Глава IX. Невозможное возможно. В 1948 году Эрл В. Шаффер, молодой человек, недавно уволившийся из армии, стал первым, кто смог за одно лето совершить путешествие по Аппалачской тропе от начала до конца. Не имея палатки и ориентируясь исключительно по карте, он находился в пути 123 дня, с апреля по август, проходя в среднем 27 км в день. Совершенно случайно, пока он путешествовал, журнал «Новости Аппалачской тропы», принадлежащий Комитету по Аппалачской тропе, опубликовал большую статью, написанную Майроном Эвери и редактором журнала Джином Стивенсоном, в которой объяснялось, что путешествие по тропе из конца в конец представлялось невозможным. Та тропа, по которой шел Шаффер, совсем не походила на расчищенный и аккуратный путь, каким мы видим его сегодня. Хотя с момента полного завершения тропы тогда прошло только 11 лет, уже к 1948 году о ней стали постепенно забывать. Шаффер обнаружил, что большая часть тропы либо покрылась дикими зарослями, либо была вообще расчищена из-за масштабной заготовки леса. Укрытий было мало, зарубок на деревьях вообще не было. Ему постоянно приходилось пробираться сквозь запутанную цепь гор, либо же он сбивался с пути, когда тропа разветвлялась. Иногда он выходил к шоссе и понимал, что находится в нескольких километрах от нужного ему места. Он не раз обнаруживал, что местные либо не знают о существовании тропы, либо если и в курсе, то удивляются, узнав, что она простирается от Джорджии до Мэна. Часто к нему относились с подозрением. С другой стороны, в отличие от наших дней, даже в самых замшелых деревушках тогда почти всегда был магазин или кафе. И обычно, когда Шаффер сходил с пути, он мог быть уверен, что сможет поймать местный автобус и доехать до ближайшего городка. Хотя за четыре месяца ему не попался ни один путешественник, на тропе существовала другая реальная жизнь. Он часто проходил мимо небольших ферм и хижин или встречал пастухов, пасущих скот на залитых солнцем вершинах гор. Все это теперь давно в прошлом. Сегодня Аппалачская тропа стала совсем дикой. Она одичала сама по себе, а точнее, по распоряжению, так как многое из того, что встречалось Шафферу на его пути, было позднее в принудительном порядке раскуплено. В 1948 году на востоке Соединенных Штатов имелось в два раза больше певчих птиц, чем сегодня. Деревья не были поражены болезнями, за исключением каштанов. Кизил, вяз, болиголов, бальзамическая пихта и красная ель произрастали в изобилии. Более того, в его личном распоряжении находились 3200 км тропы. Когда Шаффер в начале августа завершил свое путешествие, спустя четыре месяца со дня отправления, и доложил о своем достижении в главный офис комитета, никто ему на самом деле не поверил. Ему нужно было предоставить членам комитета фотографии и походный дневник, после чего пройти через «очаровательный, но тщательный допрос», как он выразился в своей книге-отчете о путешествии под названием «Весенние прогулки», пока в его историю окончательно не поверили. Когда же о путешествии Шаффера стало известно, его история привлекла немало внимания. Журналисты постоянно брали у него интервью, серьезную статью опубликовала National Geographic. Так Аппалачская тропа понемногу стала оживать. Но пешие путешествия всегда мало интересовали американцев, и в последующие несколько лет Аппалачская тропа была снова повсеместно забыта всеми, кроме некоторых твердолобых и эксцентричных личностей. В начале шестидесятых был предложен план по расширению живописного шоссе «Блю Ридж Парквэй» к югу от Грейт-Смоки-Маунтинс путем застройки южной части Аппалачского пути. Этот план провалился (из-за финансовых проблем, а не в знак чьего-либо протеста), при этом остальная часть тропы была либо кем-то присвоена, либо превратилась в изрытый колеями и страшно грязный маршрут, пролегающий через торговые зоны. В 1958 году, как мы могли видеть, южная часть тропы от горы Оглторп до горы Спрингер была отрезана от общего маршрута. К середине шестидесятых любой, кто внимательно следил за судьбой Аппалачской тропы, понимал, что отныне она