НА ОСТРОВЕ БЕЛОВЕ.

В июле 1943 года, когда отряд Николаева получил важное задание от штаба партизанского движения, нужно было наладить связь с партизанскими группами, действовавшими на территории Эстонии, и сделать это в самый короткий срок.

Перед командованием отряда встал вопрос, — кого послать? От такого поручения не отказался бы любой, но нужен был человек, знающий и местность, и обычаи жителей, и эстонский язык.

Решено было послать командира взвода, лейтенанта Николая Назарова. Он был из семьи рыбаков, живших в Эстонии, хорошо знал язык и даже лицом был несколько похож на эстонца. Вдобавок, его брат, инвалид финской войны, жил и рыбачил в деревне Корлы, на берегу Псковского озера. Увечье помешало ему уйти с Красной Армией, но, и оставшись на оккупированной территории, он служил Родине чем мог, активно помогал партизанам.

Достали нужные документы, снарядили лейтенанта в путь. Назаров же, со своей стороны, попросил об одном: отпустить ему в помощь Петьку Дерова.

— Вдвоем веселее будет, — коротко сказал он Петьке.

Мальчик был довольнехонек, что идет на такое серьезное задание.

Получив всё, как полагалось, для дальнего пути, маленькая группа двинулась в путь.

— Дядя Коля, — удивленно спросил перед выходом из отряда Петька, — а оружие? Гранаты, автоматы?..

— Эх, Петя, — ответил Назаров, — понимать надо! Теперь мы с тобой не бойцы, а мирные крестьяне. На этот раз придется без стрельбы.

На второй день, к вечеру, подошли к деревне Корлы, Остановились в лесу.

— Ну вот и пришли, — сказал Назаров мальчику. — Здесь, Петя, я родился, здесь провел детство. Здесь и за девушками начал ухаживать — добавил он, засмеявшись, — отсюда и на флот служить пошел. В этих краях вся моя родня живет, и брат мой здесь. К нему и пойдем. Только сначала заглянем к здешним партизанам. Командир их отряда — мой давний дружок. Где-то они здесь, поблизости. А братуха с ними связь держит. Он нас и сведет туда. Надо только дождаться темноты.

Укрывшись в густом подлесье, задремали. Когда совсем стемнело, Назаров тронул прикорнувшего возле него Петьку.

— Слушай, Петя, ты подождешь меня здесь, а я быстренько схожу к брату, приведу его сюда.

И Назаров исчез в кустах.

Брать с собой в деревню Петьку он не хотел. Кто его знает, — может, там каратели или еще что? «Пусть лучше посидит в лесу полчасика, целее будет», — подумал Назаров, шагая к отцовскому дому.

Сколько прошло времени, Петька не знал. Но вот послышались осторожные шаги. Мальчик вскочил на ноги и стал всматриваться. Кустарник раздвинулся, и на поляну вышел Назаров с каким-то мужчиной.

— Здесь, Петро? — тихонько окликнул лейтенант. — Ну, знакомьтесь.

Брат Назарова протянул руку, вглядываясь в Петьку в темноте.

— Что ж это ты, Николай, ребенка с собою на такое дело берешь? — укоризненно сказал он.

Петька готов был обидеться, и Назаров будто почувствовал это.

— Ты, Семен, повежливее, — серьезно сказал он. — По росту не суди. Друг мой, Петр Деров, — партизан, в бою проверенный. Сам понимаешь, на такое задание командование кого попало не пошлет.

У Петьки отлегло от сердца. Вот как о нем говорит такой боевой командир, как лейтенант Назаров!

Шли по лесным тропинкам. Вот высохший ручей.

— Отсюда еще один километр, и овраг будет, а там землянки, — тихо пояснил брат Назарова.

А Петька всё примечал, всё запоминал дорогу, Может, понадобится.

Остаток ночи провели в отряде. Назаров долго беседовал о чем-то с командиром, Ивановым. Под утро вернулись к деревне Корлы.

— Теперь — на задание, Петя, — сказал Назаров.

Семен Назаров достал лодку, залатанный парус, трехстенную сеть, собрал им в дорогу еды.

— Садись за руль, Петя, — предложил лейтенант и показал Петьке, как управлять лодкой. Вернувшись к брату, он о чем-то заговорил с ним так тихо, что мальчик не мог расслышать ни слова.

