Глава четырнадцатая. ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ.

Хотите больших неприятностей? Соберите в одной квартире всех своих друзей, врагов, знакомых, и… долго ждать не придется

Дом, семья, друзья, работа. Это не просто слова — сваи, забиваемые каждым человеком в зыбкую, быстро меняющуюся поверхность современной жизни. Основа строительства, которое будет продолжаться большую часть ее, до тех пор, пока человек не потеряет силу, не остановится, утомленный и обессиленный. Вот только не каждый, остановившись, сможет отдохнуть в просторном доме, с семьей, в кругу друзей, и пойти дальше. Может случиться так, что не будет дома — только болото с торчащими скелетами несбывшихся надежд. И устал ты потому, что барахтаешься в трясине, а рядом нет никого, кто мог бы протянуть руку. Ты — дряхлеющий, никому не нужный человек, идущий ко дну. И имя этой трясине — старость.

Медведев всю жизнь ценил дружбу, уважал семейные ценности как некие абстрактные, теоретические понятия. Жизнь его сложилась так, что по-настоящему он любил только одну женщину — работу Если работа мешает созданию семьи — ну ее, эту семью. Если друзья не могут обходиться без общения, а от него страдает работа — ну их, этих друзей.

Еще вчера он посмеялся бы даже над возможностью выбора между работой и… Да неважно чем! Работа, работа и еще раз работа — вот смысл его жизни, его семья, его лучший друг.

Но это было вчера, когда у него была любимая лаборатория, в которую он вложил всего себя без остатка, а сегодня?

Сегодня — болото! Захват лаборатории выбил его из привычной колеи и едва не вверг в беспросветное уныние. От хандры спасли зеленые глаза и прекрасное лицо, занимающие все его мысли.

Первые дни милая Галочка старательно обходила ученого мужа стороной, придумывала разные причины, отказывая настойчивому Медведеву во встрече. Однако ничто не вечно под луной, и лед растаял. Он в очередной раз посмотрел на часы. Сегодня у него свидание с самым милым существом на белом свете, с лейтенантом милиции Галиной Соколовой. Не встреча на пути домой, не разговор на крыльце, а самое настоящее свидание, пусть и в обеденный перерыв. Многодневный натиск увенчался успехом, девушка наконец-то сдала позиции, соглашаясь встретиться в неформальной обстановке.

Встреча было назначена на двенадцать часов дня в парке Горького, но уже с девяти он засуетился, как мальчишка, и стал готовиться к предстоящему свиданию. Подойдя к зеркалу в двадцать седьмой раз, внимательно оглядел слегка потрепанную годами, но в настоящий момент сияющую от удовольствия физиономию.

Неожиданно задребезжал телефон, стоящий на тумбочке в прихожей.

— Бейрут, — представилась трубка незнакомым голосом.

Знакомый ник, подумал Медведев, и только когда незнакомец проворчал что-то по поводу обыска в лаборатории, вспомнил, откуда знает необычное прозвище. Тут же перед глазами появилась и исчезла долговязая фигура одного из хакеров.

— Я вас помню, молодой человек, — произнес он, продолжая улыбаться своему отражению. — Чем могу быть полезен?

— Дмитрий Потемкин, — телефонная трубка на мгновенье замолчала, скрипнула и продолжила с легким, едва уловимым эхом. — Хотел бы встретиться. Если можно, у вас. Сегодня в середине дня.

— Жорка, брось трубку! Дай с человеком поговорить!!! — неожиданно взревел Бейрут, отчего профессор чуть было не выронил телефон.

Далеко, на пороге слышимости, возник резкий голос. Приблизился так, что можно было различать слова:

— Проснись, дурилкин, у тебя мобила в руках!

— А то я не знаю, что ты и на сотовый прицепиться можешь, — парировал Бейрут и тут же примирительно продолжил, — Да ладно, вижу, что не ты. Один черт, кто-то слушает. Наверное, это со стороны профессора.

— Вы закончили? — поинтересовался Медведев, встревая в разговор хакеров. — У меня важная встреча, именно сегодня, — добавил он, раздумывая. Хотел было отказаться, но вспомнив, что рандеву с Галочкой ограничено обеденным перерывом, согласился.

— В два часа у меня!

