Глава шестая.

Засевшие в заснеженных кустах воины спустили тетивы, и поток стрел устремился к обступившим волокуши людям. Несколько мужчин и женщин рухнули в снег, обливаясь кровью, остальные заметались в панике. Синзяо издал боевой клич, и его отряд с копьями наперевес бросился на деморализованного врага. С десяток мужчин попытались оказать сопротивление, пока остальные бегом уводили женщин и детей внутрь деревянных срубов, но Синзяо не стал ввязываться в затяжной бой и осаждать запершихся. Его воины быстро перебили охотников и принялись торопливо нагружать только что разгруженные волокуши. На этот раз налет оказался удачным, ему досталось несколько лосиных и оленьих туш. Незадачливые переселенцы только что вернулись с длительной охоты, и теперь их добыча принадлежит Синзяо.

Закрепив на волокушах трофеи, его отряд поспешил скрыться в тайге. Перед уходом Синзяо с трудом подавил почти непреодолимое желание поджечь дома, в которых укрылось атакованное племя. Нельзя, дым пожарища сразу же привлечет внимание отрядов воинов, которые рыскают по окрестностям в поисках его, Синзяо, тайного стойбища. Вождь презрительно усмехнулся. Олухи! Пока они ищут его где-то в тайге, он совершил налет на их собственное стойбище и неплохо поживился! Правда, теперь придется уходить из этого района, ибо после такого искать его будут с превеликим рвением. Ну и плевать! Он уведет отсюда своих людей, пересидит где-нибудь в глухом таёжном углу, пока не закончится пища, а после вновь вернется!

С тех пор как Белые Великаны покинули эти земли, выживать Синзяо стало гораздо легче. Могучий и умелый враг ушел, и его опустевшие стойбища начали занимать племена Великого Дракона. А представители своего народа Синзяо не страшны. Пусть белые перебили почти всех его воинов, а мгновенно осмелевшие соседи вырезали большую часть стойбища, сам он жив, и это главное. Ему удалось увести в тайгу чуть больше сотни человек – всё, что осталось от ещё недавно огромного и непобедимого племени, держащего в страхе все земли народа Великого Дракона по эту сторону Великой Реки. Жаль, что воинов из них лишь четыре десятка, остальное женщины и дети, лучше бы наоборот. Прокормить такую ораву непросто, его бойцы не привыкли к монотонной добыче зверя, подобно вонючим оборванцам-охотникам. Племя Синзяо всегда брало то, что принадлежит ему по праву сильного, будет брать и впредь! Но постоянные грабежи и налеты взбесили окрестные племена, и те объединились, желая найти и уничтожить его. Посмотрим! Белых Великанов более нет, иное чудо не спасет храбро поднявших хвосты енотов, ещё недавно дрожавших от страха при одном лишь упоминании его имени.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – подбежавший к идущему в раздумьях вождю Юо отбил несколько коротких поклонов. – За нами выслали погоню! Видимо, воинский отряд этого племени как раз возвращался в стойбище! Они ещё далеко, но идут налегке и к вечеру настигнут нас!

– Эти трусы никогда бы не решились преследовать нас в одиночку! – презрительно усмехнулся вождь. – Всем слишком хорошо известно, как мы владеем искусством битвы! Где-то впереди нас ждёт засада, трусливые комары не зря объединились против нас! Разделяемся на три отряда! Я с добычей иду через Можжевеловую Падь! Ты, Юо, пойдешь влево, отряд Хэу – вправо! Пусть ваши воины попеременно сидят на волокушах, дабы они оставляли глубокий след! Враги решат, что именно вы идете с добычей, и в первую очередь устремятся преследовать вас! Запутайте следы, бросьте волокуши и возвращайтесь в стойбище. Не вступайте в битву с этими трусливыми воробьями, нас слишком мало, чтобы терять воинов! Когда вернетесь в стойбище, нас там уже не будет, но я оставлю знак на месте своего чума, куда вам направляться дальше. Иди!

– Да, Дракон! – Юо поклонился и поспешил к своим людям, на ходу выкрикивая приказания.

Спустя несколько минут отряд Синзяо разделился натрое, и следы каждой из групп ушли в разные стороны, петляя через самые густые участки леса. Врагам придется попотеть, преследуя его воинов! В чащобах, куда уводили погоню следы, их ждут ловушки из остро отточенных кольев, привязанных к туго согнутым веткам, и ложные отпечатки волокуш, проходящие над волчьими ямами. Синзяо не столь глуп, чтобы без подготовки устраивать налеты зимой, когда снег хранит любые, даже самые малые следы. Его приближенные запутают преследователей, а после уйдут от погони. Если понадобится, они будут водить врагов за нос до самой ночи, а там погоня сама повернет назад – в кромешной тьме искусно устроенные ловушки им не разглядеть, а умирать не хочет никто. За это время Синзяо свернет стойбище и уведет остатки племени на новое место.

Вождь злобно окрысился. Куда уводить? Объединившиеся враги не перестают преследовать его. Куда бы он ни направился, их следопыты отыскивают следы, и по ним рыщут крупные отряды воинов. Если бы не частые снегопады, его племя давно нашли и перебили. Спасает только пурга, надежно заметающая следы. После каждой метели для Синзяо наступает затишье, во время которого можно отдохнуть от постоянного страха быть обнаруженным в любой момент. Но племя нуждается в пище, и передышки не бывают долгими. Охота распыляет силы и не всегда бывает удачной, и риск попасться на глаза охотникам врагов слишком велик. Всех, встреченных в тайге, не перебьешь, кто-нибудь да скроется, доберется до своего стойбища, и вот уже за Синзяо вновь гонятся многочисленные отряды вчерашних плательщиков дани. Слишком непонятно сейчас, как и где разместились племена, – столько вождей народа Великого Дракона пожелало переселиться в брошенные стойбища Белых Великанов, в большие и просторные деревянные чумы, в которых тепло в лютый мороз и прохладно в знойную жару. Запросто можно столкнуться с целым племенем, идущим к новому месту обитания, хотя ещё луну назад в этих местах бродили лишь дикие звери.