Братья пожали друг другу руки. Назаров прыгнул в лодку и оттолкнулся веслом. Тихо покачиваясь на волнах, лодка пошла по озеру. Дул слабый ветер, почти не наполнявший парус. Назаров сел на весла. Под его сильными взмахами лодка ходко пошла к острову Белову.

Приблизившись к берегу острова, остановились, спустили парус.

— Что ж, Петя, давай сети закидывать. Пусть ловится рыба, большая и маленькая, — предложил Назаров и весело рассмеялся, показывая белые ровные зубы.

Вдоль берега стояли рыбачьи лодки, развешенные на шестах сети сушились на солнце. На берегу возились ребятишки, около сетей и лодок тоже виднелись люди.

Назаров ловко закинул сеть неподалеку от высоких тростников, потом, закурив, сел рядом с Петькой и сказал:

— А теперь, Петро, действуй ты.

— Я готов, — бойко ответил Петька.

— Слушай же… — Назаров положил мальчику на плечо тяжелую руку. — Пойдешь на берег и узнаешь, какая вообще обстановка, сколько полицаев, какой староста — собака или хороший человек. В общем, посмотришь всё. А после этого иди туда. — Назаров показал в конец острова, где на холме виднелся белый домик. — Войдешь и спросишь Никиту Степановича. Если он дома, — передай ему привет от Николая Назарова. А если он спросит, когда Назаров сам будет к нему в гости, — отвечай: «Когда, не знаю, но, наверное, скоро». Вот и всё. После этого уходи обратно на берег, а я буду рыбу ловить на этом месте. Понял?

— Всё понял, дядя Коля.

— Ну, тогда иди, Петро!

И Назаров направил лодку к острову, а когда Петька выскочил, поднялся на берег, снова сильным толчком весла отпихнул лодку и исчез в густых камышах. Никто не обратил внимания ни на лодку с рыбаком, ни на вылезшего на берег мальчика. Петька потихоньку пошел в гору. Поднявшись, он увидел группу ребят-подростков, сидевших на разбитой лодке подле большого дерева.

«Подойти, что ли? — подумал Петька. — Подойду!» Ребята притихли и повернулись в сторону чужака. Сын старосты. Степка, задиристо подбежал к Петьке и проговорил:

— Эй ты, чучело, откуда к нам пришел?

Петька сердито посмотрел на высокомерного нахального парнишку и подумал: «Ну, наверно, драка будет». У него самого тоже закипало в груди.

— А тебе какое дело? — ответил он. — Ты что здесь— хозяин, что ли?

— Может, и хозяин. Говори, когда спрашивают, — наступал Степка. — Откуда пришел? Не будешь говорить, — по носопырке получишь.

Ребята обступили Петьку. Один из них, щупленький и белесый, тихонько толкнув Петьку, сочувственно проговорил:

— Говори. Это сын старосты. Говори, а то хуже будет. Пока Левки нет, — он у нас за старшего.

Тем временем Степка Есё настойчивее наступал на пришельца.

— Ну что, скажешь? — И, размахнувшись, рукой зацепил Петьку по носу.

Петька отшиб в сторону Степкину руку и, грудью надвигаясь на задиру, угрожающе сказал:

— Смотри, как бы ты сам не получил по носопырке.

О, если бы Петька мог дать хорошенько этому наглецу! Но нельзя — можно всё испортить. Ведь не драться же он пришел сюда, а по серьезному делу.

Но не успел он опомниться, как Степка залепил ему пощечину.

— На, получай!

— Ну, сволочь, держись! — только и сказал Петька и с размаху дал головой Степке в грудь. Тот упал. Одно мгновение— и Петька уже сидел верхом на противнике и молотил его кулаками. Никто из ребят не помогал Степке. Обступив дерущихся кольцом, они наблюдали за битвой, давая советы: «Дай ему, дай! Дай еще раз!».

Изловчившись, Степка скинул Петьку и сам оседлал его, награждая тумаками. И снова был сброшен. Мальчики, сцепившись клубком, катились вниз по откосу. Силы были приблизительно равны. Наверху оказывался то один, то другой. Вдруг Петька услышал крики мальчишек: «Левка бежит!».