«Успею вернуться, — подумал, опуская трубку на аппарат, и ощутил непонятную тревогу. — Неужели действительно прослушивают?».

Телефон, услышав его мысли, согласно тренькнул и замолчал. Затем, уже не смущаясь, заверещал изо всех сил.

Профессор неохотно поднял трубку, будучи уверенным, что ничего хорошего в этот раз не услышит.

— Здравствуйте, Дмитрий Степанович, — подтверждая худшие опасения, произнес аппарат голосом полковника Коваля. — Мне необходимо с вами поговорить. Всего несколько вопросов. Не могли бы вы принять…

— Простите, но я занят, — не скрывая раздражения, оборвал он.

— Это не займет много времени. Я заскочу на пару минут.

— Знаете, чем отличается настойчивый человек от назойливого?

— Вразумите, ради бога, — съязвил Коваль.

— Наличием ума и уважения к окружающим, — закончил профессор и бросил трубку.

Телефон зазвонил вновь, и он, подняв трубку, без предисловий закричал:

— Я полагал, у вас нет только уважения к окружающим, но оказалось, нет и ума. Встречи не будет!

— Ну и ладно! Я и сама хотела вам это сказать, — произнес женский голосок.

Трубка напряженно помолчала несколько секунд, всхлипнула и противно загудела.

Медведев непонимающим взглядом уставился на аппарат, смотрел минуту, другую, затем, опомнившись, выключил. Звонила Галина.

«Позвоню и объяснюсь», — решил он. Быстро набрал номер и стал ждать, когда замолкнут длинные, перемешанные с сопением гудки. Ощущение постороннего внимания не проходило. Едва в сознании созрело решение положить трубку, как раздался щелчок, и женский голос произнес:

— Слушаю.

— Галочка, это Дмитрий. Простите негодяя, но день сегодня трудный. На работе проблемы, и вы как раз попали в тот момент, когда я обсуждал одну из них с сослуживцем, — торопливо забормотал Медведев, сжимая трубку и страшась услышать короткие гудки. — Вернее, обсуждал до того, как вы позвонили. Я думал, что это… — он замолчал, понимая, что окончательно запутался сам и наверняка запутал девушку.

— Дмитрий, я все именно так и поняла, не переживайте. Я не обиделась. Просто и у меня проблемы на работе. Я была вынуждена положить трубку, — Галина говорила спокойно, но в голосе проскальзывали напряженные нотки. — Вы меня извините, но сегодня мы не сможем встретиться: работы невпроворот, — виновато пояснила она и замолчала, ожидая реакции со стороны профессора.

— Может, попозже? Вечером? — взмолился Медведев, понимая, что выглядит жалко. Понимал, но ничего не мог с собой поделать.

— Извините, Дмитрий, но не сегодня. Я вам позвоню, — отстраненно произнесла Галина и положила трубку.

Медведев слишком сильно ждал эту встречу, чтобы так просто отказаться от нее. «Может, все-таки уговорю», — подумал он, осторожно нажимая кнопку вызова. Номер не отвечал, отнекиваясь короткими гудками:

— Ту-у! У-у! У-у!

Как только рука в очередной раз потянулась к клавиатуре, телефон зазвонил и включился сам.

— Знаете, чем отличается настойчивый человек от назойливого? — нервно спросила трубка, хихикнула и вновь противно загудела.

«Знакомый тип. Тьфу ты! Это же мой голос», — испугался профессор. Словно заблудившись в телефонных проводах, заданный им вопрос вернулся к нему через несколько минут. Вернулся в самый подходящий момент! Слишком подходящий, чтобы оказаться случайным. «Что же происходит? Прослушивают телефон — плевать, но зачем бравировать? Издеваются, отвлекают, пытаясь вывести из себя? Но почему именно сейчас? — Медведев лихорадочно перебирал все возможные варианты, но ничего не находил. Не от чего меня отвлекать — нет работы, нет идей, ничего. Вероятно, это как-то связано с мальчишками, но как? Пока не будет дополнительной информации, размышлять нет смысла». На этом он и остановился, решив дождаться двух часов. Галине больше звонить не стал, соглашаясь со слухачами. «Не будь назойливым, и все получится», — успокоил он себя, и от этой мысли стало легче на душе.

