Глава седьмая.

Душераздирающие крики, доносящиеся из лачуги, смолкли, сменившись едва различимым хрипением, и полуживой от ужаса Хэу посмотрел на Юо. Едва дверь жилища внезапно захлопнулась сама по себе, разгоняя во все стороны клубы валившего из щелей полога колдовского дыма, оба воина, не сговариваясь, бросились прочь от лачуги. Остановиться они смогли, только отбежав от неё на расстояние броска копья. Никто не решался открыто предать вождя, так как знал, что другой использует это против него без колебаний, но обуявший воинов страх не позволял им вернуться обратно. Они молчаливо решили ждать окончания сражения здесь, не приближаясь к обители злых и беспощадных духов. Синзяо сражался долго и, судя по звукам битвы, отчаянно. Ему явно противостоял не один и не два, а целое племя духов, и сможет ли вождь одолеть такое количество потустороннего зла, не понимал никто. В другое время они давно уже бежали бы из долины, но ведь Синзяо сразу предупредил, что на его стороне сам Великий Дракон и битва будет нелегкой. С огромным трудом пересиливая страх и инстинкт самосохранения, воины не сводили глаз с лачуги, готовые броситься прочь на пределе сил при первых же признаках гибели вождя.

– Почему он не выходит? – нервно прошептал Юо, косясь на Хэу. – Шум битвы затих, крики и стоны смолкли! Что, если его убили злые духи?! Тогда они захотят прийти и за нами тоже!

– Ждем до полудня и возвращаемся! – заявил Хэу. – К жилищу подходить не будем…

– Дверь открывается!!! – оборвал его Юо, сжимаясь в комок, словно вот-вот рванется бежать.

Оба воина обратили наполненные ужасом взгляды на вход. Полог лачуги откинулся, и из него в клубах колдовского дыма появился Синзяо с окровавленным копьём в руке. Он был бодр и свеж.

– Мои храбрые верные воины! – он потряс копьём. – Это я, Синзяо, ваш вождь и шаман! Я одержал нелегкую победу, но отныне лютое зло повержено! Идите же сюда, чего вы медлите!

Хэу и Юо бегом рванулись к нему, сожалея о том, что к моменту его выхода оказались так далеко от лачуги. Если Синзяо заподозрит их в малодушии и желании сбежать, бросив его, последствия будут самыми плачевными, и потому лучше как можно быстрее засвидетельствовать вождю свою преданность.

– Ты долго не выходил, после того как всё стихло! – попытался оправдаться Юо.

– Я восстанавливал силы и проверял, не осталось ли среди поверженных духов подранков! – сообщил Синзяо, демонстрируя им окровавленное копьё. – Никто из них не ушёл от меня!

– Кровь? – удивился Хэу. – Разве у злых духов бывает кровь? Они же лишены тела!

– Это колдовская кровь! – важно объяснил Синзяо. – Взирайте на копьё, мои храбрые воины!

Раскосые глаза приближенных расширились от изумления, когда прямо под их взорами густо покрывающая копьё кровь зашипела и начала превращаться в багровый пар, не оставляя после себя никаких следов. Спустя несколько мгновений копьё было чистым, словно только что отмытое.

– Ты действительно сразил духов! – благоговейно прошептал Юо и упал на колени. – Жёлтый Дракон Синзяо, ты самый великий воин и шаман в этом мире!

– И в потустороннем мире тоже! – подхватил Хэу, падая рядом и отбивая поклоны.

– Отправляйтесь назад, воины! – Синзяо расправил плечи, и голос его зазвучал раскатисто. – И сообщите моему племени, что отныне долина Оюнсу принадлежит им! Приведите людей сюда, пока враги не разыскали их! Я останусь здесь, мне необходимо провести ритуал очищения этого жилища!

– Ты не пойдешь вместе с нами, Жёлтый Дракон? – Хэу поднялся на ноги. – Люди могут не поверить нам. Ты обещал лично вернуться за ними и отвести к новому дому.