— Ну, теперь Левка драться начнет! — воскликнул щупленький.

Растолкав ребят, Левка крикнул:

— Кто дерется? За что?

Мальчишки ответили ему вразнобой:

— Степка с каким-то незнакомым… Мальчишка, черт, ловкий. Как даст Степке головой, как даст кулаком под ложечку!

Петька, прижимая Степку к земле, поднял голову. Разбежавшийся к дерущимся Левка опешил, остановился, как вкопанный, глядя на Петьку. А Петька, замахнувшийся уже на противника, лежавшего снизу, так и остался с занесенным кулаком.

— Петька, ты? Откуда, Петя?

— Зозуля!?.

— Я, Петька, я…

Зозуля подбежал к Петьке и схватил его за руку.

— Здорово, Петя! — И, сильно толкнув ногой лежавшего на земле Степку, строго сказал — Чего дерешься, сволочь?

— Да я что… ничего, — оправдывался Степка.

— Мирись сейчас же! — приказал Зозуля. — Проси прощенья, если ни за что драться полез. Помиритесь, и никому ни слова. Батьке — ничего не говорить. Я тебе, задира, еще сам морду намылю.

— Да я ж не знал, Левка, что это друг твой, — продолжал оправдываться Степка. — Чего же он не сказал.

— «Не знал… не знал…» — передразнил его Зозуля. — Так знать надо, а то сам по носу получишь.

Петька, не спуская глаз со Степки и Зозули, удивлялся. Ну и переменился Зозуля за год их разлуки! Стал как взрослый. Даже чуб отрастил такой же, как у отца на той фотографии, что Петька видел во Пскове.

А Зозуля, обратившись к Петьке, виновато попросил:

— Петь! Ты прости Степку. Парень он задиристый, но хороший, — и, перейдя на деловой тон, спросил тут же — А ты как сюда попал?

— Да я живу с дядей, рыбачу с ним. Вот и заехали на Белов, — небрежно ответил Петька, подумав: «Черта с два скажу сейчас правду. Кто их знает, что за ребята. Лучше уж поосторожнее».

И Зозуле, и другим ребятам объяснение показалось вполне естественным.

— Это твои друзья, что ли? — в свою очередь спросил Петька, отряхивая одежду от налипшего на нее мусора.

— Да, — ответил Зозуля. — Ничего ребята, но всё-таки не то, что были в Пскове. Трусоваты малость. Полицаев боятся страсть как! Тут есть один такой, просто ни за что плетью порет. Не поклонится какая-нибудь баба, — сразу ошпарит. Ух, негодяй! А плеть ему, с тремя хвостами, комендант дал. Полицай-то — кулак бывший, продажная собака!

Мальчики помолчали.

— Петька, ты, верно, есть хочешь, — спросил Зозуля. — Пойдем к нам. У нас рыбы вдоволь, хоть и хлеба нет.

— Очень хочу, — соврал Петька, решив, что момент удобен для того, чтобы отделаться от компании остальных ребят.

— Тогда идем, — предложил Зозуля и, обернувшись к остальным, прибавил — Играйте без меня, я скоро приду.

— Ты что же, вроде командира у них? — спросил Петька, когда они отошли от мальчишек.

Зозуля помедлил, важно высморкал свой курносый нос и сказал:

— Командир и есть. Слушают меня — во! Стоит приказать, — мигом сделают. Как на войне.

И он взглянул на Петьку, как бы ища его одобрения.

— Понимаю, — серьезно ответил тот. — Так и надо.

Петька решил, что сейчас самое удобное время расспросить Зозулю обо всем, что его интересовало.

— Слышь, Зозуля, — начал он, помолчав. — А с кем живешь ты здесь? С мамкой, что ли?

Зозуля запнулся и ответил не сразу.

— Нет… в Пскове осталась, — тихо сказал он, помедлив.

— С кем же?

— С дядей Никитой живу. Брат папин. Я тебе говорил о нем; помнишь, всё сюда собирался? Он рыбак.

— А спокойно тут? Наверно, тоже солдат много? — начал хитрить Петька.

Зозуля рассмеялся.

— Раз-два и обчелся! Комендант хромой да три солдата. Только те, как быки, здоровые. И еще полицая два.

