов ткнул рукой в лежащего на полу управляющего. – По нему уже мухи ползают!

– Я цела, кажется, – Марина постаралась взять себя в руки, но охватившая её нервная дрожь не проходила. – Только трясет и голова кружится. Здесь есть вода? Пить хочется. А что с Петром?

– Не знаю! – отрезал Гарик. – Хрипит, в сознание не приходит, в ране черви ползают! И воняет от него, как от трупа! Ему врач нужен, не то, по ходу дела, скоро умрет, если уже не умер!

Он подошел к управляющему, присел на корточки рядом, прислушался и толкнул его в плечо.

– Готов! – заявил Габазов. – Не дышит! Надо оттащить его отсюда, пока тут всё не провонялось!

Гарик схватил Петра за ноги и поволок в сторону офисного помещения. Пока он перетаскивал тело через порог, голова управляющего ударилась о пол, и тот тихо застонал. Габазов выругался, останавливаясь, и склонился над ним вновь. Он долго щупал раненому пульс, тряс Петра за плечи и бил ладонью по щекам, но привести управляющего в чувство так и не удалось. В конце концов Гарик позвал Базояна, они вдвоем занесли Петра в офис и уложили на пол.

– Может, вискаря ему дать? – предложил Эдик. – Говорят, помогает привести человека в чувство!

– В кино видел, да? – усмехнулся Гарик. – Вискаря лучше мне дай! А ему медпомощь нужна, видишь, он ни на что не реагирует! Глаза закатились, пульса не слышно! У нас даже бинта нет, что толку его полотенцем перематывать?! Кровь всё равно уже не идет, а в червях я ковыряться не собираюсь! Пусть тут лежит, чтобы в ресторане не воняло тухлятиной! Будем заходить сюда время от времени и проверять, как он. Вернется Смирнов со спасателями, они им и займутся. Он хоть спустился с горы, что молчите-то? Или разбился на скалах и мы тут зря надеемся?

– Вроде нет, – криво усмехнулся Базоян. – Мы видели, как он прошел склон, хотя я раз двадцать думал, что расшибется в лепешку. Потом за ним лавина сошла, он в лес вкатился на большой скорости, за ним снежный поток. Ударило так, что деревья ломались, хруст на вершине было слышно. Фиг его знает, ушел он от лавины или не ушел и как по такому снегу через тайгу добираться будет. Если честно, я бы особо не рассчитывал. Надо готовиться провести тут пять дней.

– Тогда пошли в кладовую, надо разобраться, что есть будем всё это время! – заявил Гарик.

Они вернулись в ресторан. Девушек в обеденном зале не было, их голоса доносились из кладовой, и молодые люди направились туда. Оля с Наташей обнаружились возле распахнутых холодильных камер, Марина стояла рядом с каким-то запотевшим лотком и с недовольным лицом ковырялась в лежащих там овощах.

– Тут всё сырое! – возмущенно заявила Наташа, оборачиваясь к парням. – Нет ничего готового!

– Ну, так приготовьте! – поморщился Габазов, кивая на стоящие у поварских плит кастрюли.

– Может, тебе ещё и коктейль подать? – скривилась Марина. – Я вам не домработница, чтобы готовить! Могу яйца пожарить, только я их здесь найти не могу! Овощи немытые, воды нет!

– Вон упаковка с минералкой! – Базоян направился к одному из стеллажей. – Ею помоем! А что, разве здесь нет никаких копченостей? Из чего они готовят салаты с балыком там или с беконом!

– Я не понимаю, где это должно лежать! – Оля рылась в стоящих на стеллажах коробках. – Какие-то приправы, бутылки с маслом, лук, чеснок, а это что, вообще? – Она отбросила бумажный пакет с латуком. – Куда они всё дели… Гарик, этого Петра точно нельзя разбудить? Пусть хотя бы скажет, где что лежит!

– Не очухивается он! – недовольно поджал губы Габазов. – Я пробовал! Он реально в коме или типа того! От него ничего не добиться. Ищите лучше! – Он шагнул к ближайшему стеллажу и тоже принялся рыться в коробках.

