БОЙ В ЗАМОГИЛЬЕ.

Покой отдыхавших в деревне партизан нарушил взрыв на дороге. На партизанской мине взорвалась и опрокинулась в канаву немецкая танкетка. Водитель второй танкетки решил объехать опасное место и свернул с дороги, но утопил свою машину в болоте. Пытаясь выбраться, он крутился на месте. Танкетка буксовала, мотор беспомощно ревел.

Бой начался со стороны деревни Пантелеевщины. Немцы рассчитывали застать партизанский отряд врасплох, но были встречены сильным огнем. Не учли они того, что партизаны окружат себя заставами и дозорными постами. С первых минут наступления немцев на Замогилье к Николаеву начали поступать донесения, и очень быстро ему стал ясен план гитлеровцев.

Заслышав выстрелы, Петька выбежал из избы деда Игнашки, где радушная Матрена только что собиралась кормить его свежими блинами со сметаной. Как и полагается настоящему партизанскому бойцу, Петька выбежал по тревоге в полном боевом снаряжении, с вещевым мешком за плечами. Пробегая мимо одной избы, он услышал, что кто-то его зовет. Он остановился и увидел командира отряда.

— Слушай, Деров, — быстро проговорил командир. — Беги на хутор к леснику, где стоит взвод Назарова. Передай, чтобы он не давал соединиться вместе карателям, которые идут от Волошны и от Драничника взять нас в кольцо и отрезать нам путь на Окатьево. Понятно?

Петька повторил приказание.

— Правильно! Ну, беги. Да смотри, осторожнее, — крикнул ему вслед Николаев.

Выбежав из деревни, Петька понесся через мелкий кустарник. Добежав до косогора у речки, запыхался и присел отдохнуть. И вдруг услышал, — кто-то дерево рубит топором и разговаривает не по-русски. Пригляделся сквозь деревья — на той стороне речки кучка гитлеровцев стоит. Рубят деревья и мост через реку налаживают. Схватился было Петька за автомат, но опомнился: «Нет, нельзя!.. Лучше Назарову доложу. Он их из пулемета чесанет. А то еще все дело испорчу», — подумал он и еще быстрее побежал к домику лесника, где стоял взвод Назарова.

Петьке казалось, что он бежит уже целую вечность. Но вот и домик лесника. Взвод Назарова в полной боевой готовности стоял на полянке близ дома, прислушиваясь к отзвукам недалекого боя. В стороне пулеметчик впрягал коня в тачанку. Сильный конь волновался, поводил ушами и вздрагивал при каждом долетавшем сюда звуке взрыва.

Увидев Петьку, запыхавшегося, босого — на пути он скинул сапоги, чтобы легче было бежать, — партизаны обступили его. Переведя дух, Петька выпалил:

— Немцы деревню окружили!

В это время подбежал Назаров, держа в руках вычищенный смазанный автомат. Петька передал ему приказ командира отряда:

— Командир велел занять вон ту горку… — И Петька указал рукой на высокий холм в стороне Драничника. — А то немцы ее займут, — добавил он.

Едва отправленное Назаровым отделение заняло указанную горку, как из кустов показались каратели. Они шли в полный рост, не ожидая встретить здесь партизан. По плану гитлеровского командования, именно здесь должно было произойти соединение двух отрядов, которым было поручено взять в кольцо Замогилье.

Встретив неожиданный, направленный в упор пулеметный и автоматный огонь, каратели сразу же понесли большие потери убитыми и ранеными. Они залегли по всему полю, беспорядочно обстреливая горку, занятую партизанами.

— Товарищ командир, — снова обратился Петька к Назарову. — А там внизу, у речки, фрицы мост строят. Много их, кучами стоят.

И Петька посмотрел в сторону речки Черной, мост через которую был взорван по приказу Николаева, как только партизаны остановились в Замогилье.

Назарову стал ясен план немцев. Видно, кто-то из жителей предупредил их, и они брали Замогилье в кольцо.

Но предусмотрительность Николаева сбила расчеты немцев. Моста не было, а это задержало шедших на соединение гитлеровцев, которым сейчас нужно было спешно навести новую переправу.

Мгновенно взвесив обстановку, Назаров снял с тачанки пулемет «Максим», взял с собой пятнадцать партизан, а остальным велел уложить лагерное имущество на тачанку и отступать на деревню Окатьево, в большой массив леса. Сам же во главе вооруженной пулеметом группы направился к переправе.

Петька бежал рядом.

Бой около Замогилья разгорался. Это было слышно по усилившейся пулеметной стрельбе и участившимся разрывам гранат.

Установив пулемет напротив места, где каратели кончали наводку моста, партизаны открыли огонь. Немцы были захвачены врасплох. Залегшие в кустах партизанские автоматчики били растерявшихся карателей на выбор. И здесь не ожидавшие партизан немцы заметались в панике на топких берегах речки, увязая в болоте.

