Глава шестая. ХРОНОДЕНДРИД И ПЕРВОДИМ.

Мириады ветвей-миров составляют древо времен. И если на каждой из них живет свой Дмитрий Потемкин, то между ними, возможно, существует

Мебель, теряя привычные очертания, пропала, исчезла комната, затих испуганный голос Славкиной матери. Дмитрий зажмурился и, когда сила, вырвавшая его из привычного мира, сошла на нет, поспешно открыл глаза. Нынешний прыжок сильно отличался от всех предыдущих: ему вдруг показалось, что прыгает не он, а Вселенная. Звезды, мгновенно промелькнув перед ним, исчезли в бесконечности, галактики, убегая, растворились в пустоте. Мир умчался далеко вперед, оставив его (Потемкина) один на один с великим Ничто, в котором не ощущалось ни времени, ни пространства. Он быстро огляделся, но не обнаружил ни малейших признаков реального мира — Вселенной как не бывало. Только пугающая пустота позади, пустота впереди. Со всех сторон пустота. Время, однако, он ощутил: оно сконцентрировалось внутри него и жило своей жизнью.

Прошло мгновение снаружи. И вечность внутри него.

Окружающий мир возвратился: бесконечное Ничто впитало пространство, догнало время. Впрочем, возможно, это была лишь иллюзия — плод его воображения.

Неподалеку мелькнул световой зайчик, выхватывая из темноты размытый шевелящийся силуэт. Светляк появился ниоткуда, приблизился, осветил дорогу впереди, расплылся в яркое, слепящее глаза пятно. Поначалу пылающий прожектор напоминал стремительно приближающийся диск звезды, но затем ощущение мчащегося навстречу светила пропало. Яркий артефакт, вытягиваясь, превратился в пульсирующий всеми цветами радуги совершенно невозможный с человеческой точки зрения живой организм.

Развилка, еще одна, еще и еще…

Яркий ручеек, родившийся из пустоты, растекаясь в каждой точке пространства и времени на миллионы себе подобных, превратился в светящийся жгут, состоящий из бесконечного множества пересекающихся друг с другом световых нитей. Все более разрастаясь, горящие волокна становились плотнее и толще, пока не слились в сплошной объемный ствол, из которого прорастала величественная пылающая миллионами цветов крона, собранная из бесчисленного числа тонких, пульсирующих, как кровеносные сосуды человека, ветвей. Переплетающиеся волокна, отходящие от ствола, заключали в себе свои уменьшенные копии, но и они, в свою очередь, расщеплялись, образуя все более сложные мерцающие констелляции.

— Да ведь это Древо Времен, Хронодендрид! — зачарованно прошептал Дмитрий, не имея сил отвести глаз от сияющего великолепия.

Внимание, рассеянное по миллиардам световых веточек, неожиданно привлекла одна. Притягивая взгляд гипнотизирующим мерцанием, она казалась самой активной на всем Древе Времен. Прислушиваясь к своим ощущениям, Дмитрий почувствовал необычную вибрацию. Дрожала каждая частичка его организма, каждая клетка, каждый атом. И частота этого колебания напрямую зависела от частоты мерцания выделенной им ветви. Что-то подсказывало ему, что это и есть Земная реальность. Вот только почему, начиная с определенного места ветвь теряет очертания, растекаясь, становится неопределенной, то появляется, то исчезает?

Эта точка — настоящее! За ним — неопределенное будущее, решил Дмитрий. Зарождаясь в далеком прошлом, материнская ветвь, бесконечно разветвляясь, уходит в недостижимое будущее.

Восхищение, переходящее в состояние, близкое к щенячьему восторгу, сменилось липким холодным страхом, сковавшим каждую клетку тела. Один на один с Бесконечностью, над Вселенной и временем — попробуй оставаться спокойным! Нет привычного голоса Тромба, звучащего в голове, нет рядом заводного, бодрого Славки. Светка, родная и обожаемая, бесконечно далекая, затерялась в одной из сверкающих нитей миров.

Дмитрий сосредоточился для прыжка, но не смог преодолеть искушения еще мгновение полюбоваться сводящей с ума красотой.

Взгляд застрял.