Отыскать бы надежное место для стойбища, где можно зализать раны и без боязни держать награбленное и женщин с детьми. У многих его воинов теперь нет семей, в обычное время это решается легко – во время набега захватываются женщины, которых мудрый и справедливый вождь дарит своим бойцам. Но сейчас провернуть такое невозможно, негде держать пленниц до тех пор, пока они не смирятся с уготованной участью, да и еды с трудом хватает для своих, тут не до чужих ртов. Жизнь в нескончаемом бегстве выматывает людей, страдания детей и женщин ещё можно проигнорировать, но изможденные воины ему не нужны, это прямой путь к гибели. Бойцы ждут от него решения, только их вера в мудрость вождя до сих пор держит людей в узде. Синзяо коротким возгласом подозвал к себе одного из воинов.

– Снимай всю свою поклажу и положи её на волокушу! – велел он. – Ступай в стойбище и двигайся быстро! Скажи, чтобы разбирали чумы и к нашему прибытию были полностью собраны для похода! Мы уходим в другое место! Если ночью не пойдет снег, завтра стойбище отыщут враги.

Воин поспешил выполнять приказ, и Синзяо вновь погрузился в раздумья. Где же найти спокойное и безопасное место, которое оставалось бы таковым достаточно долго? Будь сейчас лето, он рискнул бы устроить стойбище на одном из островов, созданных протоками ближайшей реки, но зимой это ещё худшее решение, нежели кочевать по тайге. Следы на заснеженном льду видны издалека, и на таком ровном пространстве с женщинами и детьми от погони не уйти. Любой вариант, какой ни придумай, упирается в снег. Снег есть союзник и безжалостный враг одновременно. Пошел снегопад – тебя не выследить, не было его слишком долго – рано или поздно искусный следопыт разыщет твое убежище. Из-за постоянных набегов на Синзяо ополчились все окрестные племена, и если он не найдет выхода, его судьба вскоре станет весьма печальной.

Печальной? Печальной… Почему ему пришло на ум именно это слово… Неясная мысль тихо скребла в голове, словно пушной зверек, попавший в ловушку, устроенную в дупле старого дерева, никак не сформировываясь, и это разозлило вождя. Он грозным окриком велел тащившим волокуши воинам пошевеливаться и ускорил шаг. Снегопада не было уже несколько дней, снежный покров слежался и хорошо держал на себе снегоступы, но с погоней за спиной эта легкость передвижения никак не радовала. Ночь – это всё, что у него есть, за ночь нужно уйти как можно дальше и запутать следы. Великий Дракон! Вели небу обрушить на землю густой снегопад! Синзяо поморщился. Только не прямо сейчас, иначе отряды Юо и Хэу не смогут соединиться с племенем и сменить место стойбища не удастся. Груженные скарбом волокуши, окруженные женщинами и детьми, не пройдут и половины полета копья, если вокруг будет стеной идти снег и завывать метель. Временное стойбище его племени расположено прямо посреди непролазного подлеска, и его засыплет очень быстро так, что шагу ступить никто не сможет очень долго. Не хватало еще ему самому оказаться отрезанным от своего племени, как тому бездарному вождю из племени Винпань.

Ах, да, Винпань! Вот оно, то самое, что зудело в голове непонятной мыслью! Половину луны назад его разведчики наведались в стойбище Винпань, хотели высмотреть, есть ли там чем поживиться. Племя маленькое, но в нем живет Хэсуда, самый искусный и опасный воин окрестных земель. В прошлый раз ночное нападение на их стойбище началось очень удачно, но закончилось печально – Хэсуда вернулся неожиданно с полусотней бойцов и ударил в спину его воинам. Пришлось срочно отступить, и уже в тайге, когда стало ясно, что Винпань не стало организовывать погоню, Синзяо не досчитался почти двух десятков своих людей. Самые тяжёлые потери за всю эпопею их мытарств и гонений. Но если правильно выбрать момент, когда Хэсуда и другие мужчины покинут стойбище ради охоты, то можно повторить набег более удачно, ведь там почти не останется воинов. Потому Синзяо и выслал туда разведчиков.