До встречи с хакерами оставалось еще много времени, и Медведев решил заняться тренингом. Оглядывая некогда поджарую фигуру критическим взглядом, он резко двинул себя кулаком в выпирающий живот. Совсем расслабился — живот растет, мышцы обвисли. А она молодая! Вспоминая себя в ее возрасте, он изобразил нечто похожее на стойку боксера, резко задергал руками, стараясь вытолкнуть из головы неприятные мысли. После нескольких рывков корпусом понял, что движения не так легки, как раньше, но прекращать занятие не стал и еще долго и упорно дубасил воздух с ожесточением, как если бы именно тот был виноват во всех сегодняшних неприятностях…

В прихожей раздался звонок. Медведев, вспотевший и утомленный, поторопился открыть дверь.

— Вы что, лошадь дома держите? — поинтересовался Бейрут, переступая порог. — Или с парфюмом облажались?

Взмыленный профессор улыбнулся и кивнул в сторону зала.

— Вы располагайтесь, а я с лошадью в душ на пару минут, — буркнул он, исчезая в ванной комнате.

Старая чугунная ванна с тихим радостным шелестом встретила ледяные струи. Раскаленные иглы обожгли покрасневшую кожу, заставляя каждую клетку организма сжиматься в тугой узел, превращая мышцы в стальную пружину. Странное состояние! Ты просто обязан умирать от усталости, а вместо этого едва не закипаешь от переполняющей тело энергии.

В прихожей снова задребезжал звонок. «Кто бы это мог быть? — Медведев дернулся, но хлопок входной двери опередил его движение. — Видимо, мальчишки уже освоились». По-собачьи встряхнувшись, он смахнул покрывающие тело мокрые капли, быстро оделся и поспешил к гостям.

Неестественной тишиной встретила его испуганная комната. Хмурые, нахохлившиеся мальчишки ютились на краю широкого дивана, бросая возмущенные взгляды в сторону стоящего у окна полковника, они о чем-то перешептывались.

Остановившийся на пороге зала профессор услышал за спиной знакомый агрессивный скрип кожаного пальто.

— Отставить, Ванькин! — приказал Коваль.

— Их в дверь, они в окно, — проворчал возмущенный Медведев и, падая в кресло, расслабленно махнул рукой в сторону дивана. — Располагайтесь, раз пришли.

Громадный Ванькин полностью загородив дверной проем, с интересом рассматривал комнату. Диван, два кресла, стол, старый, если не сказать старинный, приемник, при взгляде на который глаза здоровяка удивленно распахнулись.

Медведев в очередной раз подивился богатырским габаритам атлета; замечая его заинтересованный взгляд, протянул руку и вдавил одну из пожелтевших пластиковых клавиш, напоминавших зубы заядлого курильщика. Стеклянная панель с замысловатой шкалой из непонятных цифр и множества букв засветилась, ламповый раритет протяжно свистнул, поскрипел минуту, разогреваясь, и уверенным женским голосом произнес:

— Переходим к хронике происшествий. Полчаса назад в районе… — последующие слова диктора заглушило длинное громкое верещание дверного звонка.

«Кого еще нелегкая несет?» — Медведев, не торопясь, двинулся в прихожую.

— …произошло падение метеорита! — продолжил динамик за спиной, монотонно, словно вещал о погоде, а не о чрезвычайном происшествии. — В результате столкновения небесного тела с Землей уничтожен особняк, принадлежавший…

Медведев открыл дверь и увидел стоящего за ней Потемкина. Почерневшее от копоти лицо не выражало никаких эмоций. За спиной юноши с ноги на ногу переминался утомленный Анатолий.

— …Как считают ученые, вероятность попадания метеорита в жилое здание ничтожно мала и практически равна нулю. В результате происшествия погибли предположительно… — донеслось из комнаты.

— Это мы погибли, — устало пробормотал стоящий за дверью Дмитрий и, решительно отстранив профессора в сторону, двинулся в ванную комнату. — Невероятная вероятность!

— Да, уж! Хуже не бывает, — согласился Анатолий, но, проходя в зал, заметил Ванькина и тут же возразил сам себе. — Нет, бывает и хуже. Привет, хакеры! — качнул он головой в сторону дивана. Замечая Коваля, скривился.