– Тут есть икра! – Наташа вытащила из холодильника несколько объемистых стеклянных банок с черной икрой. – Её можно прямо так есть! – Она выхватила из винного шкафа бутылку вина и обернулась к остальным: – Ужин готов. Предлагаю сначала поесть, остальное найдем позже. Где ложки лежат?

Икру решили есть прямо из банок, чтобы не заморачиваться с тарелками. Спиртного в кладовой было полно, и девушки сначала похватали по бутылке вина каждая, но Базоян велел положить обратно все, кроме одной. Он заявил, что не хватало ещё напиться на нервной почве в хлам и упасть без чувств, когда где-то рядом рыскает маньяк-убийца, и выбрал для ужина стол подальше от окон. Прежде чем сесть ужинать, входную дверь подперли стулом и ещё раз проверили надежность блокирующих ресторан баррикад. Помещение было надежно изолировано от остального отеля, и только поняв, что непосредственной угрозы жизни сейчас нет, все смогли хоть немного успокоиться. Но даже в запертом со всех сторон ресторане почувствовать себя в безопасности не получалось.

– Этот маньяк нам окно не разобьет? – Наташа сидела дальше всех от окон, но всё равно опасливо косилась на закрытые жалюзи оконных проемов. – И влезет сюда с улицы! Это же первый этаж!

– Не влезет! – негромко заявил Гарик. – Дед старый, пока будет стекло бить, пока с улицы в окно карабкаться – я ему отсюда башку снесу! Не решится он в окно лезть, и нас ещё заметить надо, жалюзи-то закрыты. Если будем вести себя тихо, то ему нас нужно будет сперва найти!

– Может, лучше свет выключить? – предположила Оля. – Пусть думает, что ресторан пустой и его заперли на ночь! Так он нас не найдет.

– Так он нас найдет ещё быстрее, – отверг её предложение Габазов. – Во всех служебных помещениях отеля свет горит, а в ресторане вдруг выключился. Что тут думать? Всё ясно, там кто-то прячется. Раньше освещение централизованно гасил управляющий, только теперь он не котируется, так что пусть свет горит постоянно. Спать все равно будем в кладовой, там окон нет. Запремся и свет выключим.

– В кладовой холодно! – скривилась Наташа. – Я могу простыть и застудиться!

– Зато безопасно, – отрезал Габазов. – В горнолыжках не замерзнешь! Вон, скатертью укроешься, если что! Или иди спать в раздевалку, заодно за забаррикадированными дверями последишь. Если начнешь орать, мы сразу поймем, что кто-то к тебе вломился!

– Остроумно, просто офигеть! – Наташа поморщилась и потянулась к одной из банок с икрой. – Странные какие-то банки у них… по пол-литра, что ли? И производитель на этикетке не указан, – она принялась открывать стеклянную емкость.

– В Приморье где-нибудь делают, – авторитетно произнес Базоян, разливая по бокалам вино. – Отсюда недалеко, поэтому всё свежее. Устрицы на ужине были реально зачетные. А банки, по ходу, емкостью в один фунт, думаю, экспортный вариант. – Он отставил бутылку с вином и взялся за свою банку. – Сейчас попробуем, что у них за икра!

С полминуты все молча ели, запивая икру вином, потом Эдик похвалил изготовителей, заявив, что качество продукта реально на уровне, и Марина поняла, что не чувствует вкуса ни икры, ни вина, лишь голод и желание как можно скорее оказаться дома, подальше от этого кошмарного места. Преследовавшие её галлюцинации прекратились, но всё внутри сжималось от страха при каждом неожиданном шорохе, и даже тихий звон ложек о стекло заставлял её вздрагивать. Что-то глухо хрустнуло, и жующая Оля издала болезненный звук, хватаясь за щеку.

– Блин! – она мучительно поморщилась, доставая изо рта какой-то небольшой предмет. – Что за ерунда?! – В её пальцах оказалась зажата небольшая бриллиантовая серьга. – Это было в икре!