Но его люди обнаружили на месте стойбища Винпань лишь вытоптанное пространство, заполненное кострищами давно погасших очагов, да одинокий облезлый чум, в котором доживал свои последние дни немощный старик. Полумертвый от старости болван сначала не пожелал разговаривать с воинами врага. Но после того, как ему под коленную чашечку загнали лезвие ножа, перестал упрямиться и развязал язык так, что не завяжешь. Оказалось, что грозного Хэсуды давно нет в живых, его убил какой-то простой охотник якобы с помощью черной ведьмы Белых Великанов. Какая чушь! Каждый побежденный постоянно затягивает песню о колдовстве, заставившем его руку дрогнуть в самый ответственный момент! Наверняка этот Хэсуда попросту не был столь могуч, как вещали о нем слухи. Зря Синзяо не решился на поединок с ним, когда прошлой зимой выпала такая возможность. Не хотел потерять лицо в случае поражения и уронить авторитет вождя в глазах своих воинов. Выходит, зря, раз его смог убить всего лишь охотник…

В общем, поединок состоялся из-за Чиуки. Синзяо, слушая тогда доклад своих разведчиков, понимающе хмыкнул. Из-за первой красавицы всех близлежащих земель поединки неизбежны. Слишком много равных по достатку мужей предложат за неё дары, тут так просто не выберешь лучшего. Тем более, если красавица из простой семьи, где не смыслят в политике. Непонятно другое: почему оказался возможным бой между сыном вождя и голодранцем? Ведь было предостаточно более важных претендентов… Вроде бы старик что-то там плел про добровольный выбор Чиуки вопреки желаниям родителей, но это уж точно бред. Кто бы её спрашивал?! Ладно, это уже не важно, Хэсуда вышел на поединок с охотником и был убит. Разъяренный вождь Винпань обратился к шаману, тот испросил милости у Великого Дракона и получил откровение: победа над Хэсудой бесчестна, ибо одержана с помощью черного колдовства, и подлого убийцу было решено принести в жертву Великому Дракону.

Однако шаману поверили не все. Что само по себе уже из ряда вон выходящее событие и наводит на размышления о чистоплотности предводителей Винпань! Многие посчитали, что клинок охотника направлял сам Великий Дракон, которого порадовала эта любовная история. В общем, кто-то предупредил победителя, и тот вместе с красавицей успешно бежал из стойбища. Когда незадачливый вождишко племени Винпань хватился, беглецы были уже, ни много ни мало, в землях Белых Великанов. Вопреки ожиданиям, белые не прирезали их как волчьих щенят, хотя принимать к себе тоже не пожелали. Парочке позволили жить в долине Су, подальше от всех. Синзяо знал ту долину. Его шпионы иногда посещали её, когда вторгались в земли Белых Великанов. Место, закрытое со всех сторон, единственный вход постоянно засыпает снегопадами. Зайдешь туда, пойдет снег – и ты в ловушке. Дозорные отряды белых регулярно наведываются в долину, они перекроют тропу и вызовут крупную рать. Там твои дни и закончатся, на их клинках. Сами Белые Великаны в долине Су не селились, объясняя это древним табу, якобы связанным с неким стародавним злом, но Синзяо был уверен, что дело тут в другом.

Это самая настоящая воинская хитрость. Долина необитаема и богата рыбой, в ней водится дичь, и в то же время она слишком мала для того, чтобы там селились крупные хищники, им недостаточно территории для полноценных угодий. А главное, это естественная ловушка, со всех сторон стиснутая непроходимыми сопками. Белые Великаны терпеливо ждут, когда какие-нибудь глупцы позарятся на бесхозное изобилие и займут долину. Тогда отряды белых перережут единственный выход, а после перережут и самих глупцов. И получат в качестве трофеев добро побежденных, а также воинскую славу. Наверняка так и происходило, причем неоднократно. Сам Синзяо действовал бы в подобной ситуации точно так же. Белые Великаны подсадили в долину Су приманку, и недалекий олух, вождь племени Винпань, разумеется, на неё клюнул. Он схватил отряд лучших воинов и бросился очертя голову в земли белого народа, мстить укрывшемуся в долине Су убийце своего сына. В результатах столь глупой затеи Синзяо не сомневался: недалекий вождишко назад не вернулся. Что и следовало ожидать.

Племя Винпань, оставшееся без вождя и лучших воинов, дрожало от страха почти полную луну, пугаясь каждого шороха, раздававшегося в таежных чащобах. Эх, жаль, Синзяо не знал об этом тогда! В конце концов охотникам Винпань удалось пробраться в долину Су. Белые Великаны к тому времени уже покинули те места, обильные снегопады иссякли, и они смогли пройти по единственной тропе. Там, в долине, они нашли трупы влюбленных, преданных жестокой и мучительной смерти, но ни своего вождя, ни его воинов так и не обнаружили. Охотники вернулись в стойбище и поведали жуткую, леденящую кровь историю: в долине повсюду были разбросаны одежды и оружие вождя и воинов, но ни их самих, ни их тел, и даже их следов нигде не было. Зато всю долину наполняет незримая печаль, ветер несет в себе плач умерщвленной Чиуки и издевательский хохот убитого Лицуро, словно дух охотника упивается смертью своих врагов! А в небе парит огромная и невиданная драконокрылая птица, обжигающая взглядом, будто она осуждает людскую жестокость и подлость, и сердце каждого, кто находится в границах долины, переполняет скорбь. Услышав такое, шаман заявил, что вождя и его воинов убил объятый жаждой мести дух мертвого охотника, после чего объявил себя вождем и увел племя на юг. В бывшие земли Синзяо, часть которых застолбил для племени Хэсуда. А долину Су с тех пор вся округа именует долиной Оюнсу, то есть «Чашей печали».