– Взамен на помощь в битве с армией зла Великий Небесный Дракон потребовал от меня клятвы никогда не покидать пределов долины Оюнсу! – объяснил Синзяо. – Зато теперь его милость падет на всё племя! – Вождь торжественно воздел копьё вверх. – Смотрите! Сейчас Великий Дракон пошлет нам снегопад, который скроет наши следы от врагов!

Воины задрали головы и увидели сгущающиеся в ещё недавно чистом небе тучи.

– Торопитесь! – велел Синзяо. – Как только племя вступит в долину, снегопад усилится и сделает тропу непроходимой и вражеские отряды вернутся домой ни с чем! Но нам Великий Дракон благоволит! Морозы внутри долины всегда будут мягкими, охотничьи угодья богатыми, а воды реки – изобиловать рыбой! Ступайте же немедленно, мои храбрые воины, и приведите сюда всех! Мне важен каждый человек!

Хэу и Юо поспешно развернулись и заторопились исполнять повеление великого вождя. Они сделали с десяток шагов, как с неба донесся далекий протяжный птичий крик. Хэу посмотрел вверх. Драконокрылая птица парила в небесах, и воин почувствовал, как вдоль позвоночника тонкой струйкой течет холодок, словно невиданная птица вперила в него укоризненный взгляд, а он дрожит, будто желторотый юнец.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – Хэу обернулся к вождю, но тот уже скрылся внутри жилища. – Драконокрылая птица всё ещё здесь! Она взирает на нас сверху, я чувствую на себе её взгляд!

– Не бойтесь, воины, эта птица не опасна! – донеслось из хибары. – Раньше она прислуживала злым духам, теперь осталась не у дел! Можете убить её. Пусть это будет состязанием, объявите воинам: тот, кто принесет мне её мертвую тушку, будет щедро вознагражден!

С этими словами он задернул входной полог, и воины продолжили путь. До самого выхода из долины Оюнсу Хэу невольно косился на зависшую в хмуром небе огромную птицу, но та парила на недосягаемой для стрел высоте, и с её коробящим душу взглядом приходилось мириться.

Ожидающее возвращения вождя племя обнаружилось в крайнем смятении. Женщины испуганно закрепляли детей и поклажу на волокушах, воины торопливо мастерили ловчие западни прямо на месте стоянки. Едва Хэу и Юо вышли из кустов, к ним бросился один из воинов.

– К нам приближаются вражеские отряды! – выкрикнул он. – Они идут по нашему следу и вскоре будут здесь! Мы не успеем уйти от погони, если не бросим волокуши! Где вождь?

– Жёлтый Дракон Синзяо одолел злых духов в долине Оюнсу! – заявил Юо. – Это была легендарная битва! Земля сотрясалась под его ударами! Теперь долина принадлежит нам! Сам Великий Небесный Дракон так пожелал!

– Люди! – подхватил Хэу. – Немедленно идем в долину! Как только мы окажемся внутри, Великий Дракон по просьбе Синзяо обрушит на землю густой снегопад, который перекроет вход и обратит в бегство наших врагов!

– Но где же сам Синзяо? – вопросил кто-то, и окружающие затихли в ожидании ответа.

– Отныне он не может покидать долину Оюнсу! – объяснил Хэу. – Это плата, которую взял с него Великий Небесный Дракон за своё благоволение ко всем нам! Синзяо ждёт нас в долине! Быстрее!

Племя похватало волокуши и побрело за своими провожатыми, продираясь через сгущающиеся заснеженные заросли. Однако едва передовые воины ступили на ведущую в долину тропу, снег под ногами стал плотным, скрытые под ним рытвины и кочки исчезли, а сама тропа показалась Хэу втрое шире, нежели в первый раз. Синзяо не лгал, милость Великого Дракона ощущалась во всем! Не обманул он и насчет снегопада. Как только последние волокуши втянулись на тропу, с неба густой, почти непроглядной стеной повалили крохотные снежинки. Белоснежный песок стремительно засыпал отпечатки снегоступов и следы волокуш, и за спинами идущих начала завывать метель.