– Нормально! – оценил Гарик, вглядываясь в серьгу. – Пять карат! Ни фига себе! У Сенкевича была такая… – он замолчал, приглядываясь, и удивление медленно сползло с его лица: – Мля… Это его серьга… эксклюзивная работа, изготовлялась по заказу в единственном экземпляре…

Габазов схватил банку, из которой ела Оля, и глубоко зачерпнул из неё своей ложкой. В ложке, покрытое маслом, по которому медленно стекали икринки, лежало человеческое ухо, вяло кровоточа ошметками плоти. Судя по внешнему виду, ухо даже не отрезали, а просто грубо выдрали из головы.

Оля вскрикнула, хватаясь за рот, выскочила из-за стола и упала на колени, сотрясаясь от приступа рвоты. Гарик отшвырнул от себя банку, та упала на стол, переворачиваясь, её содержимое выплеснулось на скатерть. Марину накрыло волной панического страха, и она молча смотрела на вывалившиеся из банки оторванные пальцы и глазные яблоки, не в силах издать ни звука. Рядом пронзительно взвизгнула Наташа, и все вскочили, инстинктивно отпрыгивая от стола. Марина бросилась в туалет, чувствуя ползущую к горлу тошноту, и в этот момент свет погас, швыряя всё вокруг в непроглядную темноту. Она остановилась, не видя ничего после яркого света, и замерла.

– Он отключил электричество! – где-то позади раздался голос Эдика и что-то зашуршало.

Марина обернулась, широко расставив руки, чтобы нащупать хоть что-нибудь, и увидела неясный силуэт Базояна, раздвигающего пластины жалюзи возле одного из окон. За окном было лишь немногим светлее, чем в ресторане. Свет уличных фонарей и окон других коттеджей пропал, сменившись сумерками приближающейся ночи, и отель погрузился во мрак.

– Сволочь! – взъярился Гарик. – Он хочет найти нас по свету фонарей или по звукам голосов! Тихо всем! Не по делу рты не открывать! – Габазов перешел на шепот: – Эдик, зажигалка есть?

– Нет, – ещё тише ответил тот. – Я её во время пати где-то посеял! Ещё одну Кулич взяла, когда утром курить ходили! В офисе, где управляющий лежит, есть фонарь, я видел, на полке стоит!

– Я схожу! – прошептал Гарик. – Не трогай жалюзи! Он по-любому за окнами следит!

– Тихо! – перебил его Базоян, и в воцарившемся безмолвии отчетливо послышался доносящийся из коридора скрип половиц, потревоженных размеренными и грузными шагами.

Скрип медленно приближался, и Марина, холодея от ужаса, опустилась на корточки, стараясь не издавать ни звука. В голове истерично билась единственная мысль – необходимо спрятаться, срочно спрятаться! Но глаза ещё не привыкли к темноте, и она судорожно пыталась вспомнить, где можно найти укрытие. Туалет? Но он тупиковый, если убийца зайдет туда, он её неминуемо найдет! Надо пробраться в кухню! Если маньяк ворвется в ресторан, он не сразу поймет, где она спряталась, из кухни выходят несколько дверей! Пока он будет искать, можно пробраться в раздевалку, попытаться отодвинуть шкаф и куда-нибудь убежать! Но в окружающей темноте вход в кухню не виден, и Марина, опираясь о пол руками, по памяти поползла к нужной двери.

Она преодолела несколько метров, когда скрип половиц поравнялся с дверью в ресторан, и Марина невольно замерла, боясь издать малейший шорох. Скрип миновал вход и двигался дальше, видимо, маньяк не обратил на ресторан внимания и собирался сначала обыскать номера. Он уходит, поняла девушка и тихо выдохнула. Сердце бешено билось, отдавая ударами кровяного давления в виски, и Марина подумала, что сейчас самое время забиться куда-нибудь до самого утра. Если Макс дошел до егеря, то к утру должна прибыть полиция…

Со стороны кухни донесся громкий звон падающих на пол кастрюль, громыхнула распахивающаяся дверь, и темноту ресторана прорезал яркий луч электрического фонаря. Марина отшатнулась от него, словно от огненной струи, и увидела управляющего, на четвереньках стоящего в дверях. В одной руке он держал фонарь, второй пытался расстегнуть ворот разорванной сорочки.