Профессор оставил гостей и отправился на кухню, ставить чайник, но едва только вышел в прихожую, как зазвонил телефон.

— Дмитрий Степанович, — раздался дрожащий голос Пугачева.

— Что случилось? — спросил профессор и, не дождавшись ответа, поинтересовался. — Что-то со Славкой?

— Вчера появлялся, — с тоской в голосе произнес Пугачев.

— Не понимаю тогда, чего ты куксишься?

— Дмитрий Степанович, я вообще-то рад, что он появился. Вот только это уже не Славка… вернее, не совсем он.

— То есть? — выдохнул Медведев, но вспомнив слова полковника о неадекватности мальчишки, замолчал.

— Почти ничего не помнит. Никого не узнает. Говорит, правда, что это пройдет со временем. «Нужно просто восстановить исходные данные. Не могут они бесследно исчезнуть с носителя». Это он про свою голову, — продолжал Иван, глотая слова. — Побыл немного и исчез.

— Погоди! Что значит, исчез?

— Исчез — значит исчез! — истерически закричал в трубку Иван и тут же перешел на шепот, словно чего-то боялся. — Я, пожалуй, приеду к вам.

— Хорошо, — согласился профессор.

День открытых дверей и неприятных звонков, подумал он. Поворачиваясь, встретился с тревожным взглядом Потемкина и попытался улыбнуться, хотя было ему не до смеха:

— Будем пить чай.

— Чай — это хорошо, — обрадовался Жора, появляясь на пороге кухни. — А хлебушка не найдется? А то масло намазать не на что…

— Мы сегодня не завтракали, — оправдываясь, произнес Бейрут.

Медведев быстро накидал на стол все, что смог найти в холодильнике, — благо там оставались кое-какие продукты: сыр, колбаса, масло. Расставил кружки и, когда чайник закипел, позвал всех к столу.

Кухня профессора была великолепной по меркам того времени, когда он получал квартиру, и вполне приличной применительно к сегодняшнему дню. Не «шик-модерн», но просторная и, несмотря на отсутствие хозяйки в доме, достаточно уютная. Разместились все, и даже громадному телу Ванькина нашлось место в углу. Большая чайная кружка, попав в руки атлета, неожиданно превратилась в миниатюрную чашечку.

— Друзья мои! — торжественно начал полковник и отхлебнул кипятка. Замечая недружелюбные взгляды, устремленные на него, шумно вздохнул. — Да! Друзья! Поймите вы! Мы все сейчас в одной упряжке. Безопасность страны — вот наша основная задача!

— О чем это вы? — мгновенно закипел профессор, придвигаясь к полковнику. — Где безопасность и где мальчишки, которым промывают мозги, гоняют по улицам с оружием в руках? Вы уж поясните, любезный! Чья безопасность под угрозой? — больше не сдерживая эмоции, чеканил он резкие слова.

Полковник, забывая о чае, прижал руки к груди. Как бы защищаясь от обвинений профессора, он выставил их ладонями вперед.

— Помилуйте, Дмитрий Степанович! — быстро зачастил он. — Я, конечно, понимаю, что наши методы, но мы не… — какой аргумент полковник собирался привести в свою защиту, собравшиеся так и не узнали: на этом месте оправдательную речь Коваля прервала требовательная трель дверного звонка.

«Проходной двор!» — Медведев раздраженно мотнул головой. Позвонили еще раз — и тут же, не дожидаясь хозяйского разрешения, в квартиру ворвался возбужденный Юрий Николаевич. Хлопнув дверью, он шагнул в сторону кухни. С его приходом в квартире сразу стало шумно и тесно.

— Дмитрий, Анатолий, вы живы? — встревоженный взгляд коснулся Потемкина, на мгновенье задержался на телохранителе, и только после этого генерал расслабился.

И тут до профессора дошло то, что тревожило его все это время: «Метеорит!».

— Рассказывай! — потребовал он, обращаясь к Потемкину.

— Да рассказывать-то особо нечего. Упал метеорит. Прямо на дом, в котором мы жили.

— Там воронка метров пятьдесят в диаметре, — отрешенно побормотал Юрий Николаевич. — И сотня метров перепаханной земли. Я только что оттуда.

— А как вы нас нашли? — неожиданно резко спросил Потемкин и, поворачиваясь к генералу, потемнел лицом. — Следите?

