В недра Марса.

Удивительные люди эти австрийцы. Мы с Жаком сгорали от нетерпения вскрыть вход в подземную часть марсианского поселения, а Бурхард Гесс не то что не торопился, он действовал медленно, монотонно. Сначала я подумал, что ему совершенно безразлична судьба наших друзей, но он лишь печально покачал головой, объявив, что ему пришлось восстанавливать свой газовый прибор, используя неподходящие детали, а посему нужно точно произвести установку и калибровку прибора, иначе может случиться несчастье. Малейшая протечка в подаче газа может привести к тому, что сжиматься начнет не только цель, но и детали самого прибора, а это может привести к коллапсу, последствия которого непредсказуемы.

К полудню мы закончили все приготовления. Перенесли Антуана Лурга в командную рубку. Он никак не смог бы отправиться с нами. Когда же мы предложили Ивану присоединиться к нам, русский отказался, объявив, что ему хватит подземелий Фобосана всю жизнь и что он лучше продолжит изучение мха со спутника Марса, потому как, по его мнению, это была очень странная, устойчивая к любым внешним воздействием культура.

И вот мы застыли у «пушки» Бурхарда в ожидании невидимого залпа. Австриец щелкнул переключателем. Как и там, на далеком сейчас Фобосе, сначала нам показалось, что ничего не происходит, а в потом часть кладки, закрывающей вход в пещеру, стала уменьшаться прямо на глазах, и вскоре среди камней открылось отверстие, в которое мы вполне могли пролезть.

Мы бросились к туннелю, но Бурхард остановил нас.

— Не надо спешить, — объявил он. — Лучше чуть выждать, чтобы остатки газа, которые не вошли в соприкосновение с породой, рассеялись. К сожалению, на отремонтированном оборудовании не удалось добиться той же силы подачи газа, и он частично рассеивается в окружающей среде. Думаю, если вы выждете минут двадцать, ничего не случится, зато мы будем уверены, что вы в полной безопасности.

Эти двадцать минут показались мне целой вечностью.

Тем не менее все когда-то подходит к концу, и в итоге, когда, взмахнув рукой, Бурхард позволил нам идти, мы разом рванули бегом к туннелям, словно бегуны.

Торопливо протиснулись в темный подземный коридор. Обычно тут все было освещено странными марсианскими светильниками, но теперь тут царила тьма египетская. Мы включили фонарики и, подсвечивая себе, начали осторожно пробираться по темным ходам, пронизывающим недра планеты, словно дыры сырную головку. И хоть по прошлому своему визиту в подземный мир марсиан я запомнил расположение коридоров, но теперь в кромешной тьме все выглядело для меня по-другому.

Мы шли молча. Мое сердце сжималось от боли от одной мысли о том, что Грацией — этим невероятным созданием небесной красоты, творением истинной Урании, как писал великий Камиль Фламмарион:

… и девы Урании, краше Чем предрассветное небо, Милее, чем дочери Евы, Откроют эфира врата Для тех, кто отважен душою, Чей разум парит над Землею, Кто жаждет лишь знаний, порою Любуясь небесной красою.

Мне казалось, что темные коридоры протянулись в бесконечность, потому, когда мы неожиданно выскользнули в хорошо освещенную обширную пещуру, каких много в недрах Красной планеты, я замер, ослепленный призрачным, флуоресцентным светом марсианских светильников. И лишь когда мой взгляд сфокусировался, а окружающие предметы вновь обрели четкость, я увидел, что нахожусь в одной из так называемых продовольственных пещер. Марсиане выращивали растения для питания не только на полях на поверхности планеты. Многие растения, которые считались у них деликатесами, росли только глубоко под землей в полутьме подземелий.

Высокие белые с фиолетовыми прожилками растения, больше похожие на грибы без шляпок, живыми сталагмитами протянулись к потолку пещеры. Вдали шумели черные воды подземного водного потока. Возле нас столпилось с десяток марсиан, чья внешность была поистине удивительна, совершенно чужда людям и, тем не менее, не вызывала никакого отвращения, вроде того, что порой охватывает человека, когда он видит огромного мохнатого паука или членистоногую каракатицу.

Пока я приходил в себя, Жан обратился к марсианам. Я достаточно хорошо знал их язык, чтобы понять, что мой друг спрашивает жителей о том, что случилось за время нашего отсутствия. Почему они замуровали сами себя глубоко под землей, кто разрушил их наземные жилища.

Однако они так и не успели толком ничего рассказать, потому что я бросился вперед, засыпав трехногов вопросами о Грации и её отце Непобедимом. Я сразу заметил, что, когда я упомянул о вожде марсиан, многие из собравшихся отвели взгляд. А потом трехноги начали мяться, и, наконец, один из них объявил:

— Вы задаете много вопросов, на которые сложно ответить. Мы не станем рассказывать вам о том, что знаем скорее понаслышке, чем из первых рук. Тем не менее мы можем заверить вас, что наша правительница Грация ныне пребывает в целости и сохранности. Что же касается её отца Непобедимого, его судьба скрыта от нас… И мы думаем: вместо того чтобы кормить вас слухами, которые доходят до нас порой в весьма искаженном виде… Лучше будет, если один из нас отведет вас на самые нижние уровни, где находится Грация, и вы услышите о печальных событиях, постигших наш народ из первых уст.

Нам ничего не оставалось, как последовать за трехногами. Однако теперь мне стало много легче. Какая бы катастрофа ни обрушилась на обитателей Марса, я был уверен, что мы сможем помочь и, что самое важное, с Грацией ничего не случилось…