представляет собой отдельные и совсем не связанные друг с другом клочки земли: одна часть в районе Смоки Маунтинс и в национальном парке Шенандоа, другая – в виде заброшенных троп – путь из Вермонта в Мэн, пролегающий по отдаленному национальному парку. В остальном же тропа была погребена под гипермаркетами и строящимися домами. Большая ее часть пересекала частные владения, и новые хозяева часто сводили на нет негласное право прохода путешественников по чужой земле, способствуя их беспорядочному и спешному перебазированию на оживленные шоссе или другие государственные дороги. Честно скажу, едва ли Бентон МакКей именно так представлял себе дикую лесную тишь. Можно было решить, что Аппалачская тропа снова обречена. Затем (и это была совершеннейшая случайность) министром внутренних дел США стал Стюарт Юдалл, который очень любил путешествовать. Согласно его распоряжению, в 1968 году был принят «Акт о национальных пеших маршрутах». Закон, хотя и весьма масштабный, был плохо проработан. Согласно закону, 40 233 км новых пеших маршрутов должны были быть проложены по всей Америке. Но, увы, большинство из них так никогда и не было построено. Однако строительство маршрута «Пасифик Крест» обеспечило будущее Аппалачской тропе, фактически дав ей статус национального парка. Также, начиная с 1978 года, было выделено 170 млн долларов на покупку частных земель, чтобы создать буферную зону посреди этой глуши. Теперь почти весь путь проходил через охраняемые природные территории. Всего лишь 33 км пути, менее одного процента от общей протяженности тропы, приходилось на государственные дороги. В основном на мосты и дороги, проходящие через города. Спустя полвека после путешествия Шаффера около четырех тысяч человек повторили его подвиг. Существует два типа походников от одного конца тропы до другого: те, кто совершает путешествие за один сезон (это зовется полным путешествием), и те, кто разбивает маршрут на части, то есть путешествует по секциям. Рекорд самого длительного путешествия по секциям составляет сорок шесть лет. Комитет по Аппалачской тропе не признает рекорды скорости, объясняя это тем, что это не в духе их предприятия, но людей это не останавливает. В восьмидесятых человек по имени Уорд Леонард, с полным рюкзаком на спине и без экипажа поддержки, прошел тропу за 60 дней и 16 часов – невероятное по своему масштабу достижение, если учесть, что на машине эту дистанцию можно проехать за пять дней. В мае 1991 года «супербегун» Дэвид Хортон и непоколебимый Скотт Грирсон отправились в путь с разницей в два дня. У Хортона была целая сеть из экипажей поддержки, ожидающих его на пересечении дорог и других стратегически важных мест, поэтому с собой у него была лишь бутылка воды. Каждый вечер машина увозила путешественника в мотель или в частный дом. Он преодолевал 61 км в день, пробегая по 10 или 11 часов. В это время Грирсон просто шел, но ему удавалось идти не менее 18 часов в день. На тридцать пятый день в Нью-Гэмпшире Хортон в конечном счете обогнал Грирсона и достиг своей цели за 52 дня и 9 часов. Грирсон же дошел до конца пути только через пару дней. Полное путешествие совершили самые разные люди. Один мужчина прошел тропу в восьмидесятилетнем возрасте. Другой прошел этот путь на костылях. Слепой мужчина по имени Билл Ирвин прошел тропу с собакой-поводырем и в процессе упал по приблизительным подсчетам пять тысяч раз. Пожалуй, больше всего прославилась и получила внимание журналистов и писателей «бабуля» – Эмма Гейтвуд, дважды покорившая тропу, уже когда ей было прилично за шестьдесят. И это, несмотря на свою эксцентричность, плохую экипировку, некую неразумность (серьезную неразумность, если быть откровенным, но не хочу показаться недоброжелательным) и опасность для самой себя (она постоянно сбивалась с пути). Моим любимчиком, однако, является парень по имени Вудро Мерфи из Пепперелла, что находится в штате Массачусетс, который совершил полное путешествие летом 1995 года. Он бы в любом случае стал моим любимчиком, хотя бы потому что его зовут Вудро, но он мне