— Работаю! — искренне обиделся Юрий Николаевич.

Он смотрел на Димку и что-то бормотал о разбитой заднице «мерседеса», о невозможно низкой вероятности попадания метеорита в дом и еще много о чем, но все это были лишь слова, маскирующие страх, плескавшийся в его глазах. « Я не понимаю тебя. А значит, я тебя боюсь», — кричали они в то время, как язык рисовал волнующую картину надуманных переживаний за жизнь Потемкина.

Медведев смотрел и удивлялся: насколько слова могут разниться с эмоциями. И тут Юрий Николаевич удивил его еще больше.

— Так как все здесь присутствующие неким образом причастны ко всему, что происходит в нашем мире в последнее время, решено ввести вас всех в курс дела и совместными усилиями выработать стратегию нашего поведения и тактику нашей борьбы с врагом.

— Тьфу ты! — шумно выругался Бейрут, — попили чайку, называется. У вас все или как на собрании, или как в церкви, у батюшки, — возмутился он.

— Я им про войну, они мне про попа. Может, послушаете меня? — рявкнул генерал, вглядываясь в глаза молодого человека, отчего тот сразу сник и замолчал. — Диспозиция в настоящий момент такова. Наши аналитики, изучив последние достижения в науке, прибавив к этому анализ международной ситуации…

— Короче нельзя? — застонал Бейрут.

— Если совсем коротко, то теория вероятности в последнее время решила отдохнуть на отдельных людях, и этот факт очень сильно тревожит наших специалистов. Очень сильно! Они даже подумывают о вмешательстве извне. — Юрий Николаевич смутился, произнося последние слова, и после небольшой паузы вопросительно посмотрел в сторону Потемкина. — Что скажешь?

— Ну-у, — протянул Дмитрий, пожимая плечами. — Вчера ночью свет отключили.

Все, за исключением генерала, засмеялись.

— Вам смешно? — Дмитрий покачал головой. — Я бы тоже посмеялся, если бы не три кабеля, подведенных к дому от разных подстанций, автономная электростанция с батареями на восемь часов работы и много всякой сверхсовременной требухи, которая обязана генерировать электричество даже в случае ядерного удара. Плюс аккумулятор самого ноутбука, который тоже вырубился именно в этот момент.

— Как же это возможно? — удивился Юрий Николаевич.

— Главное — не как, а зачем? И кто это делает? — проворчал Бейрут из своего угла.

Дмитрий удивленно уставился на хакера.

— Я согласен с аналитиками генерала. Именно воздействие извне, — оправдался тот.

Звонок в прихожей противно затренькал: один, другой, третий раз. Под вопросительными взглядами собравшихся профессор зло сплюнул и побрел открывать. Он уже не понимал, что происходит. Казалось, квартира странным образом притягивала людей.

— Заседаете? — Пугачев-старший протиснулся в переполненную кухню.

«Все? Или еще кого ждать?» — возвращаясь в кухню, профессор застал честную компанию за обсуждением последнего заявления хакера.

— Вы же живете в сети, — генерал уставился на Жору. — Должны были чужие следы заметить?

— Неопознаная инфа со всех сторон в Инет валится, — неожиданно заявил Бейрут и ткнул в сторону Потемкина.

— Он знает. Только не анализировал пока.

— Анализирую, — отрешенно произнес Дмитрий. Напрягая шею, он прикрыл глаза и, как могло показаться на первый взгляд, к чему-то прислушивался. Глаза закрыты, лицо расслабленно — блаженный, да и только.

— Компьютер, профессор, — с придыханием, словно боялся кого-то напугать, спросил Бейрут. — Чем занят ваш компьютер?

Медведев взглянул на полку, где валялся его ноутбук и с удивлением присвистнул.

— Все именно так, как ты сказал. Одна тысяча двести пятьдесят проникновений за последний год, — произнес Дмитрий, не открывая глаз.

— Он в Сети! — восторженно прошептал Бейрут.

Первым осознал смысл сказанного Юрий Николаевич.

Облегченно вздохнув, словно давно ждал этого момента, он возбужденно воскликнул:

— Я так и знал! Все обман!

Дмитрий открыл глаза, виновато посмотрел на профессора.