Один — эстонец, а другой русский, про которого я говорил. Козлом его дразнят. Вот этот Козел — собака, каких мало. Страшно дерется.

— А как староста? — продолжал расспросы Петька.

— Этот тоже хорош гусь, перед немцами выслуживается. Степка с ним не ладит, — ты не думай, а то мы бы не дружили. У него вот мать хорошая, а батька дрянь. Конечно, партизан побаивается, особенно не лезет к гитлеровцам. Да, Петь, а ты партизан нашел? Помнишь, всё к ним уйти собирался?

— Да нет. У меня тоже дядя отыскался, к себе взял. Как ты, рыбачу с ним.

— Рыбачишь, говоришь? Ну-ну… А вот, — прервал вдруг разговор Зозуля, — видишь, домик на горе. Вон там, за деревьями, в конце озера… Вот там я и живу.

Петька с удивлением и радостью увидел, что Зозуля указывает как раз на тот беленький домик, куда его направил Николай Назаров.

— С кем ты там?

— Да я же тебе говорил, что с дядей Никитой. Он моему папке брат родной. Ох и сильный!.. Как возьмется за лодку, один на берег вытащит. А другие и вдвоем не могут, — с восторгом рассказывал Зозуля. — Знаешь, Петь, дядя у меня хороший. Научил меня под парусом ходить, сеть ставить. Всё сам делаю. Дядька у меня… Постой, а вот и сам он идет. Только что с озера пришел, с ловли.

Петька увидел, как с берега в гору поднимался крупный коренастый мужчина, легко неся на плече большую корзину с рыбой.

— Побежим поможем, — предложил Зозуля и бегом пустился под гору.

Петька последовал за ним. Он решил сразу сказать дяде Никите то, что наказывал ему Назаров, и, приблизившись к рыбаку, спросил, не дожидаясь, пока их познакомит Зозуля.

— Вы будете Никита Степаныч?

Рыбак, не отвечая, пристально разглядывал его. Петька почему-то смутился и покраснел.

— Я буду Никита Степаныч, — наконец ответил рыбак. — А ты кто и что тебе надо?

— Вам кланяется Николай Назаров.

Бровь рыбака приподнялась. Он продолжал внимательно разглядывать стоявшего перед ним смущенного мальчугана. Потом спросил в свою очередь:

— А когда будет сам ко мне в гости Николай Назаров?

— Когда, — не знаю, но, наверно, скоро, — бойко ответил Петька.

— Что ж, тогда пока иди ко мне, гостем будешь. Рыбкой угощу.

— Вот видишь, я тебе говорил, что всё будет хорошо! — доверительно обратился Зозуля к Петьке и, тронув дядю Никиту за рукав, сказал — Дядя, это мой друг хороший еще с Пскова. Хотел к партизанам попасть, да не нашел. Теперь тоже рыбачит с дядей.

— Вот и ладно, что у тебя друг такой. Я с его дядей знаком, — ответил рыбак, трепля Зозулю за чуб и хитро поглядывая на Петьку.

Петька досыта покушал свежих окуней, попил молока. Хорошо ему было среди этих простых гостеприимных людей. Как дома. Да еще рядом такой славный друг — Зозуля. Если бы только он не принимался то и дело расспрашивать Петьку, не думает ли он всё-таки попасть к партизанам.

— Ведь ты понимаешь, Петька, что это за люди! И боятся же их немцы! Даже здесь, на острове, все время про партизан говорят.

Петька молчал и вздыхал про себя. Всё бы рассказал, — да что он за разведчик партизанский, если будет болтать! Зозуля, верно, от страха языка бы лишился, если бы всё узнал. Но нет уж! Друг-то он друг, а если невзначай проболтается?..

И Петька, делая равнодушный вид, продолжал спокойно беседовать с Зозулей.

— Да, быть партизаном, наверное, очень здорово, — без особого увлечения отвечал он. — Я про них много слышал от одного человека.

— А ну, расскажи, — загорелся Зозуля. — Смелые, никого не боятся, да? Да что ты мямлишь, как вареный?

Время шло, и Петька решил, что ему пора возвращаться. Он хотел было поблагодарить дядю Никиту и попрощаться с ним, но того не было Оказывается, покушав, он сразу ушел из дому.

— Петь, я тебя до берега провожу, — настаивал Зозуля.