Изумленные происходящим, люди шепотом возносили хвалу победителю духов Синзяо и Великому Дракону и ускоряли шаг, стремясь быстрее оказаться в своем новом доме. В центре долины стоял полный штиль, и едва племя вышло к месту величайшей победы над злом, снегопад прекратился. Хэу оглянулся. Там, на окраине, продолжала бушевать метель, а здесь, в центре, стояло безмятежное спокойствие! Могучее колдовство!

Единственное, что омрачало радость, это висящая над долиной драконокрылая птица, действующая на нервы одним своим видом. Хэу немедленно сообщил воинам об объявленном вождем состязании, и кто-то даже пустил стрелу в мерзкую тварь, но та по-прежнему держалась слишком высоко, и стрела не смогла достичь цели. Потом на пороге лачуги появился Синзяо, встреченный бурным ликованием всего племени, и для всех началась новая жизнь. Мороз упал до невиданной по зимним меркам теплоты, и, пока женщины устанавливали чумы, воинам удалось добыть немало дичи. Позже великий Синзяо с полусотней человек добрался до скованной льдом реки и пробил покрывающий её толстый белый панцирь одним ударом невиданной силы. Каждый, кто это видел, сразу понял, что сам Небесный Дракон направляет его копьё. В считаные мгновения вождь набил во льду множество лунок, и воды реки оказались изобильны рыбой, несмотря на царствующую на земле зиму. За два дня чумы стойбища переполнились запасами пищи, и племя ликовало, не уставая чествовать своего вождя.

На третьи сутки Синзяо объявил, что Великий Дракон в знак своего особого отношения к их племени превратил возвышающуюся над долиной сопку в священное место поклонения себе, и повелел расчистить её от снега. Услышав такое, Хэу предпочел скрыть удивление. Сопка огромна, на её поверхности лежит бесчисленное количество снега, подобная задача тяжела и утомительна даже для сотни человек. Но верховному божеству, без сомнения, лучше известно, чему и как должны посвятить жизнь избранные представители его народа, и потому первым повел свой отряд на вершину. К неописуемому благоговейному трепету всех соплеменников, под толстым слоем снега обнаружился идеально ровный багровый камень, покрытый загадочной резьбой. Воодушевленное племя быстро расчистило плоскую и ровную, как озерная гладь, вершину сопки, и оказалось, что священная гора ниспадает к своему подножию широкими квадратными уступами безупречной формы. Не оставалось никаких сомнений, что Великий Дракон усилием своей безграничной воли продлил багровую пирамиду до самой земли, и на полную очистку её террас уйдет множество лун. В конце концов Хэу однажды вечером решился поговорить об этом с вождём.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – он упал на колени перед предводителем. – Священная гора Великого Дракона слишком огромна! Мы не в силах очистить её от снега быстро, люди выбились из сил!

– Я вижу, – в голосе вождя мелькнули нотки недовольства, но тут же пропали. – Я чувствую, как счастье затухает в их сердцах. Слишком недолговечная и не столь мощная эмоция, необходимо изменить принцип, первичный вариант был гораздо более эффективен.

– Что ты сказал, о Жёлтый Дракон? – Хэу не понял его слов и недоуменно смотрел снизу вверх.

– Сегодня я внимал Великому Небесному Дракону! – пояснил вождь. – И он открыл мне свою волю! Он очень недоволен теми племенами своего народа, что селятся в заброшенных стойбищах Белых Великанов. Этим они предали его! Великий Дракон требует от нас свершить священную месть!

– Но мы не сможем перебить их всех! – испуганно возразил Хэу. – Нас осталось слишком мало!

– Не волнуйся, Великий Дракон не желает нашей смерти в бою, – успокоил его Синзяо. – У него на нас иные планы. Достаточно того, что мы будем захватывать пленников и приносить предателей в жертву. Их кровь должна омыть священные уступы Багровой горы, только так их души смогут вернуть себе милость верховного божества! Уводи людей с сопки, и начинайте строить лачуги для содержания пленников! Захваченные предатели будут сами расчищать место свершения их казни! Это послужит для них очищением. Ты всё понял?