– Помогите… – слабым сдавленным голосом прохрипел он, без сил оседая на пол.

– Выключи фонарь, козел!!! – Габазов метнулся к нему и вырвал из руки фонарь, отталкивая Петра. Тот опрокинулся, мешком падая на пол, и Гарик выключил свет. Марина зажмурилась и вжалась в пол. После яркого луча перед глазами плясали белые вспышки, зрение полностью отключилось, и жажда выжить требовала от неё стать как можно менее заметной. Она застыла, сливаясь с полом, и поняла, что больше не слышит скрипа половиц.

Несколько мгновений повсюду висела напряженная тишина, после чего за дверьми центрального входа в ресторан, в коридоре, раздался издевательский старческий смех. Марина задохнулась от ужаса. Теперь маньяк-убийца точно знал, где они находятся! Он будет искать способ войти сюда!

– Базоян! – она услышала шепот Гарика. – Давай к двери, встанем около неё с разных сторон! Если эта сволочь полезет в двери, прирежем его, пока будет открывать и заходить! Я его фонарем ослеплю, ты бросишь в него стулом, потом прыгаем на него и режем ишака, как баран…

Договорить он не успел. Дверь со страшным грохотом распахнулась, ломая дверные створы, и подпиравший её стул вместе с обломками отлетел вглубь ресторана. Кто-то из девчонок панически взвизгнул, и Габазов бросился к открывшемуся входу, включая фонарь.

– Ну, давай! – в истеричной злобе заорал он, замахиваясь мечом и рассекая лучом фонаря темноту. – Заходи! Иди сюда, ишак долбаный, я тебе снесу башку на фиг!

Луч света метался из стороны в сторону, выхватывая из мрака широкий дверной проем, но в дверях было пусто, словно маньяк не торопился заходить внутрь и ждал, пока кто-нибудь выйдет сам. Марина расширившимися от захлестывающего сознание ужаса глазами смотрела в коридор, ожидая появления безжалостного убийцы, как вдруг поняла, что прямо посреди ресторана, за спиной у Гарика, кто-то есть. Некто стоял и смотрел Габазову в спину, не дыша и не шевелясь, но этот взгляд, мертвенный, липкий и холодный, она ощутила всем телом, будто снова оказалась в заполненной горячей терпкой кровью душевой кабине. В следующую секунду Гарик замер, прекращая размахивать фонарем, и Марина поняла, что он тоже почувствовал присутствие убийцы у себя за спиной.

– Убью!!! – взвыл Габазов, рывком разворачиваясь назад, и ткнул фонарем в невидимого врага.

Луч света ярко вспыхнул, освещая центр ресторана, и Гарик задохнулся на полуслове. Перед ним, плотной группой, стояли обезображенные трупы Агаева, Сенкевича и Гайшаловой. Окровавленные мертвецы смотрели на него остекленевшими глазами, неуклюже прижимая к вспоротым животам вывалившиеся внутренности, и медленно переставляли непослушные ноги, стремясь подойти ближе. Агаев протянул к нему кишащую трупными червями руку и сипло забулькал, не шевеля губами:

– Гарик… – В свете фонаря было отчетливо видно, как из перерезанного горла вместе с речью вырываются брызги крови, бьющие в лицо Габазову. – Иди… сюда… Давай… дунем…

Габазов дико заорал и с размаху ударил мертвеца мечом. Искривленный клинок вонзился в труп и застрял в разлагающейся плоти. Гарик судорожно рвал на себя рукоять, пытаясь освободить меч, но это ему не удавалось. Он схватился за рукоять рукой, удерживающей фонарик, и рванул меч изо всех сил. Рукоять выскользнула у него из рук, Габазов не удержался и отлетел назад, падая на пол, и выронил фонарь. В этот момент труп Сенкевича обернулся и, глядя в ставшую вдруг прозрачной темноту пустыми глазницами, прохрипел:

– Леди… пора повторить… нашу… пати втроем… – Мертвец вытянул руки, роняя внутренности, и, путаясь в кишках, побрел к столу, под которым прятались Абрамова с Вознесенской.

