ЗАПАДНЫЙ КОПЕТДАГ.

…мы въезжа­ем… в те са­мые полутропичес­кие леса… (котор­ые) составл­ены из разнообразнейш­их по­род, сре­ди кото­рых наибол­ее бросаю­тся в гла­за испол­инские дубы, орешники и вязы, завитые виногра­дом, плющом и многими другими вьющи­мися растениями; местами колючая ежеви­ка, виноград и разные колючие кустарники образуют чащи, в полном смысле слова непролазные… (Н. А. Зарудн­ый, 1892) Пройдя Шестьдес­ят фарсанг­ов, ты достигн­ешь леса, где рас­тут различн­ые дерев­ья и те­кут чи­стейшие воды… Когда ты прой­дешь лес, ты ока­жешься в пустын­е… (Хорас­анская сказка)

«21 мая. Природа Западного Копетдага воистину уникальна. Являясь северо–западной окраиной Туркмено–Хора­санских гор, хребты Западного Копетдага распо­ложены так, что, сходясь к востоку, образуют ловушку, задерживающую осадки, при­ходящие с запада, со стороны Каспийского моря. Одновременно они отсекают холод­ный зимний и жаркий летний воздух пустыни Каракум, примыкающей к Копетдагу с севера. В результате в долинах Западного Копетдага форми­руется субтропический климат.

Условия увлажнения, микроклимат, растительность, а вслед за ней и животный мир здесь радикально отличаются от типичных пустынных ландшафтов. Это особен­но наглядно видно зимой. В предгорной пустыне в окрестностях Ашхабада или Ки­зыл–Арвата может быть двадцать градусов мороза без снега, с колючим ветром, не­сущим песок. В часе езды к югу, в Ходжакалинской долине, отгороженной от Караку­мов Передовым хребтом, ― около нуля. Еще в получасе езды на юг, за Сюнт- Хасар­дагской грядой, в долине Сумбара, может быть плюс десять. А еще южнее, за следую­щим хребтом, в послед­ней, перед иранской границей, долине Чандыра, ― райская тишь–благодать с устойчивой солнечной погодой, двадцатью градусами теп­ла, буднично жужжащими насекомыми и даже без намеков на морозы и ненастья. Весной и летом этот гра­диент проявляется в обратную сторону: в долинах Западного Копетдага никогда не бывает так убийственно жарко, как в Каракумах.

Эти уникальные климатические условия определили развитие удивительных по своему разнообразию фауны и флоры, включающих очень высокий процент эндеми­ков ― видов, обитающих только здесь. В ущельях Западного Копетдага еще совсем недавно произрастали девственные леса с уникальными видами диких плодовых де­ревьев, миндаля, инжира, грец­кого ореха, граната, винограда. На открытых про­странствах встречались дикие виды ржи, овса, пшеницы. Что воистину уникально ― многие из этих диких растений превосходили по качеству мировые стандарты культурных сортов.

Животный мир был под стать растительному: экзотические виды летучих мышей, малоизученных грызунов, тугайный олень, безоаровый козел, полосатая гиена, за­кавказский бурый медведь, туркестанская рысь, гепард, туранский тигр, переднеази­атский леопард, медоед, среднеазиатская выдра ― вот далеко не полный перечень одних лишь млекопитаю­щих, еще совсем недавно населявших эти края. Многие из них уже исчезли навсегда, другие лишь иногда заходят из Ира­на, численность тре­тьих неуклонно сокращается. Былое великолепие тает буквально на глазах…

Понятно, почему это место как магнит десятилетие за десятилетием притягивает сюда ботаников и зоологов всех специ­альностей из самых разных концов страны. Не случайно наш замечательный биолог Николай Иванович Вавилов, без преувеличен­ия, ― один из самых блистательных интеллигентов двадцатого столетия, выделил Западный Копетдаг как бес­ценный природный центр происхождения культурных рас­тений, основав в 1930 году в Кара–Кале Туркменскую опытную станцию всесоюзного института растениеводства (ТОС ВИР, в обиходе ―- просто «ВИР»).

Поразительно, как порой личность одного человека может влиять на жизнь многих и многих людей. Каждый раз, входя на станцию, я ощущал, что все здесь проникнуто связью с идеями и делами Вавилова. Продвинув на шаг вперед мировое расте­ниеводство, он помог удовлетворению жизненно важных нужд миллионов людей по всему свету, но сам был заморен голодом и издевательствами в саратовской тюрьме в 1943 году ― сталинские вертухаи ретиво отрабатывали свой холуй­ский паек».