– Да, Жёлтый Дракон Синзяо! – поспешил заверить его Хэу. – Скажи, о великий вождь, почему искусные узоры, покрывающие священную пирамиду, не несут на себе ни одного изображения Великого Дракона? Люди спрашивают, я не знаю, что ответить! Там множество загадочных символов, есть изображение рыбы, но Великого Дракона нет нигде! Как же так?

– Великий Дракон скромен! – мгновение подумав, ответил Синзяо. – Он не любит зря красоваться, словно глупая жена пред всеми мужами племени сразу! А рыбы там начертаны в напоминание всем о том, что когда-то очень давно он научил наш народ рыбной ловле! Теперь иди!

Постройка хибар не заняла много времени, и спустя четверть луны Хэу и Юо увели свои отряды в первый набег. В ближайшем стойбище никто не ждал нападения, эти глупцы всерьез полагали, что все племя Синзяо сгинуло в долине Оюнсу, у входа в которую потерялись их следы. В результате атака оказалась весьма успешной. Под покровом ночи стойбище предателей окружили и с рассветом напали со всех сторон, предавая огню бревенчатые чумы Белых Великанов. Объятых ужасом врагов, выскакивающих из пылающих жилищ, сбивали с ног ударами дубин, после чего связывали и оттаскивали в лес. Дожидаться, пока атакованные соберутся с силами или к ним придет помощь из соседних племен, никто не стал, и доблестные воины Синзяо скрылись в ночи, уводя два десятка пленников, прежде чем атакованное стойбище смогло организовать серьезное сопротивление. Погоня бросилась за ними только к полудню, но как только преследователи встали на ведущую в долину Оюнсу тропу, началась жестокая снежная буря и жалкие предатели торопливо обратились вспять, вполне разумно не желая бесславно погибнуть.

Жёлтый Дракон оказался доволен результатами набега, и Хэу с Юо решили повторить дерзкий налет, пока предатели вновь не сплотились. В последующие несколько ночей их отряды атаковали другие стойбища изменников, напомнив жалким трусам о том, кто здесь лучше всех владеет воинским искусством, и без потерь скрывались с добычей и пленниками. Захваченных предателей распихали по хибарам и принялись за подготовку церемонии жертвоприношения. Синзяо заявил, что, согласно воле верховного божества, предатели должны быть распяты на вершине и уступах Багровой горы подобно тем двоим винпаньцам, озлобленные духи которых он сразил в легендарной битве в числе прочего лютого зла. На вершину затащили специально заготовленные жерди, укрепили их крест-накрест, после чего возле каждого из получившихся крестов уложили по пленнику. К удивлению Хэу, Синзяо велел всем покинуть сопку и изрёк, что должен провести обряд принесения в жертву в одиночестве.

Дикие крики предателей доносились с вершины сопки всю ночь. Полные ужаса вопли стихли лишь под утро, и на рассвете множество желающих потянулось на вершину, дабы своими глазами узреть торжество справедливости. Багровая поверхность пирамиды оказалась обильно залита заледеневшей кровью, отдельные струйки которой ещё стекали вниз, извиваясь по высеченным в камне загадочным символам. Повсюду виднелись кровавые отпечатки босых ног, похоже, перед смертью предатели были лишены пут и метались по вершине, тщетно пытаясь спастись. Непобедимый Синзяо настиг их всех, и теперь трупы изменников, посмевших предать Великого Дракона, красовались на жердях вниз головой, созерцая выпученными от ужаса глазами собственные внутренности, выпущенные наружу из выпотрошенных животов.

По всеобщему решению вокруг принесенных в жертву предателей устроили ритуальный танец победителей, но праздник испортила та самая мерзкая птица. Драконокрылая тварь зависла над вершиной, издала протяжный крик и принялась взирать на танцующих, вселяя в их души неуверенность. Теперь до неё было не так далеко, и Хэу велел застрелить приспешника злых духов. Воины выпустили в неё поток стрел, но птица проворно уклонялась от летящих снарядов, мечась в разные стороны. Однако вскоре её это утомило, и она полетела прочь из долины, снижаясь к верхушкам деревьев за обрывистым склоном Багровой горы. Кто-то из воинов проследил её полет взглядом и издал громкий возглас, указывая рукой в лесную чащобу, туда, где только что скрылась мерзкая тварь. Там, почти не видимая в море тайги, обнаружилась крыша одинокого жилища Белых Великанов. Об этом было немедленно доложено вождю, и Синзяо разрешил воинам сжечь творение уродливого белого народца и пленить всех, кто в нем обнаружится.