— Ой, лучше не надо. У меня дядька, знаешь, какой строгий! Страх не любит, когда я с ребятами шатаюсь. Лучше в другой раз…

Выйдя на берег, мальчик остановился и огляделся. Всё кругом тихо, никого не видно.

Но тут камыши раздвинулись, и лодка, с сидевшим в ней Назаровым, скользнула к берегу.

Петька прыгнул в нее, и лодка снова ушла в камыши. Назаров знаком велел Петьке молчать и, только когда они отъехали подальше от берега и хорошо замаскировались в густых камышах, спросил:

— Ну, что? Порядок?

— Порядок! Всё узнал.

И Петька подробно рассказал всё, что слышал и видел. Конечно, не забыл сообщить, что встретил своего друга Зозулю, который живет в том самом маленьком домике, куда Назаров велел сходить, и оказался племянником самого Никиты Степановича.

— Хорошо, молодец, — похвалил Назаров Петьку. — А теперь давай рыбу ловить. Неудобно к людям идти без гостинца.

Поздно вечером к домику рыбака Никиты поднимались Назаров и Петька, нагруженные корзинами со свежей рыбой. Навстречу им вышел Никита Степанович. Назаров и беловский рыбак долго жали друг другу руки.

— Ну что, жив пришел? — только и сказал Никита.

— Жив, как видишь, — ответил Назаров, — и врагов бью.

— Ну и слава богу. Бей на здоровье! — промолвил Никита Степанович и повел Назарова не в домик, а сарайчик, стоявший неподалеку от дома.

Так началась жизнь Петьки на острове. Назарова не было ни днем, ни ночью. Только изредка он возвращался на сеновал, где ночевал Петька, и вскоре снова уезжал куда-то на эстонскую сторону с Никитой Степановичем.

Ну, а Петька с Зозулей весь день носились по острову. Ходили на разрушенный рыбный завод. Зозуля, качая головой, поддавая ногой ржавые пустые консервные банки, говорил:

— Ничего здесь больше не осталось, а до войны вот работа шла! Дядя Никита был здесь заведующим отделом рыбных консервов. Мы с мамой и папкой приезжали в отпуск, так он, бывало, всяких шпрот приносил. Вот вкусные были!

— Ничего, — отвечал Петька, — скоро разобьем фашистов, снова жить будем хорошо.

— Да, так и дядя Никита говорит. Скорей бы, говорит, Гитлера прогнать, а завод наш мы снова отгрохаем в пол года, да еще лучше, чем был.

Иногда мальчики перебирались на лодке на острова Талабск и Талабенец.

Однажды, вернувшись на остров Белов, Зозуля повел Петьку к церкви.

— Пойдем на колокольню, — предложил он. — Оттуда всё озеро видно до Пскова, как на ладони.

Побыв на колокольне, ребята спустились вниз.

— А теперь в подземный ход пойдем и выйдем на берег, — сказал Зозуля и, приподняв четырехугольную плиту в углу полутемного церковного притвора, показал начало подземного хода.

— Полезли, не бойся, я все ходы там знаю и тебя научу разбираться.

Ребята долго лазили по подвалам церкви, из которых действительно можно было выйти прямо на берег озера.

Но вот Назаров закончил свои дела. Пора было двигаться обратно. Петьке даже немного жаль было расстаться с Зозулей. Но так надо было.

Уже вечерело, когда Назаров, забрав узелок с едой, весла и парус, направился к лодке. Мальчики следовали за ним, чуть поотстав.

Подойдя к лодке, Назаров столкнул ее на воду и начал устанавливать парус.

В эту минуту вдали показалась целая процессия. С горы к лодкам шествовал комендант, в сопровождении солдат, полицаев и старосты. Опасаясь партизан, он нигде не появлялся без этой свиты.

Когда комендант со своими спутниками поравнялся с лодками, Назаров снял шапку и изобразил нечто вроде поклона.

Комендант даже не взглянул на него. Прошли и остальные. Шествие замыкал полицейский, известный беловским жителям под кличкой Козел.

Проходя мимо лодок, он равнодушно глянул на Назарова и остолбенел. Замер, впившись в него яростным взглядом, и Назаров. Партизанский командир и полицай-предатель узнали друг друга.