Синзяо усмехнулся. Падальщики делят его территории. Там сейчас полно желающих, посмотрим, сколько лун бесхребетное племя Винпань сможет удерживать столь лакомый для всех кусок без Хэсуды, вождя и лучших воинов, которых у них и в хорошие-то времена особо много не бывало. Однако его думы сейчас не об этом. Вернуть свои земли он не сможет, для этого нет достаточного количества воинов. Сейчас необходимо выжить, и долина Оюнсу для этого подходит идеально! Белые Великаны ушли, жуткие истории подогревают страх в сердцах глупцов, а удерживать узкую тропу Синзяо сможет и силами тех, кто у него остался. Внезапное нападение врагов исключено, и это самое главное. Долина прокормит остатки его племени даже в полной блокаде, летом в реке станет больше рыбы, можно сделать запасы на следующую зиму, да и трусливые враги не станут держать блокаду вечно. Синзяо восстановит силы и вырежет их стойбища поодиночке. Не пройдет и пяти зим, как его влияние вновь возрастет, и горе тем, кто поспешил воспользоваться его слабостью в тот черный день, когда Белые Великаны разбили отряды племени Синзяо!

Итак, решено, он ведет своих людей в долину Су. То есть в долину Оюнсу, теперь надо всячески поддерживать эту страшилку, пусть остальные дрожат от суеверного страха! Сам Синзяо нисколько не сомневался, что никаких злых духов в долине нет. Он слишком хорошо знает охотников, эти не любят много работать и ещё меньше любят исполнять приказы. Считают себя особенными! Он невольно усмехнулся. Особенным человек может быть только в четырех случаях. Первый: он – вождь. Второй: он – шаман, тонко проводящий в племени волю вождя. Третий: он – искусный воин, являющийся приближенным вождя. И четвертый: он – человек, которого племя постановило принести в жертву Великому Небесному Дракону. Так что все желающие стать особенными могут выбрать для себя подходящий вариант. А те охотники, что принесли из жуткой долины безумно страшные вести, попросту сочинили эту байку. Они не нашли своего вождя, и им очень не хотелось отправляться на поиски в пятый раз. Вот они и сговорились, чтобы представить шаману нужную информацию. А тот, не будь простаком, сразу понял все выгоды сложившегося положения и не преминул воспользоваться ими. Теперь он не только шаман, но и вождь, и все это без кровавых поединков за обладание титулом предводителя и каких бы то ни было вообще возражений из толпы. Очень грамотно провернуто!

А «таинственная» загадка с исчезновением вождя Винпань объясняется элементарное просто: он угодил в ловушку Белых Великанов. Они всё продумали заранее: позволили тем двоим беглецам жить в долине, распустили об этом слух и сняли охрану с рубежей. Наивный дурачок вломился в западню, имеющую единственный выход, где и был убит воинами белых. Синзяо задумчиво поднял бровь. А ведь раз так, то очень даже возможно, что и всю эту любовную историю Белые Великаны организовали заранее! Приворожили красавицу к нищему голодранцу, спровоцировали поединок и силой черного колдовства обеспечили победу какому-то червяку над лучшим воином всех окрестных племен! Они же сделали так, чтобы убийца своевременно избежал принесения в жертву. Недалекому вождишке племени Винпань ничего не оставалось, как броситься за отмщением и попасть в ловушку, где белые с ним и покончили. А это, в свою очередь, означает, что Синзяо прошлой зимой все-таки принял правильное решение, не бросив вызов Хэсуде!

Единственное, что не было понятно, так это зачем Белым Великанам потребовалось племя Винпань. Это маленькая кучка никчемных людишек, не представляющая собой ничего серьезного в расстановке сил среди местных племен. Если бы не Хэсуда и Чиука, о Винпань вообще мало кто вспоминал. Синзяо некоторое время обдумывал эту мысль, после чего пришел к выводу, что черные колдуны Белых Великанов попросту упражнялись на племени Винпань, готовясь к манипуляциям над другими, гораздо более серьезными врагами. Раз их народ начал переселение на запад и север, то там могут возникнуть конфликты за лучшие охотничьи угодья. Белые Великаны не любят междоусобных битв и всегда стараются решить спор бескровно либо малой кровью в честном поединке лучших представителей враждующих отрядов. Так почему бы их колдунам не заиметь лишний способ достижения своих целей? Тем более, что тайно перебить горстку воинов с вождем, о чём так никто и не узнает, есть гораздо менее кровопролитный путь обезглавить племя противника, нежели начинать полномасштабную войну, в которой будет много потерь среди своих людей. Вот они и опробовали новое черное колдовство на малом, никому не интересном племени Винпань, на беды которого всем наплевать. Синзяо мрачно улыбнулся, довольный своей проницательностью. Как бы то ни было, но произошедшее дает ему шанс со временем вернуть себе былое могущество.

– Жёлтый дракон Синзяо! – из зарослей впереди вынырнул воин, отправленный им предупредить племя. – Люди в стойбище выбиваются из сил, но подготовиться к походу до твоего прибытия им не успеть! Там только женщины и дети, многие из них слабы от долгих переходов!

Воин с опаской смотрел на вождя, ожидая гневной реакции. Но Синзяо был спокоен и излучал непоколебимую уверенность. Он изрёк, что предвидел подобное и оно не помешает племени оставить врагов ни с чем, после чего велел посыльному занять своё место в отряде. Через некоторое время передовые воины протиснулись сквозь утопающие в снегу густые заросли, и среди кустарника замелькали женские фигурки, торопливо укладывающие на волокуши тюки с поклажей. Вождь бросил взгляд на небо. До наступления ночи снегопада не будет точно, а там – как сложится настроение у Великого Дракона. Придется идти не только всю ночь, но и весь день, иначе погоня настигнет его племя прежде, чем они успеют добраться до долины Оюнсу.

– Великий вождь! – перед Синзяо стояла испуганная женщина с младенцем на руках. – Наши дети больны, они не выдержат долгих скитаний! Без тепла очагов и обильной пищи болезнь убьет их! Почти все дети сильно измождены! Жёлтый Дракон Синзяо, мы уповаем на твою мудрость, убереги племя от страшной беды! Наши силы на исходе, мы не знаем, что делать!