Воодушевленные воины пожелали немедленно исполнить его священную волю, и Хэу с Юо вывели свои отряды из долины, дабы нести недостойным существам справедливую кару. Но отыскать жилище Белых Великанов оказалось непросто. Воины потратили на поиски половину дня, но так и не преуспели. Тайга вокруг становилась всё непролазнее, густые кроны высоких сосен всё сильнее скрывали солнечный свет, а цель поисков до сих пор не обнаруживалась.

– Это жилище должно быть здесь! – злобно шипел Юо, разглядывая сгущающийся подлесок. – Я хорошо разглядел его с вершины! Мы обогнули долину снаружи и вышли сюда без всяких ошибок! – Он в бешенстве зарычал на своих воинов: – Ищите, лентяи! Оно где-то здесь! Мы давно должны были его найти!

Раздосадованные воины продолжили обшаривать заросли, как вдруг один из них вскинул копьё в предостерегающем жесте.

– Я слышу голоса! – прошептал он. – Там, вдали, за поросшим кустами холмом, кто-то есть!

Быстро разделившись, отряды Юо и Хэу обошли холм с разных сторон и прокрались к обнаружившейся за ним небольшой лесной поляне. Почти всю её занимали несколько чумов, похоже, пустых. Лишь возле одного трое охотников, обмениваясь довольными фразами, возились над тушей недавно добытого лося. Ещё один, откинув входной полог чума, разговаривал о чем-то с двумя женщинами, хлопочущими по хозяйству внутри.

– Нам повезло, – зловеще ухмыльнулся Хэу, жестом подзывая ближайшего воина. – Мы наткнулись на лагерь охотничьего отряда предателей! Сейчас мы захватим этих трусов, после чего устроим засаду и пленим остальных, когда они вернутся. Глупцы, они сами влезут в нашу ловушку! Атакуем по моему сигналу, и чтобы тихо, без женских воплей!

Хэу подкрался к самому краю кустарника, перехватил копье наконечником назад и с силой метнул его в ближайшего охотника. Тупая сторона древка ударила того в затылок, и он ничком рухнул прямо на лосиную тушу. Град копий обрушился на остальных, и предатели оказались без сознания, прежде чем поняли, что происходит. Их товарищ, болтавший с женщинами, услышал стук падающих древков и недоуменно обернулся, но перед ним уже стоял Юо. Воин нанес охотнику удар рукоятью ножа в висок, и тот упал, не успев произнести ни звука. Бойцы Синзяо притаились у входа в чум, собираясь ворваться внутрь, как вдруг полог откинулся и одна из женщин вышла наружу. Ей мгновенно зажали рот и сбили с ног, не давая поднять тревогу. Воины метнулись в чум и бесшумно захватили вторую женщину. Оставалось лишь связать плененных врагов, спрятать их в жилище и дождаться возвращения остальных изменников, но в следующий миг из другого чума вышла ещё одна женщина. Сторожащий у входа воин смотрел на действия своих товарищей и не заметил вовремя её появления. Та громко закричала и бросилась бежать. Воину ничего не оставалось, как пронзить её ударом копья в спину. Крик захлебнулся, едва начавшись, и мертвое тело рухнуло на снег.