— Я могу входить с сеть.

— И что ты там увидел?

Дмитрий открыл было рот, чтобы ответить, но неожиданно замер, оглядывая комнату, и испуганно забегал глазами по сторонам.

— Внимание! — резко выпалил он.

И в этот момент воздух рядом с ним сгустился, вздрогнул, обдав горячей волной присутствующих, и выплеснул из ниоткуда молодого светловолосого человека с пронзительно голубыми глазами.

— Ну и ощущения! Никогда не привыкну, — крепкий парень повел плечами и, поворачиваясь к замершему с открытым ртом и выпученными глазами Потемкину, резко выдохнул. — Броненосец, уводи свою команду!

— Славка?! — воскликнул Дмитрий в пустоту — белобрысый исчез так же быстро, как и появился.

В голове взвыла запоздавшая сирена. Ощущение опасности навалилось мгновенно, пропитывая каждую клетку организма тревогой.

— Всем на пол! — заорал он дурным голосом.

Народ подобрался бывалый — никто не стал ждать повторения команды — звон стекла застал всю честную компанию лежащей на паркете.

«Опять зритель!» — взвыл Дмитрий, чувствуя, как ускользает от него ощущение собственного тела, а мышцы перестают подчиняться приказам мозга. Время замедлило ход. Тупорылая болванка реактивного снаряда неторопливо, протискиваясь сквозь загустевший воздух, пролетела через кухню и исчезла в коридоре. Перед лицом мелькнули его руки. Толчок — ухнула деревянная дверь, громко впечатываясь в дубовый косяк. Пальцы, разрывая тонкий лист, вцепились в стальной бок холодильника и так же легко, словно картонную коробку, толкнули его к двери.

«Успел!» — подумал он, и в тот момент, когда в прихожей громко ухнул взрыв, прыгнул, на лету опрокидывая дубовый стол, закрыл им сжавшихся на полу людей от вездесущих осколков. Взрывная волна качнула стены, ударила в кисти рук, заложила уши ватной тишиной. «Тромб, не уходи, ты мне нужен!» — взвизгнул он, замечая возвращающееся ощущение тела. Заныли руки, сжимающие толстую, тяжелую столешницу. «Неплохой агрегат, только нужно уметь его пользовать, — мелькнуло в голове. — Привыкай к новым возможностям, пока я занят твоим вирусом. Все, ухожу».

Дубовая двухдюймовка в последний раз вздрогнула, принимая на себя удары деревянных щепок, вырванных из кухонной двери, и острых обломков холодильника. Металлическая стружка, потерявшая смертоносную энергию, впилась в кожу и застряла в ней.

— Неплохой дуршлаг получится, — пошутил Дмитрий и с удивлением отметил, что боль внезапно ослабла.

Он подождал, пока клекот опасной шрапнели стихнет, и только после этого открыл глаза.

— Интересно, чем занимается толпа закамуфлированных бездельников, засевшая вокруг дома?! — заорал оглушенный Юрий Николаевич.

Медведев не торопился вставать на ноги. В то время, как испуганные гости быстро поднимались с пола, он лежал на спине и думал. «Почему все, как по команде, собрались в одном месте? Кто мог всех собрать?..» — незаконченная мысль, вынырнув из глубины сознания, тут же исчезла, оставляя после себя привкус неопределенности и удивления.

Стряхивая с себя осколки чайного сервиза, оконного стекла и бетонной пыли, поднялся Юрий Николаевич. Кряхтя, он упал на уцелевший табурет в углу и, поворачиваясь к полковнику, злобно рыкнул:

— Работнички!

— Гоните вы его в шею! — ввернул Бейрут. — Безопасность страны! Себя защитить не может.

Потемкин, не обращая внимания на разрушенную мебель, посмотрел Ковалю в глаза и четко, выговаривая каждую букву, спросил:

— Что вы сделали со Славкой?

— Ты думаешь, этот парень?.. — вызывающе начал полковник.

— Что вы с ним сделали?

— Он не может быть Пугачевым, — стушевался Коваль. — Слишком взрослый и слишком большой.

— Мы шли по твоему пути, — вступил в разговор Жора. — Привезли его в ветинститут, в кабинет 201. Запустили программу управления комплексом, с настройками, которые ты в него забил.