– Успокойся, женщина! – властно и размеренно произнес Синзяо нарочито громко, чтобы слышали все. – Я не позволю своему племени погибнуть! Готовьтесь к переходу, ибо я нашел для нас новый дом! К исходу второго утра вы будете в безопасности и наши скитания завершатся! Никто более не посмеет преследовать нас, и в каждом чуме племени Синзяо будет вдоволь пищи! Грузите волокуши, мы отправляемся немедленно, наши воины запутают погоню и присоединятся к нам позже. Сейчас же необходимо покинуть это место как можно быстрее. Крепитесь, это наш последний переход!

До сопок, окружающих долину Оюнсу, добрались с огромным трудом. Женщины и дети обессилели, и их приходилось тащить на волокушах попеременно, ибо воинов не хватало на всех. Ко второй полуночи даже самые выносливые из бойцов едва переставляли ноги, и Синзяо объявил остановку на ночлег. Люди разводили костры, где придется, и падали возле них без сил, забыв об осторожности. Проваливаясь в тяжелый сон, Синзяо успел подумать, что выставленные на ночь дозорные заснут через несколько мгновений и вся надежда только на пламя костров. Огонь отпугнет диких зверей, они не рискнут приближаться даже к спящим людям. Но если враги всё же не прекратили погоню, проснётся он уже у стоп Великого Дракона…

Наутро выяснилось, что ночью один из больных младенцев умер вместе с матерью. Женщина пыталась согреть его теплом своего тела, но ребенка не переставало лихорадить, и она легла вплотную к костру. От изнеможения она потеряла сознание, вскоре лихорадка у ребенка сменилась жаром, и он умер от сильного перегрева. Его мать с рассветом так и не проснулась. Остальные соплеменники, поняв, что вождь привел их к пользующейся страшной славой долине, начали роптать, и Синзяо пришлось принимать решительные меры. Он заявил, что умершего ночью младенца с матерью призвал к себе Великий Небесный Дракон, о чем верховное божество соизволило поведать вождю лично, пока все спали. Духи отправившихся к стопам Великого Дракона войдут вместе с Синзяо в долину Оюнсу и сокрушат зло, обитающее в ней. И тогда долина будет принадлежать племени победителя по праву, и каждого, кто посмеет посягнуть на неё, ожидает немедленная и беспощадная кара с небес!

Несмотря на кажущуюся авантюрность этой затеи, импровизация удалась. Люди поверили и не только успокоились, но даже воодушевились полученными известиями. Синзяо внутренне усмехнулся. Он знал, что получится. На эту хитрость его натолкнул поступок шамана племени Винпань, который так ловко сделал вождем сам себя. А раз шаман может объявить себя вождем, то почему вождю не объявить себя ещё и шаманом? Когда люди находятся в смертельной опасности, из которой не видно выхода, надежда на чудо перевешивает любые мудреные рассуждения. К тому же предложенное решение не требовало ни от кого из них рисковать жизнью, вождь войдет в долину один, сразит злых духов и вернется с победой. И это станет лучшим доказательством его правоты. Осталось лишь дождаться результатов этой героической битвы.

Перед уходом Синзяо вопросил, желает ли кто-то из воинов сопровождать его на бой, дабы помочь нести колдовское оружие. Ответом ему было гробовое молчание. Тогда вождь заверил всех, что никому из добровольцев не придется вступать в сражение с духами, в бою с силами зла должен участвовать исключительно он один, ибо никого другого Великий Дракон в эту ночь не одарил покровительством умерших душ. После сего объяснения решительности у большинства не прибавилось, но его верные приближенные, Юо и Хэу, весьма неуверенно согласились. Это серьезно упростило всё дело, ибо более в племени не осталось никого, кто мог бы увести людей за собой, не дождавшись его возвращения. Теперь можно быть спокойным, люди будут сидеть здесь, на этом самом месте, дрожа от суеверного страха, до самого появления Синзяо. Или до появления вражеских отрядов, тут уж как повезет, и потому необходимо провернуть задуманное поскорее. Синзяо исполнил воинский танец, воодушевляя соплеменников наносимыми незримым духам ударами копья, и его маленький отряд ушел на поиски тропы.

Проход в долину Оюнсу удалось обнаружить довольно быстро. Звериные следы тянулись через тайгу широким потоком, и вождь решил идти прямо по ним, чтобы не продираться сквозь густые заснеженные заросли. Снег, по которому шла тропа, оказался плотным и ровным, ни ям, ни оврагов, ни скрытых под ним острых ветвей – ничего похожего на россказни полубезумного старика из племени Винпань на пути не имелось. Идти по тропе было легко, и Синзяо вступил в долину задолго до полудня. Долина Оюнсу ему понравилась. Летом, когда снежные завалы не будут наглухо запирать вход сюда, река послужит прекрасным рубежом. А заодно и источником рыбы. Сама долина, конечно, мала для пропитания сотни человек, но племя Синзяо – это не кучка заросших таежной грязью охотников. Его люди воины, и добывать пищу для них будут другие, те, что всегда были трусливыми слабаками и таковыми останутся. А с таким подходом к делу в этой долине достаточно места и для тысячи человек. В общем, на первых порах еды хватит, река выручит, а дальше он разберется. Главное, что теперь у него есть превосходное место для стойбища, надежно защищенное от внезапного нападения и при принятии несложных мер – неприступное!