– Быстрее, всех в чум! – громким шепотом приказал Юо. – Если охотники нас услышали, они захотят подкрасться к лагерю со всех сторон! Делаем засаду на деревьях и в кустарнике! Ты! – он ткнул пальцем в одного из своих людей. – Бегай вокруг поляны меж деревьев! Следов должно быть как можно больше, чтобы предатели не распознали засаду! А ты тащи труп в…

Резкий атакующий крик раздался сверху и оборвал его на полуслове. Юо рывком задрал голову к небу, в его глазах вспыхнул ужас, но отпрыгнуть он так и не успел. Огромная драконокрылая птица, сложив усеянные остро отточенными клинками когтей крылья, камнем рухнула на него с неба, словно живое острие гигантского кинжала. Мощный клюв с глухим хрустом пробил человеку череп, сила удара вбила Юо в снег, и он свалился ничком, заливая кровью белоснежную поверхность. Оказавшаяся вблизи ещё огромнее и ужаснее, зловещая птица издала победный клич, оттолкнулась от трупа могучими лапами и взмыла в небо. Несколько воинов вскинули луки и выстрелили ей вслед. Но наконечники стрел лишь соскользнули по покрывающим крылья твердым когтям, и исчадие злых духов скрылось за верхушками сосен.

Выхватив лук, Хэу подбежал к лежащему на алом от крови снегу Юо. Тот был мертв, и Хэу торопливо положил стрелу на тетиву. Остальные воины уже натянули луки, обшаривая небо пристальными взглядами. Если птица вернется, её ожидает град стрел и копий! Драконокрылая тень стремительно пронеслась над поляной, и воины развернулись в сторону следующей атаки. Вдруг один из них слабо вскрикнул и выронил лук. Он схватился за сердце, его глаза закатились, и воин рухнул замертво. Стоящего рядом с ним немедленно постигла та же участь, и остальные заметались по поляне, не понимая, что происходит. Ближайший к лесной кромке боец издал предостерегающий вопль и натянул лук, целясь куда-то между деревьев, но его тетива лопнула, и он, расширив глаза от страха, попятился, пытаясь нащупать воткнутое в землю копьё.

На краю поляны стоял одинокий воин Белых Великанов. Воин был огромен и могуч, под его зимними одеждами тускло поблескивала невиданная броня. Белый воин стоял, опустив руки, его лук висел за спиной, клинки покоились в ножнах, и лишь обжигающий взгляд ярко-зеленых глаз пронизывал насквозь, отзываясь режущей болью в сердце. Хэу проорал команду, и его бойцы разом вскинули луки. Их тетивы лопнули прежде, чем воины успели сделать выстрел, и стрелы бесполезным хламом попадали в снег в нескольких шагах от стрелков. Кто-то из воинов схватил копьё и в мгновение ока метнул его в Белого Великана, но в последний миг запнулся, теряя равновесие, и вместо мощного броска вонзил копье в землю. Он вновь схватился за древко, но тут же захрипел, сжимая ладонями голову, и, не сводя взгляда с белого воина, осел на снег и умер, подрагивая в слабых конвульсиях. Хэу понял, что перед ним черный колдун Белых Великанов. Это ему служит драконокрылая птица, мерзкие твари сбежали от карающей длани Синзяо! Но им не уйти от него! Главное, не смотреть черному колдуну в глаза! Хэу перережет ему горло прежде, чем тот успеет достать оружие! Он устремил взгляд под ноги и с боевым кличем метнулся к врагу, на ходу выхватывая нож. В следующий миг Хэу почувствовал, как его ноги перестают слушаться своего хозяина и подгибаются, предательски бросая его на колени. Он попытался вскочить, но не сумел, и вдруг понял, что его руки против воли накрепко вцепились в нож и разворачивают клинок, направляя его точно в горло. Хэу закричал от ужаса, изо всех сил сопротивляясь собственным рукам, но внезапно ставшие чужими мышцы резко сократились, вгоняя клинок в плоть по самую рукоять, и его мертвое тело медленно завалилось к ногам безмолвного Белого Великана.

Очнувшиеся от панического оцепенения воины, вопя от страха, бросились бежать, напролом продираясь через густой подлесок, и поляна мгновенно опустела. Одинокий Белый Великан посмотрел на зависшую высоко в небе драконокрылую птицу. Та издала короткий крик, он едва заметно кивнул, после чего обвел безразличным взглядом лежащих на снегу людей. Охотники и их женщины, полуживые от ужаса, не сводили с него перепуганных глаз и не решались пошевелиться. Мгновение белый воин изучал спасенных, после чего молча развернулся и неторопливо скрылся в глухой таежной чащобе.