Назаров, сидя за камнем, рукой поманил Петьку к себе:

— Беги скорей обратно в Замогилье и передай командиру — пускай отходят ко мне, сюда, на Окатьево. Выход здесь. Я буду держать… Только скорей, а то патронов не хватит!

Петька охотнее остался бы здесь, сам пострелял бы по фрицам. Но приказ есть приказ. И снова он, держа в руках сапоги и автомат, бегом понесся обратно, в деревню, пользуясь кустами как укрытием, пригибаясь к земле…

Над головой, сбивая ветки, лопались разрывные пули гитлеровцев. Петька присел, подумав: «Вот черт, уже на деревьях сидят…» Но, увидев, как отскочил сучок на березе и раздался похожий на хлопок выстрел, понял:

— Разрывными жарят, сволочи, — проговорил он и побежал дальше.

Выбежав на поле, Петька увидел поднимавшийся над деревней дым. Горел один из крайних, стоявших у околицы домов. Да ведь это же дом деда Игнашки!.. Видно, в него попала очередь зажигательных пуль, которыми каратели обстреливали деревню.

Партизаны отходили, используя как прикрытие сараи, дома…

Петька искал командира. Вот и старшина, дядя Ваня, размахивая автоматом, что-то кричит, только борода развевается. Вот выбежала корова и упала, подбитая шальной пулей. Она дергала головой и била ногами. Дядя Ваня подбежал к ней и, приговаривая: «Сволочи, по скотине стреляют», — вонзил нож корове в горло, чтобы прекратить ее мученья.

Петька видел, как брызнула фонтаном кровь и полилась на дорогу в пыль.

Вот бежит по деревне старший лейтенант Пушкарев с маузером в руке и что-то кому-то кричит. Он только недавно прилетел с «Большой земли»; это его первый бой в партизанском отряде.

«Но где же командир или хотя бы начальник штаба?»— думал Петька.

В это время грохнул снаряд и Пушкарев упал замертво. Петька хотел было подбежать к нему, но совсем рядом, в огороде взорвалась еще одна мина, и он, бросившись на землю, по-пластунски пополз в другую сторону от того места, где лежал Пушкарев. Потом поднялся на ноги и побежал за сарай. С разбега он почти налетел на комиссара.

— Ты куда это разлетелся? — остановил его Чернов и, услышав вой новой мины, крикнул Петьке — Ложись!

Петька брякнулся на землю у стенки сарая. С визгом взорвалась мина. Осколки ее врезались в стенку сарая над головой Петьки.

— Вот черт, чуть не убили, — проговорил Сергей Андреевич, поднимаясь и стряхивая с себя землю.

— Товарищ комиссар, я к командиру отряда, — выпалил Петька. В этот момент из-за другой постройки вышел Николаев группой партизан.

Петька передал ему поручение Назарова.

— Чернов, — крикнул командир отряда комиссару. — Ты с ротой дуй на помощь Назарову. Держи фланги, не давай соединиться карателям. А я здесь останусь. Подброшу фрицам огня и к тебе отходить буду.

— За мной, Петро, при мне будешь, — скомандовал Чернов и быстро направился по косогору к лесу, уводя с собой группу — человек в сто — партизан.

Тем временем немцы, которых первый удар Назарова застал врасплох, уже оправились от первой растерянности и, сообразив, что численный перевес на их стороне, начали теснить взвод Назарова к реке.

— Смотри, Петька, жмут каратели, — на ходу бросил Чернов. — Быстрей, быстрей, ребята, заходи с тылу. По кустам, по кустам…

Зайдя под защитой кустов в тыл немцам, Чернов могучим голосом крикнул: «За Родину! Ура!..» — и первым бросился в атаку.

Петька никогда и не думал, что у комиссара такой громовой голос. Подхваченный потоком наступающих партизан, Петька тоже закричал: «Ура! Бей фрицев!» — и побежал за Черновым навстречу врагу.

Немцы, не ожидавшие такого внезапного натиска со стороны партизан, опешили и бросились назад. Партизаны почти в упор стреляли в спины убегающим карателям. Петька, споткнувшись, упал на землю, но быстро поднялся, присел за камень и с упора начал стрелять по убегающим. В это время из деревни Драничник ударили две пушки. Снаряды взорвались в лесу у ручья.

Запыхавшийся, разгоряченный Назаров подбежал к Чернову:

— Товарищ комиссар, патроны кончаются. Отходить надо.

— Держись, держись… Хоть помри, а брешь держи, пока весь отряд не пройдет. Видишь, я пришел к тебе на помощь. Выстоим, — ответил комиссар. — Держаться до последнего!

— Есть держаться до последнего! — выкрикнул Назаров.

Но вот подбежал и Николай Утлих. Его лицо было окровавлено.

— Патронов нет, а фрицы прут.

— Держись, Коля! — крикнул ему Назаров, повторяя слова комиссара. — Держись!.. На вот тебе, — и он отдал Утлиху автоматный диск. — У меня еще один остался.