Настроение у Синзяо быстро улучшилось, и он последовал дальше. Через некоторое время лес перед ним расступился, и вождь вышел на большое ровное пространство, лишенное растительности. Посреди заснеженной равнины стояла охотничья лачуга Белых Великанов, внутри которой, судя по девственной целине снежного покрова, никого не было уже давно. Вне всяких сомнений, это и есть то самое жилище, где согласно страшной байке охотников Винпань неизвестное лютое зло забрало к себе их вождя со всеми его воинами. Юо и Хэу заметно струхнули, и Синзяо насмешливо ухмыльнулся. Вот поэтому вождь он, а не кто-либо из этих двоих, хотя в воинском искусстве ни тот, ни другой ему не уступают. Но в схватке равных побеждает только муж, который не боится или, в крайнем случае, способен обуздать свой страх, а это уж точно не про них! Сейчас они в очередной раз убедятся, что Синзяо не просто так носит гордое прозвище Жёлтый дракон! Вождь демонстративно расправил плечи и направился к лачуге. В этот миг откуда-то с неба, очень издалека, донесся протяжный крик, и оба его воина, старательно тащащие на себе поклажу вождя, одновременно припали на колено, испуганно задирая головы вверх.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – голос Хэу подрагивал от страха. – Это та самая птица, о которой говорил старик из Винпань! С драконоподобными крыльями! Она смотрит прямо на нас! Она действительно очень велика!

– И что с того? – пожал плечами Синзяо. – Разве старик сказал, что она нападала на охотников?

– Нет, но он сказал, что она следит за всеми, кто приходит в долину! – совсем не храбро заявил тот. – Что, если она это и есть тот злой дух?!

– Старик солгал вам, желая как можно скорее прекратить свои мучения! – рассмеялся Синзяо. – Да, птица действительно велика и диковинна, но почему я должен бояться её?! Раз она не атакует, значит, не опасна. А если решит атаковать, я собью её стрелой и насажу на копьё! Ваш старик говорил, что вся долина Оюнсу наполнена печалью, словно налитая до краёв чаша, но я не чувствую никакой скорби! Наоборот, Великий Дракон придает мне сил для битвы со злыми духами! Не бойтесь, воины, никто не сможет сразить Желтого Дракона Синзяо, ни человек, ни птица, ни древнее зло! Идемте же, мне не терпится поскорее вступить в схватку!

Он устремился к жилищу, но его перепуганные храбрецы вновь запричитали, тыча пальцами за угол лачуги, откуда торчала часть какой-то нехитрой конструкции из перекрещенных жердей.

– Там, за жилищем, в землю вкопаны перекрещенные жерди! – не унимался Хэу. – Я вижу мертвые тела, привязанные к ним! Это трупы убитых влюбленных, о которых говорил старик!

– Ничего удивительного! – Синзяо постарался скрыть медленно охватывающее его раздражение. – Вождь племени Винпань и его воины настигли их в этой долине и предали мучительной смерти! Ради этого они сюда и приходили! Что такого пугающего доблестных воинов, умудренных опытом множества битв, может быть в двух привязанных к деревяшкам трупах?! За мной! Я покажу вам, что это всего лишь заледеневшие тела, до которых ещё не добрались пожиратели падали!

Он решительно двинулся к установленным за лачугой распятиям, мысленно посмеиваясь над Хэу. Всё-таки шаманы хорошо устроились, человеческий страх перед потусторонним весьма велик. Пожалуй, при помощи бубна толпой можно манипулировать не хуже, чем при помощи копья! А в подобных ситуациях, пожалуй, даже лучше! Да, вождь-шаман – это правильное решение, очень правильное! Синзяо обогнул угол жилища и остановился между распятий. Разумеется, это были те самые влюбленные. Труп Чиуки он узнал сразу, несмотря на вспоротый живот и выпотрошенные внутренности, улыбающееся лицо первой красавицы, покрытое следами от побоев, вождь вспомнил с первого взгляда. Странно, что в последний миг своей жизни, закончившейся в столь жутких мучениях, она улыбалась. Наверное, её разум не выдержал страданий и помутнел прежде, чем жизнь покинула тело Чиуки. Распятого точно напротив неё мужчину Синзяо не знал, но можно было не сомневаться, что это и есть тот самый охотник, который убил Хэсуду. Обилие ран на его теле и застывшая на лице гримаса боли только подтверждала это предположение – вождь племени Винпань наверняка был в неописуемой ярости, когда добрался-таки до убийцы своего сына.

– Ну? – Синзяо обернулся к своим воинам. – И что в этих трупах кажется вам необычным? – Он пнул заледеневшее тело охотника. – Вы забыли, как выглядят замерзшие мертвецы?

Вождь-шаман с насмешливой ухмылкой перерезал веревки, удерживающие труп на жердях, и несколькими ударами ноги сбил его наземь. Застывший мертвец упал, словно срубленное дерево, и наполовину утонул в густом снегу, не меняя позы. Синзяо поддел его копьем и перевернул на спину.

– Это просто труп! – Хэу внимательно вгляделся в тело и признал своё поражение. – Его сразили множеством стрел и добили ударом копья в сердце. Он умер мучительно, но довольно быстро.

– Я же сказал, тут нет никого черного колдовства! – покровительственным тоном поддержал его выводы Синзяо. – Вождь Винпань свел с ними личные счеты, не более того! Чиуку подвергли медленной смерти, желая продлить её страдания как можно дольше, но для потрошения внутренностей использовался обычный нож, а не когти злых духов. Вы сами в пытках наших врагов применяли способы и посерьёзнее! Это всего лишь трупы, выставленные на обозрение в назидание остальным, и не более того!