Дмитрий удивленно вскинул брови, и Жора поторопился объяснить:

— Полковник, как только обнаружил твое имя в списке посетителей, отправил технаря, чтобы тот продублировал на резервный диск программу управления хирургическим комплексом по вживлению имплантов. Но что-то пошло не так, и Пугачев после операции полностью в себя не пришел. Привезли мы его к себе в лабораторию, подключили к остаткам «Синариона»… Мы были против, но полковник потребовал… В общем, залили его твоему другу в голову. По крайней мере, попытались залить. Вот только и здесь все пошло не так, как планировали. Через имплант прошла очень малая часть кода, и после этого инфа на компах лаборатории превратилась в бессмысленный коктейль. Быстро так, как в миксере. Мы с Беем долго головы потом ломали, но так и не смогли вычислить, почему так произошло. Только после нашли у вашего Славки флешку с прогой, очень похожей по строению на то, что успело пройти через микросхему, вживленную в его башку. Видимо, она же и убила информацию на дисках. В общем, дело швах. Пацан в отключке.

— Мы его предупреждали, — Жора выразительно кивнул в сторону полковника, — что своими экспериментами только добьем мальчишку. Слушать ничего не желаю, выполняйте! В тюрьму упрячу! — кривляясь, передразнил он полковника. — Вначале Славка закричал, выгнулся, как от электрического разряда, но потом успокоился и замолчал. Молчит, не шевелится, дышит и то через раз. Подключили его к нашему медицинскому комплексу — наблюдаем. Коваль откуда-то профессора притащил. День пролежал ваш парень в отключке, а потом такое началось. Все показатели зашкаливают, светило медицины башкой трясет, как привидение увидел, глаза выпучил, руки в треморе. Заглючил, короче, мужик, впал в ступор. Следом за ним и аппаратура стала дохнуть. Ваш Пугачев то излучал, то поглощал, светился практически во всех диапазонах — от ультрафиолета до радиоволн. Ну, это из того, что наши приборы смогли зарегистрировать, пока работали. А на следующую ночь, не приходя в себя, он исчез из закрытой комнаты. Я этот момент прозевал, отвернулся, а вот Бейрут видел, — Жора замолчал, передавая эстафетную палочку товарищу.

В разговор попытался втиснуться полковник со своими претензиями к компьютерщикам.

— Ты же говорил, что вас в комнате не было, — зашипел он.

— Ни окон, ни вентиляционных шахт — деться некуда. Мальчишка прикован к медкомплексу кожаными ремнями и… — Бейрут расплылся в улыбке до ушей. — И исчез!

— Как исчез?! Почему?!

— Исчез ваш друг точно так же, как и сегодня. Один в один. Только кожаные ремни прошуршали, вздрогнул воздух, заискрился — и нет его. Это уже к утру было. Поэтому я вначале подумал, что глюк поймал. Глазами похлопал — картинка не фокусируется. Ну, думаю, крыша поехала, спать пора. Вышел в соседнюю комнату и отрубился. Все! — развел руками Бейрут, глядя на слушателей.

— Мне кажется, я знаю, где видел все эти эффекты, — заговорил Анатолий, с глубокомысленным видом махая руками и изобразил нечто круглое. — Я имею в виду всю эту визуальную канитель, с которой нынче появился твой друг, — попытался пояснить свои пассы Анатолий.

— Дорога, ДТП, падающий столб! — подсказал Дмитрий, но Анатолий отрицательно замотал головой.

— Нет, братишка! В тот момент я и слона на дороге не заметил бы от страха. Гораздо позже, когда я пришел в себя, а на дороге перед нами появился тот самый нетрезвеющий свидетель Кудников и его старенький жигуленок. Ты рулил. Мне тогда еще показалось, что мы выехали из светящейся трубы.

Дмитрий сосредоточился. К новым возможностям организма он еще не привык, но уже знал свою способность запоминать абсолютно все увиденное. Это как работа с компьютером. Главное — поточнее задать условия поиска: какое-нибудь лицо, предмет или даже запах, и ты зритель картины под названием «Жизнь в повторе».