В первый год войны Козел стал полицейским в деревне Большое Загорье Карамышевского района. Там ой выдал гестаповцам группу партизан и колхозников, которых замучили потом в Псковской тюрьме.

Долго охотился за ним Назаров с товарищами, но Козел был осторожен. Он ушел в Псков, а затем получил назначение на остров Белов, где вскоре проявил себя во всей красе, как самый ярый помощник гитлеровцев.

— Вот и встретились, наконец! — с ехидной улыбкой произнес Козел, шагнув к Назарову.

— Встретились, сволочь! — ответил Назаров и, сделав быстрый прыжок, ударил полицейского в висок тяжелым свинцовым грузилом.

Полицейский, обливаясь кровью, упал на песок. Солдаты бросились на Назарова. Ему удалось свалить двух из них на землю, но третий подставил ему ногу и толкнул в спину.

Назаров упал. На него навалились, скрутили руки и повели.

* * *

Назарова не били, не допрашивали. Только сразу посадили в холодный каменный подвал без окон, с железной дверью. Это была так называемая «комендантская кутузка». Находилась она в сотне метров от комендатуры. Часового у дверей не ставили. Порядок в кутузке проверял дежурный комендатуры.

Но на этот раз комендант строго приказал поставить специального человека к дверям арестантской.

Стеречь как следует, — строго приказал он унтер- офицеру. — Допрашивать буду я сам.

Отдав эти распоряжения, комендант отправился домой — отдохнуть и успокоиться. Когда он, прихрамывая, ковылял по улице, невеселые мысли роились у него в голове.

Страшно жить на русской земле. Не знаешь, откуда ждет тебя удар, если не гранатой, так топором или дубиной. «Все они смотрят на нас, как волки… На глазах убит лучший полицейский!».

Только поужинав и отдохнув с полчаса, комендант почувствовал себя в силах приступить к допросу.

Но допрос Назарова не дал коменданту ничего интересного. Назаров заявил, что он — житель деревни Пупково. Он назвал именно эту деревню, зная, что она дотла сожжена немцами и все жители ушли в леса, в партизанский лагерь. В случае чего — нет ни одного свидетеля, который бы мог опровергнуть его слова.

На вопрос коменданта, «почему он убил полицая», Назаров ответил, что у него еще раньше, при советской власти, были с Козлом личные счеты.

— Собака он был, а собаке — собачья смерть! — проворчал Назаров, исподлобья глядя на коменданта и притворяясь простым и грубоватым парнем.

Игра удалась. Убийство из мести, сведение старых счетов, — решил комендант. Ерунда.

Однако это всё же неплохой случай, чтобы хорошенько припугнуть всех этих мужиков и показать им, что немецкие власти не допускают нарушений закона и порядка. Комендант распорядился, чтобы все жители острова на утро следующего дня собрались на площади, подле церкви, где будет казнен бандит, убивший полицейского.

* * *

Назарова втолкнули обратно в подвал, не развязав ему рук. Так приказал комендант. Прислонившись к холодной каменной стене в углу погреба, Назаров задумался.

Вот и всё. Конец. Как глупо попался!

Ох, если бы в этот момент был под рукой автомат или хотя бы пистолет! Тогда ушел бы. А теперь — конец. Завтра — расстрел.

«Но где же Петька? — мелькнуло вдруг в голове. — Куда он девался? Почему я его не видел, когда меня вели солдаты? Задержался у Никиты Степановича, остался цел или тоже схвачен?».

— Эх, Петя, Петя!.. Прав ты был, когда говорил: «А оружие, дядя Коля?»— чуть слышно прошептал Назаров. Осторожность соблюдали! Вот тебе и осторожность. Черт его знал, этого полицая, что он здесь окажется. Жив ли, собака? Уж лучше бы сдох, — не так обидно было бы отвечать. Комендант на вопрос об этом промычал что-то непонятное… А если Козел жив? Ведь он — первый свидетель, что я партизанский командир!

И снова тревожные думы полезли Назарову в голову.

Бессильная злоба на самого себя, на собственную горячность… Надеяться не на кого. Никита вчера уехал на эстонскую сторону. Единственный, кто мог бы помочь, — Петька. Но где он? Да и видел ли Петька, когда его, Назарова, забрали гитлеровцы?