– Но вождь племени Винпань вместе со своими воинами не вышел из этой долины! – подал голос Юо. – Вдруг их и вправду убили духи этих мертвецов, явившиеся из потустороннего мира?!

– Так и было, – спокойно подтвердил Синзяо. – Злые духи настигли винпаньцев и разделались с ними. Но произошло это внутри жилища, а это, – он указал на трупы влюбленных, – всего лишь заледеневшие тела! Истинное зло обитает там, в лачуге! И в неё я войду один! Вы останетесь снаружи и будете ожидать моей победы! Не страшитесь ничего, что донесется до вашего слуха: ни криков, ни звуков боя, ни завывания злых духов! Сам Великий Дракон помогает мне, и я раздавлю злобные исчадия мертвого мира безо всякой пощады! Вам всё понятно, воины?

– Да, Жёлтый Дракон Синзяо! – с готовностью подтвердили оба в один голос.

Вот и отлично, подумал вождь-шаман, потому что криков, грохота и завываний будет предостаточно. Надо же как-то озвучить свою героическую победу над силами зла! Ведь по возвращении к племени эти двое должны поведать историю битвы, достойную сложения легенды, иначе запуганная жуткими байками толпа может и не поверить в безопасность долины. Синзяо торжественно прошествовал к входу в лачугу, забрал у спутников свою поклажу, тщательно снарядился для эпической битвы и распахнул закрытую дверь. Его воины невольно отпрянули назад, когда вождь-шаман откинул обнаружившийся за ней полог, и Синзяо с копьем наперевес вступил внутрь жилища.

Как он и ожидал, лачуга оказалась абсолютно пуста, и не было внутри ни одежд, ни оружия, ни походного скарба «бесследно пропавших» винпаньцев. Ну разумеется! Их и не могло здесь быть, потому что никаких злых духов жестоко растерзанной влюбленной пары, вернувшихся из потустороннего мира и умерщвляющих в отместку живых людей, никогда не существовало. Вождя племени Винпань и его воинов перебили Белые Великаны, которые и организовали всю эту ловушку, их роль в произошедших событиях Синзяо уже раскрыл. Ленивые охотники винпаньцев, которым надоели утомительные и затянувшиеся на целую луну поиски вождя, сговорились и сочинили сию нехитрую страшилку, дабы не бродить более по морозной заснеженной тайге, а заодно обезопасить себя от гнева шамана и прочих соплеменников. Вот и всё.

Синзяо ещё раз внимательно оглядел пустое жилище. Довольно просторно, надо признать, Белые Великаны строили под себя, а размерами они немаленькие. Очаг посреди лачуги их рук дело, а вот четыре очага поменьше, что расположены по углам, явно выкладывали не белые. Камни меньше и разложены не так аккуратно, с большими щелями в кладке. Похоже, их обустроила убитая Чиука, выкладкой очагов явно занималась женщина. Странно, для чего ей потребовались столь маленькие костры, да ещё с такой довольно громоздкой кладкой, ведь центрального очага должно с лихвой хватать для поддержания тепла внутри лачуги. Ладно, не важно. Пора начинать битву со злыми духами, пока эти трусы, Юо и Хэу, не дали дёру, решив, что его уже пожрало потустороннее зло.

Вождь-шаман сбросил на пол поклажу, развязал мешки и высыпал их содержимое. Пара десятков ножей, топоров и копий, а также все, что осталось от погибшего в бою с Белыми Великанами шамана: тотемы, жаровня для пускания дыма колдовских трав, магические фигурки духов, статуэтки Великого Дракона, полупустой мешок с сухой растопкой, пробитый стрелой бубен со следами крови. Пожалуй, бубен ему не пригодится – толку от испорченного шаманского орудия никакого, да и сражение должно звучать как сражение, все-таки там, на улице, дрожат от страха воины, а не женщины. Синзяо поставил поближе к дверям жаровню, обильно засыпал её растопкой и добыл огонь. Шаманский дым колдовского цвета закурился внутри лачуги, протягиваясь многочисленными тонкими струйками через щели между пологом и дверным косяком на улицу, и легендарная битва началась.

Великий истребитель злых духов, вождь-шаман Синзяо, носился по жилищу, словно бешеный зверь, издавая оглушительные воинственные крики и грохоча оружием что есть силы. Он стучал обухом топора о древко копья, звенел клинками ножей, громыхал топорами о пол, громко топал, падал, вскакивал, с разбегу ударялся в стены, вновь издавал боевой клич. Синзяо метал в стены ножи и копья, заставляя сжавшихся снаружи от суеверного ужаса воинов панически вздрагивать, истерично завывал, подражая получившим рану злым духам, выдергивал застрявшее в бревенчатых стенах оружие и опять бросался в атаку, производя непрерывный шум. В какой-то момент ему пришлось довольно непросто: испускающая дым трава полностью выгорела и потребовалось засыпать жаровню заново, при этом не прекращая сражения. Но вождь-шаман искусно справился с трудностями и обрушил на противоположную стену целый град метательных снарядов.