Две насмерть перепуганные женщины, прижимая к груди детей и панически оглядываясь, на исходе сил продирались через глубокий снег прямо сквозь бушующую метель. Порывы завывающего ветра усиливались с каждым мгновением, швыряя в лицо колючие снежные потоки, в руки и ноги вгрызался холод, но женщины не сдавались. Та, что шла первой, пробивая тропу в доходящих до пояса сугробах, остановилась, переводя сбившееся дыхание, и идущая следом обогнала соплеменницу, занимая её место. Останавливаться нельзя, это верная смерть, необходимо во что бы то ни стало выйти из долины Оюнсу, а там будь что будет, но так у них хотя бы появится шанс. И женщины, пытаясь укрывать собой детей от пронизывающего ветра, двигались дальше, утопая в снегу. Пробиваться через увеличивающуюся на глазах снежную толщу без снегоступов было мучительно тяжело, но страх и жажда выжить гнали их дальше, заставляя игнорировать жестокую метель, быстро превращающуюся в бурю.

Они решились на побег из долины ещё в полночь, сговорившись меж собой, и до самого рассвета сидели в тайге, окружив себя кострами и не выпуская из рук горящих факелов. Из охваченного ужасающим пиршеством смерти стойбища им удалось сбежать чудом. Едва стемнело, подруги схватили детей и тайком бросились в лес, в надежде избежать смерти. Их снегоступы со зловещим треском переломались при первых же шагах, и лишь огонь спас женщин от лап злых духов, поглотивших долину. Истерзанный, покрытый жуткими рваными ранами мертвец Лицуро долго смеялся им вслед, и за каждым кустом стояли изувеченные трупы некогда принесенных в жертву пленников. Выпотрошенные мертвецы тянули к женщинам кишащие трупными червями руки и не исчезали до тех пор, пока вокруг беглянок не вспыхнул костер. Искать в темноте выход из долины женщины не решились, с факелами в руках их будет видно издалека, и они решили уходить с первыми лучами солнца.

Некоторое время они сидели почти вплотную к огню, вздрагивая от доносившихся из стойбища душераздирающих воплей и предсмертных криков. Потом на долину обрушился снегопад, и костер начал угасать. Стало ясно, что, если они не выберутся из долины сейчас, единственную тропу засыплет полностью и покинуть это жуткое место станет невозможно. Женщины подхватили детей и устремились навстречу метели, уповая на огонь факелов. Но бушующий сильным ветром снегопад становился всё яростнее, и вскоре факелы погасли, не выдержав его натиска. Дальше пришлось двигаться наугад, и к рассвету женщинам удалось преодолеть не более половины пути до места, откуда уходит тропа, ведущая из долины наружу.

Воплей умерщвляемых злыми духами людей уже не было слышно, повсюду стоял свист беснующегося бурана, но страх не покидал души беглянок. Продираться через снежное месиво, лежащее под ногами и кружащее в воздухе, становилось всё тяжелее, силы иссякали, и лишь инстинкт самосохранения гнал женщин вперед. Всё началось четверо суток назад, когда в долину, объятые животным ужасом, вернулись воины, что ушли в очередной набег. Они дрожащими голосами рассказывали о жутком Белом Великане, убивающем одним лишь взглядом. Кровожадный монстр в обличье белого воина, не дотрагиваясь, убил нескольких из них, после чего заставил руки Хэу перестать повиноваться хозяину. Хэу схватил нож и убил сам себя против своей воли! Воины молили великого Синзяо сразить чудовище, но тот сослался на клятву не покидать долину Оюнсу, данную Великому Небесному Дракону, и велел всем воинам своего племени объединиться для битвы с монстром.