Марина, остолбенев от ужаса, посмотрела на подруг. Между ними, плечом к плечу, под столом сидел труп Иры. Из перерезанного горла мертвеца темными струйками продолжала вытекать кровь.

– Возьмите меня… на тусу… – просипела мертвая Кулич, обнимая девушек за плечи. – Я с вами…

Оля с Наташей с истошными воплями рванулись прочь из-под стола, но мертвое тело Иры уже держало их за ноги. Девушки рухнули, отчаянно визжа и вырываясь, вскочили вновь и выбежали из ресторана, скрываясь в разных сторонах коридора. Негромкий старческий смех издевательски звучал им вслед. Первобытный ужас захлестнул Марину, и она поползла к кухне, до судорог стиснув зубы в стремлении не издать ни звука. Позади неё упавший на пол Габазов нащупал оброненный фонарик и попытался вскочить на ноги, но сразу же уперся во что-то холодное и склизкое. Он отшатнулся, отталкиваясь от препятствия, и увидел перед собой Розу. Изуродованный труп проститутки сидел рядом и смотрел на него невидящим взглядом сочащихся гнойными каплями глаз.

– Ты мною… недоволен… – перерезанное горло булькнуло с водянистым чавканьем. – Я сделаю тебе… массаж… ступни…

Она схватила его за лодыжку и одним движением сорвала башмак, раздирая обувь надвое. Гарик закричал и начал бить мертвую проститутку фонарем по голове, но она не обращала на это никакого внимания. Роза вцепилась в его ступню и принялась массировать её, перебирая по пятке пальцами, и её ногти разрывали кожу, словно звериные когти. Габазов взвыл от боли и забился, вырываясь, но преодолеть превратившуюся в тиски хватку не удавалось. Он с размаху ударил мертвеца в лицо свободной ногой, и Роза дернулась, сжимая окровавленные пальцы ещё сильней. Раздался хруст, и крик Гарика перешел в надрывный вой. Руки Розы продолжали мять сломанную пятку, но наткнулись на торчащий из открытого перелома обломок кости и остановились. Пальцы мертвой проститутки разжались, и Габазов лихорадочно пополз прочь от собравшихся вокруг него трупов, отчаянно хватаясь руками за дорогостоящее ковровое покрытие. Зажатый в руке фонарик мешал ползти, но он уже не понимал этого. Добравшись до дверей, Гарик выполз в коридор и понял, что может двигаться на четвереньках. Он встал на колени, не обращая внимания на жестокую боль в свернутой набок пятке, и изо всех сил пополз дальше. Позади послышалось шарканье неуклюже переставляемых ног, и Габазов в ужасе оглянулся. Мертвецы шли за ним, не отставая. Ближе всех оказался Агаев, покрытые заскорузлой запекшейся кровью ноги трупа непослушно втыкались в пол у самых его пяток. Гарик, безумно вращая глазами, ударил Агаева фонарем, но не достал. Вместо удара по сведенному судорогой мучительной смерти лицу мертвеца прошелся только луч света, но труп отшатнулся и отстал. Габазов начал бить лучом по обезображенным лицам мертвецов, будто луч света был железным, и те замедляли шаг, взбрыкивая руками и сипло хрипя. Он понял, что у него появился шанс, и пополз ещё быстрее, на ходу отмахиваясь фонарем. Трупы начали отставать, и вскоре Гарик окончательно оторвался от них, заползая в какую-то дверь.