В ходе ожесточенной битвы один из ножей угодил в торчащий из бревна древесный сучок и отлетел в угол. Синзяо с грохотом прокатился по полу и с яростным криком ринулся за ним, колотя по стене древком копья. Нож обнаружился рядом с угловым очагом, и возле него лежало что-то ещё. Не переставая топать ногами, Синзяо поднял нож, немедленно метнул его в косяк входной двери, чем в очередной раз напугал полуживых воинов, и подхватил найденный предмет. Им оказалась женская заколка, выполненная в виде небольшого тонкого клинка, которым жены закрепляют собранную на голове густую и длинную копну волос. Вещица была выполнена из священного металла Белых Великанов, и Синзяо ухмыльнулся. Находка очень кстати! Он предъявит её в качестве трофея, одним из сраженных им злых духов будет мертвая черная ведьма белых людей! В следующий миг лежащая в ладони вещица Белых Великанов обожгла ему руку с такой силой, будто была раскалена добела, и Синзяо с невольным криком выронил заколку, тряся объятой болью кистью. Странная вещица упала в угловой очаг и затерялась в одной из щелей каменной кладки. Внезапно в дальнем углу жилища быстро сгустилась чернота, и вождь-шаман понял, что кроме него внутри лачуги есть кто-то ещё.

– Развлекаешься? – негромко засмеялся хриплый голос, и из чернильного мрака выступил тот самый охотник, чье тело Синзяо срезал с перекрещенных жердей за углом лачуги. Его зияющие раны кишели трупными червями, лоб пересекал воспаленный шрам. – Так развлеки и меня!

– Кто ты?!! – взвизгнул вождь-шаман. Он выдернул из стены нож и метнул его в приближающийся труп. Нож ударился в тело острием, но не вонзился в плоть, а отскочил, словно от камня, и с грохотом упал на пол.

– Не узнаешь? – вновь засмеялся мертвый охотник. – Кстати, зачем спрашивать, одновременно пытаясь убить? Это одно из проявлений примитивизма вашего народа? Я не удивлен.

– Ты будешь удивлен, когда я насажу тебя на копьё! – взревел Синзяо и бросился в атаку.

Он вложил в удар разбег и всю тяжесть своего тела, и его копьё пронзило ходячего покойника. Тот засмеялся ещё сильнее и дернулся всем телом, отшвыривая вождя в сторону.

– Твое оружие ничем не поможет тебе, глупец! – улыбка на кишащем червями лице сделалась вдвое шире. – Свой единственный шанс выжить ты только что потерял среди камней очага. – Мертвец ухватился за торчащее из груди копьё и одним движением вырвал его из тела. – Теперь я убью тебя! – заявил он, отшвыривая оружие. – Готовься! Смерть будет мучительной, ибо я желаю насладиться твоим ужасом и страданиями! Тебе очень не повезло, жёлтый человек!

Он презрительно захохотал и двинулся к вскакивающему с пола Синзяо. Вождь-шаман истошно завопил от ужаса и принялся метать в мертвеца валяющееся повсюду оружие, но оно лишь отскакивало от двигающегося трупа. В следующий миг руки мертвеца стали удлиняться, теряя человеческие формы, и быстро превратились в костлявые, покрытые разлагающимися мышцами и истлевшей кожей конечности. В полумраке лачуги мелькнули вытянутые серые ладони, увенчанные длинными узловатыми пальцами с мощными когтями, и глаза мертвеца налились бездонным мраком. Синзяо взвыл и рванулся к выходу, но перед самым его носом дверь захлопнулась, и он врезался в полог, внезапно ставший твердым, словно камень. Вождь-шаман полетел на пол, переворачивая жаровню, и ярко вспыхнувшие угли заставили отпрянуть ужасающее чудовище.

Но это не спасло Синзяо. Разлетевшиеся по полу головешки быстро потеряли пламя, и серокожее исчадие лютого зла с наполненными мраком глазами захохотало ещё сильнее, издевательски клацая острыми мощными когтями. Синзяо подскочил и бросился в угол, к тому самому очагу, в кладку которого упала заколка Белых Великанов, но чудовище коротко взмахнуло рукой, и отточенные, словно клинок, когти распороли ему бедро до самой кости. Вождь-шаман рухнул, обливаясь кровью, и, надрывно хрипя, пополз к очагу. Кровожадный дух неторопливо шагал рядом, с интересом разглядывая ползущего человека, и негромко смеялся, роняя на пол облепивших его раны червей. Синзяо удалось доползти до углового очага, и он судорожными рывками принялся шарить по давно потухшим углям. Заколки там не было, она затерялась где-то между камней, и для того, чтобы её достать, необходимо разобрать кладку очага. Вождь-шаман понял, что спасения нет, и с надрывным воплем попытался расшвыривать кладку.

– Ну-ну, это было бы слишком просто! – иронично заявил жуткий дух и мгновенным ударом когтей отсек ему половину руки. – А знаешь, я, пожалуй, сыграю с тобой в состязание! – в голосе чудовища звучал нарочитый сарказм. – Кто кого убьет первым! Я дам тебе время, у тебя ведь ещё есть одна рука! Ты же знаешь, есть такие раны, от которых не умирают быстро!

Кишащий червями мертвец захохотал и ударом ноги перевернул Синзяо на спину, точно так же, как он сам ещё недавно переворачивал на улице заледеневшее тело убитого охотника. Наполненные мраком глаза маслянисто сверкнули, чудовище взмахнуло когтистыми руками и вспороло вождю живот. Синзяо, обезумев от животного ужаса и невыносимой боли, смотрел, как ужасающий дух потрошит его тело, быстрыми движениями вышвыривая наружу внутренности, и с надсадным сипением пытался уцелевшей рукой разбирать не поддающуюся обессиленным пальцам каменную кладку очага.