— Теперь все понятно, — пробормотал он, вытаскивая из памяти нужные кадры. — Когда должен был рвануть бензовоз, мы прыгнули туда, едва не угодив под столб, нырнули обратно, а Кудников на своей развалюхе появился в момент нашего возвращения оттуда, — добавил Дмитрий, наталкиваясь на умоляющий взгляд Анатолия.

— А можно для не особо сообразительных телохранителей еще раз? Туда — это, извиняюсь, куда?

— Называй как хочешь: другой мир, иная реальность, параллельная Вселенная, соседняя ветвь Древа Времен.

— Стоп, стоп, стоп! — завопил Анатолий, поднимая руки. — Оглянись вокруг!

Дмитрий повертел головой и понял, что телохранитель прав. Развороченная взрывом прихожая, заваленная обломками мебели. Остатки одежды, перемешанные с кусками бетона, вырванными из закопченной стены. Кухня с переломанной мебелью. Холодильник, превращенный в развороченную гигантскую банку из-под кока-колы. Сплошной сюр. Место и впрямь не располагающее к обсуждению научных теорий. Сочувственно взглянув на хозяина квартиры и не придумав ничего лучшего, он махнул рукой:

— Это всего лишь вещи!

Медведев вымученно улыбнулся:

— Ты в курсе, что все, о чем ты сейчас говорил, не просто слова, а серьезная научная теория, эвереттовский «фрактал времен»?

Потемкин хлопнул глазами, не понимая, что с ним происходит, испуганно осмотрелся. Он вдруг обнаружил, что непонятным образом может воспринимать не только обозримое взглядом пространство, но и соседнюю комнату, и ту, что рядом с ней, и площадку в подъезде, и лестницу. Пытаясь прочувствовать и зафиксировать в памяти сопровождающие этот феномен ощущения, он сосредоточился. Картинка тут же исчезла. Тогда он вновь расслабился, закрыл глаза — и тут же в голове возник подъезд с испуганными жильцами перед дверью профессора.

— Дмитрий Степанович, успокойте соседей, а то они… — произнес он, выглядывая за пределы подъезда, и замолк.

Белый, только что выпавший снежок покрыл землю, маскируя свежий мусор. Пятнистые комбинезоны, пытаясь оставаться незамеченными, мелькали среди деревьев. Дмитрий с волнением, пытаясь нащупать предел своих возможностей, устремил взгляд еще дальше, через двор. В поле зрения втиснулся соседний дом, с сотнями темных окон. Лишь некоторые из них, словно прожектора, концентрирующие человеческие эмоции, пылали фиолетовой злостью и пунцовым раздражением. Дмитрий «всмотрелся» в один из светящихся прямоугольников и ощутил специфический аромат просачивающегося сквозь стекло страха, замешанного на любопытстве. Пришедшее вслед за этим холодное спокойствие плавно перешло в тупую сосредоточенность. Он на секунду отвлекся от чувств человека, видневшегося в оконном проеме, и в этот момент дневной свет отразился в оптическом прицеле винтовки, смотрящей прямо в его лицо.

— Да что же это такое! Неужели опять? — застонал он, присматриваясь к бородатой физиономии.

Спокойный взгляд — теперь уже без эмоций. С чувством, с толком, с расстановкой (как в тире) стрелок вышел на позицию. Будучи уверенным, что клиент не может его видеть, он не торопился.

Не отрывая глаз от тонкого пальца, лежащего на курке, Дмитрий спокойно, но достаточно громко произнес:

— Всем без спешки отойти от окна! Снайпер в доме напротив. Последний этаж, окно открыто. Полковник, сообщите своим людям. А вы, Ванькин, не дергайтесь! Он целит в меня, но может и промахнуться.

Полковник мгновенно оказался на полу, выхватывая миниатюрную рацию, отполз к окну и уже оттуда выкрикивал указания:

— Да, живым! Последний этаж!

Дмитрий вновь сфокусировался на стрелке. Всклоченная борода, цепкие глазки, пухлые щеки, верхняя губа медленно накрывает нижнюю, палец тянет курок. Выстрел!

Время, останавливаясь, стало густым и тягучим, как сироп. Мгновения лениво поползли, приближая маленькую пулю к его голове. Металлический цилиндрик все ближе, а Тромба все нет. Ощущение тела не исчезает, оно сковано страхом и ожидает удара пули. А что, если он и вовсе не появится? Еще мгновенье… Нет!!