Он огляделся и понял, что оказался в президентском люксе. Габазов, тяжело дыша, захлопнул дверь, запер её на односторонний замок, задвижку и цепочку и пополз по роскошным апартаментам к бару. Он ухватился за край стола и с трудом подтянулся, вставая на здоровую ногу. Гарик выдернул из бара бутылку виски двенадцатилетней выдержки и рухнул в роскошное кресло, закатываясь тихим нервным смехом. Он спасся! Он всё-таки спасся! Они его не получат, потому что он слишком крут для них! Пусть жрут лохов, Габазова им не достать! Он с шиком проведет несколько дней в президентском люксе, а потом сюда прилетит его отец со своими шестерками из силовых структур, и они порежут в мелкую лапшу всё и всех! Гарик откупорил бутылку и принялся жадно пить. Надо успокоить нервы, иначе мертвецы будут мерещиться постоянно.

Где-то рядом, в темноте, послышалось тихое булькающее сипение, и Габазов дернулся, отбрасывая бутылку. Он включил фонарь и ткнул лучом в сторону звука, но там никого не оказалось. В следующий миг хриплое дыхание раздалось с другой стороны, и луч света метнулся туда, но и там было пусто. Внезапно разноголосое сипение донеслось сразу с нескольких сторон, и Габазов лихорадочно задергал фонарем, рассекая лучом царящую в номере темноту. Увидеть хрипящего мертвеца не получалось. В последнюю секунду тому удавалось ускользать от света, и несколько минут Гарик метался в кресле, пытаясь успеть лучом за стремительно перемещающимся по апартаментам булькающим сипением. За его спиной, в погруженном в полумрак углу, медленно сгустилась чернота, и в номере зазвучал тихий старческий смех, но Габазов не обращал на него внимания, исступленно размахивая фонарем.

В какой-то момент сипение прекратилось, и Гарик понял, что за его спиной вновь находятся мертвецы. Он подпрыгнул, разворачиваясь в кресле, и вонзил луч фонарика в заполненный чернотой угол. Поток света ударил в Розу, тянущую к нему окровавленные руки, и та исчезла, растворяясь во мраке. Лампочка фонаря моргнула, раздался тихий щелчок, и луч света погас. Номер погрузился в непроницаемый мрак, и Габазов отчетливо услышал прямо рядом с собой усталое старческое дыхание. Он рванулся в темноту, отчаянно нанося удары фонарем, но его рука размахивала в пустоте, не находя цели. Внезапно что-то острое больно обожгло запястье, и фонарик с глухим стуком упал на эксклюзивный паркет. Гарик отдернул руку, хватаясь за больное место, но вместо пылающей огнем кисти пальцы сжались на кровоточащем обрубке. Габазов взвыл от боли и ужаса и в ту же секунду увидел стоящую перед собой грузную фигуру в тулупе и огромных валенках. Похоже, на руках у сторожа было надето что-то вроде перчаток с длинными лезвиями, но Гарик не стал терять драгоценные секунды на осмотр и бросился бежать.

Он рванулся, срываясь с кресла, и одним прыжком оказался за спиной у сторожа. В этот момент нога со сломанной пяткой наступила на пол обломком кости, тело пронзила ужасная боль, и Габазов упал, загребая руками по дорогому паркету. Терзаемый жестокими мучениями, он хотел закричать, но вместо крика услышал лишь булькающий хрип. Гарик понял, что болят не только сломанная нога и культя с отсеченной кистью, но и горло. Он схватился уцелевшей рукой за кадык и почувствовал, как ладонь быстро наполняется чем-то горячим. В нос ударил терпкий запах свежей крови, и пальцы нащупали собственное горло, вспоротое одновременно в нескольких местах. Габазов в ужасе забился, зажимая ладонью рану, и, извиваясь, пополз на спине к выходу. Сторож медленно шел рядом, не мешая ему ползти, и тихо смеялся издевательским смехом. Когда голова Гарика уперлась в дверь, фигура в тулупе взмахнула когтистыми руками и принялась потрошить Габазова, вышвыривая на пол внутренности. Обезумевший от боли и животного ужаса Гарик прополз ещё метр, глядя, как собственные внутренности тянутся за ним по грязным доскам дырявого, насквозь прогнившего трухлявого пола.