Петька видел, как богатырская фигура матроса, не сгибаясь, во весь рост помчалась к переправе, которую немцы успели навести через речку.

* * *

К вечеру отряд, далеко оставив за собой Замогилье, подошел к деревне Окатьево. Отряд потерял шесть человек убитыми и двенадцать ранеными.

Партизаны остановились лагерем в лесу, недалеко от деревни Симанский Лог.

Через несколько дней после замогильского боя из Окатьева в лагерь пришел связной.

— Мне бы комиссара, — попросил он.

Чернов вышел навстречу.

— Товарищ комиссар, — начал паренек. — У нас в деревне какие-то люди. Просятся, чтобы их к партизанам провели.

— А откуда они, кто такие? — спросил комиссар.

— Говорят, что из Пскова, от какого-то Быкова.

— Ну что ж, тогда веди, только осторожно. Смотри, чтобы полицаи не заметили. Посмотрим, что нам наши подпольщики дают, — распорядился Чернов.

Людей приняли, проверили данные им явки. Вскоре они были проверены и на деле. Большинство из них были комсомольцы, молодежь, семьи которых по разным причинам застряли в оккупированном Пскове. Не желая работать на немцев, они любыми путями искали связи с подпольщиками и партизанами. Тех, кого нельзя было использовать в городе, Быков направлял в партизанский отряд.

Подпольный центр псковского горкома партии действовал в тяжелых условиях. Гестаповские ищейки и русские предатели рыскали днем и ночью в поисках подполья. Одной из подпольных групп псковских коммунистов руководил старый большевик, участник гражданской войны, член партии с 1923 года, Быков. С ним Чернов был знаком еще до финской кампании. Встречались в горкоме и на партийных собраниях. Теперь Быков был в подполье. Он спасал людей от угона в Германию, отправлял их в партизанские отряды. Так подпольщики-коммунисты сберегали самое ценное — кадры, укрепляли единый фронт борьбы с врагом у него в тылу. В каждой деревне, где проходили партизаны, оставались свои люди. Сергей Андреевич разъяснял народу гнусную политику гитлеровцев. Нити партизанских связей в деревнях становились настолько крепки, что гитлеровцы еще только занимали какую-нибудь деревню, а в партизанский отряд уже прибегали связные — колхозники — и сообщали об этом.

Народ под руководством коммунистической партии встал на защиту отечества.

* * *

В комендатуре Полновского района царило волнение. Комендант, майор Крегель, не знал, что делать. Четыре, грузовика убитых гитлеровцев было привезено ночью в район, и только четырех убитых партизан нашли каратели на месте боя.

Их трупы тоже были доставлены в Полну. Убитых партизан положили в саду около комендатуры. Немцы надеялись, что кто-либо из местных жителей опознает убитых и, таким образом, удастся найти их родных и близких, может быть даже выяснить некоторые связи. Обер-лейтенант Генрих Рой, исполнявший должность начальника гестапо и начальника контрразведки Полновского района, распорядился поставить около трупов партизан шпика из местных полицаев-предателей для наблюдения над теми, кто будет подходить к мертвым.

Распорядившись таким образом, майор Крегель и Генрих Рой начали снова ломать головы, — что же делать с убитыми? В бою с партизанами погиб личный друг Геринга, майор Гинзбург, командовавший кавалерийским карательным соединением. Кроме него, было убито еще одиннадцать офицеров. А солдат в бою было потеряно свыше шестидесяти! Хоронить всех на глазах у местных жителей — значило бы показать силу партизан. Что делать? И тут родился хитрый план.

За околицей районного центра Полны было быстро организовано «военное кладбище». Ночью, под покровом темноты, на нем тайно были закопаны все немецкие солдаты, убитые в бою под Замогильем. А на следующий день на этом же кладбище со всеми почестями торжественно похоронены офицеры.

Никогда не забудут жители Полновского района этих похорон, траурную процессию, шествовавшую по улицам от комендатуры к новому кладбищу. Двенадцать гробов в сопровождении траурного эскорта были привезены на кладбище и торжественно преданы земле.

А то, что накануне ночью на этом кладбище были тайком зарыты десятки солдат, скрыть все равно не удалось. Разговоры об этом шли в каждом доме. И, как всегда водится в подобных случаях, число убитых даже преувеличивалось. Жители Полны и ее окрестностей говорили о том, что партизаны положили под Замогильем не десятки, а сотни гитлеровцев. И, еще больше уверовав в силу народных мстителей, с нетерпением ждали вестей об их новых подвигах, готовы были помогать партизанам во всем.

Командование же Полновского района, напуганное такой крупной неудачей карательной экспедиции против партизан, решило действовать путем шпионажа. Было решено заслать в ряды партизан своих людей, прошедших специальную школу.

Обер-лейтенант Рой обратился в главный штаб, находившийся в городе Тарту в Эстонии, с просьбой прислать в его распоряжение четырех шпионов, имеющих специальное разведывательное образование. Их он намеревался заслать в партизанские отряды.