особо полюбился после того, как я прочитал, что он весил 158 кг и решил отправиться в путешествие, чтобы сбросить лишний вес. В первую неделю своего пути он проходил всего по пять миль в день, но не сдавался, и уже к августу, когда он достиг своего родного штата, Мерфи ускорился до дюжины миль в день. Он сбросил 24 кг – сущая ерунда, если учесть все обстоятельства, и намеревался проделать этот путь снова на следующий год. Большая часть непрерывно путешествующих доходит до горы Катадин, затем разворачиваются и отправляются обратно в Джорджию. Они просто не могут перестать идти, что заставляет задуматься. На самом деле чем больше читаешь о полных путешествиях, тем сильнее не перестаешь удивляться. Взять, к примеру, слепого Билла Ирвина. После похода он сказал: «Мне никогда не доставляло удовольствия все, что касалось пешего путешествия. Я просто был вынужден это делать. Это не мой личный выбор». Или Дэвид Хортон, «супербегун», который установил рекорд скорости в 1991 году. Хортон, согласно его словам, был «умственно и эмоционально раздавлен», а большую часть пути в Мэне он провел безудержно плача. Зачем же ты это делал тогда, дурачина? Даже старый добрый Эрл Шаффер стал отшельником в лесной глуши Пенсильвании. Поверьте, я не хочу сформировать у читателя представление, что путешествие по Аппалачской тропе сводит вас с ума, просто для этого нужно иметь особый характер. Хотелось ли мне забросить мою затею, если уж старушка в кедах, колобок Вудро и еще более 3900 других путешественников смогли добраться до Катадин? Если честно, то очень. Но я все равно намеревался пройти Аппалачскую тропу, просто я не собирался отшагать каждую ее часть. Представьте себе, что мы с Кацем проделали уже полмиллиона шагов. Пройти еще четыре с половиной миллиона не казалось нам столь существенным, чтобы проникнуться сутью этой идеи. Итак, мы поехали в Ноксвилль на такси с комичного вида водителем, взяли напрокат машину в аэропорту и после полудня направились к северу от Ноксвилля через почти забытый нами мир оживленного трафика, навесных светофоров, гигантских перекрестков, огромных знаков, а также мелькающих то и дело универмагов, заправок, магазинов уцененных товаров, центров переработки отходов, парковок и всего прочего. Даже спустя день в Гатлинбурге смена обстановки просто поражала. Помнится, я как-то читал, как допотопных индейцев из бразильских джунглей, которым был неведом мир за их пределами, вывезли в Сан-Паулу или в Рио, и когда они увидели здания, автомобили, пролетающие в небе самолеты, то все одновременно намочили в штаны. Теперь я их в какой-то степени понимаю. Контраст невероятно поразителен. Когда идешь по Аппалачскому пути, лес становится твоей вселенной, бесконечной и необъятной. Это все, с чем ты сталкиваешься каждый день. В конце концов, ничего другого ты себе и вообразить не можешь. Конечно, ты понимаешь, что где-то за горизонтом лежат могучие города, оживленные заводы, шоссе с интенсивным движением, но в этой части страны, где деревья покрывают ландшафт в обозримых пределах, балом правит лес. Такие городки, как Франклин и Хайавасси, и даже Гатлинбург, воспринимаются тобой как перевалочные пункты, удобно разбросанные по огромной вселенной леса. Но стоит сойти с тропы, сойти полностью и уехать куда-нибудь, как мы сейчас, начинаешь понимать, как же ты невероятно заблуждался. Горы и леса здесь всего лишь фон – знакомый, привычный и близкий, но не более важный и заметный, чем облака, проплывающие над горами. Вся настоящая жизнь теперь оказалась рядом. Она так или иначе затрагивала тебя: все эти заправки, «Валмартс», «К-мартс», «Данкин Донатс», «Блокбастер видео» – бесконечный парад коммерческой убогости, предстающий перед твоим взором. Даже Кацу было от этого не по себе. «Боже, какое уродство», – выдохнул он с удивлением, как будто ничего подобного раньше не видел. Я посмотрел, куда направлен его взгляд, и увидел огромный торговый центр с гигантской парковкой размером с прерию, после чего не смог с ним не согласиться. А затем мы одновременно намочили в штаны.