Воины собрались все вместе и отправились уничтожить Белого Великана, но оказалось, что кровожадный монстр сам искал с ними встречи. Он поджидал воинов у самого выхода из долины и напал на них сразу же! Несколько бойцов племени Синзяо лишились жизни мгновенно, остальные бежали обратно. Белый Великан едва не вторгся в долину, и лишь внезапно начавшийся буран преградил ему путь. Уцелевшие воины возроптали и с гневными криками окружили чум вождя, требуя от того немедленно изрубить на куски черного колдуна из белого народа. Но Синзяо не вышел на их зов, и тогда разъяренные воины ворвались в его жилище. К их ужасу, там оказалось пусто, холодно и пыльно, словно ни вождя, ни его наложниц в чуме не было едва ли не четверть луны. Поиски в лесу не дали результата, а с наступлением темноты стойбище захлестнул ужас.

Истерзанный мертвец Лицуро, чьё тело давно было брошено на одной из террас Багровой горы, спустился в долину и принялся умерщвлять людей с великой жестокостью, и трупы принесенных в жертву пленников помогали ему в этом! Мертвецы возникали из ниоткуда, и никакое оружие не было в силах сразить их. Обитатели стойбища пытались укрываться в чумах, прятались в хибарах для пленников, бежали в лес, но издевательски хохочущий Лицуро, испещренный кишащими трупным червем рваными ранами, настигал их везде. Леденящие душу истошные крики и надрывный хрип бьющихся в агонии людей раздавались то с одной, то с другой стороны долины, заставляя души и сердца тех, кто ещё жив, леденеть от ужаса. Кровожадный дух убивал поодиночке и приносил смерть медленно, всякий раз наслаждаясь мучениями жертвы, и наутро на залитых кровью багровых уступах пирамиды появлялись новые распятия.

Обезумевшие от ужаса люди пытались бежать из долины, но всякий раз, едва они устремлялись к тропе, начиналась жестокая метель, и поглотивший всё вокруг снежный водоворот затмевал солнце и сбивал беглецов с ног. Завывания ветра приносили с собой издевательский хохот злого духа, и люди бросались кто куда, стремясь укрыться хоть где-нибудь. Жестокий и кровожадный монстр не знал жалости, умерщвляя всех подряд, и вскоре по террасам Багровой горы обильно текли ручейки неостывающей человеческой крови. В какой-то миг обе женщины почуяли, что их рассудок близок к помутнению от бесконечного ожидания смерти. В то мгновение они решились бежать из долины, несмотря на метель и непролазные толщи снега. Убьет ли их черный колдун Белых Великанов, и караулит ли он ещё снаружи, у входа в долину Оюнсу, неизвестно, но снисхождения от злого духа, превратившего долину в ужасающую бойню, точно не будет.

И вот теперь беглянки, задыхаясь от изнеможения, бредут сквозь буран в надежде отыскать тропу. Замерзшие дети, прижимаемые к груди, уже не рыдают, им слишком холодно плакать, они лишь надсадно сопят, инстинктивно пытаясь сберечь последние остатки тепла. Бьющий в лицо ветер взвыл с новой силой, яростно терзая теряющих силы людей, и идущая впереди женщина упала в снег, сметенная мощным порывом стихии. Она изо всех сил пыталась подняться, но буран стремительно засыпал её снежными потоками. Её соплеменница с трудом сделала шаг, добираясь до упавшей подруги, и крепче прижала к себе ребенка. Она вытянула свободную руку, ухватила подругу за отворот одежд, помогая подняться, но следующий ураганный порыв сбил с ног и её. Обе женщины барахтались в беснующихся потоках снега, мгновенно забившего дыхательные пути, и хрипели от удушья, холода и усталости, сожравшей последние силы. Они уже смирились с неизбежной смертью и перестали бороться, решив, что гибель в буране лучше той чудовищной участи, которая была уготована им, останься они в стойбище, как вдруг ветер стих, а снегопад прекратился. Совсем рядом неторопливо захрустел снег под размеренными шагами, и кто-то помог женщинам подняться.

– Мои соплеменницы! – торжественно возвестил знакомый голос. – Идите ко мне! Я – ваш вождь и шаман! Я позабочусь о вас!