Некоторое время он с восхищением и ужасом взирал на Хронодендрид. В очередной раз попробовал отвести глаза — не удалось, не смог выдержать сосущей пустоты, возникающей в душе, как только взгляд отклонялся от Древа Времен.

Он был уверен, что в любой момент может прыгнуть в любой из миров, но пытаясь двигаться в пространстве, вдруг понял, что абсолютно беспомощен: сколько угодно шевели руками, ногами, но перемещаться — увы, никак.

— Славка, ты где?! — мысленно заорал Дмитрий, с надеждой глядя на Хронодендрид.

Прислушался к вибрации сверкающей в темноте паутины и услышал далекую, тихую мысль:

— Подключи всех и спроси!

Очень осторожное мысленное прикосновение, едва появившись в голове, исчезло. Дмитрий привык к мысленным разговорам с Тромбом, но тот, кто проник в его голову сейчас, совершенно не походил на шумного воина.

— Не понял! Кого подключить? Ты кто?

— Я? — удивленный голос приблизился из темноты. В голове, где-то перед глазами, на миг возникло знакомое лицо. И не просто знакомое. Это было его лицо. Точная копия.

— Потемкин Дмитрий собственной персоной, — представился собеседник. — Как там дедушка Трофим, бегает? — улыбнулось альтер-эго, и Дмитрий, вспоминая операцию на сердце деда, узнал голос вовремя объявившегося помощника.

— Ты можешь прыгать по мирам Древа Времен? — вопросом на вопрос ответил он.

— Нет. Это можешь только ты. Я могу лишь смотреть. Точнее, подглядывать, но уж больно слово обидное… и потому пусть будет — смотреть. Сейчас ты послал мне запрос на подключение, и я законнектился, — двойник говорил спокойно, как бы констатируя факты. — Таким же образом ты можешь подключить остальные свои «Я» из других миров и задать свой вопрос.

Вот что имел в виду Тромб, когда утверждал, что он, Дмитрий Потемкин, способен стать сервером в любой сети — даже человеческой. Каким-то непонятным образом его сознание соединилось с сознанием двойника из другого мира.

Голова гудела от мыслей: «Двойник? Это не двойник — это я! Не может быть! Если он родился в другом мире, то должен отличаться от меня, пусть только на один сдвинувшийся не в ту сторону атом, на одну частицу, — продолжил размышлять Дмитрий, стараясь успокоиться. — Должен отличаться. А может быть, изменений и отличий очень много? Лицо худое — кожа да кости. Совсем не похож. Ну а если различий много, то это уже не я. Все зависит от того, насколько далеко разошлись наши миры на Древе Времен. С ума сойти! И почему я подключился именно к этому двойнику, дублю, отражению? — сморщив лоб, Дмитрий тряхнул головой, пытаясь хоть как-то идентифицировать мысленного собеседника. — С одним запутался, а что будет, если еще кто-то подсоединится? Нужно срочно придумывать термины! Может, нумеровать их по мере подключения?».

— Согласен, на «ПервоДима», — словно прочитав его мысли, улыбнулся двойник, и в голову пушечным ядром ударил информационный пакет.

Дмитрий ощутил легкое дуновение: данные, распаковываясь, выстраивались в сложную и удивительно красивую, логически совершенную структуру. Он уже перестал удивляться своим ощущениям. Привыкнув к тому, что информация может пахнуть, иметь текстуру, окраску, температуру и даже вкус, он впервые ощутил по настоящему красивую, греющую душу. Век живи — век учись! Но, как говорит Анатолий, все равно умрешь от несварения желудка.

Впрочем, последнее не грозило жадному до любых знаний Потемкину. С чувством детского восторга он переваривал новые данные, жалея, что не может прямо сейчас разобраться во всех нюансах чужих умопостроений. Нельзя мгновенно заговорить на чужом языке, просто выучив наизусть словарь иностранных слов. Именно поэтому изящные узоры сплетенных образов, полученные им от своего двойника, требовали основательной проработки и еще более тщательного осмысления. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: ПервоДим построил законченную систему мировоззрения, продуманную до мелочей, отточенную до совершенства. Лишь один недостаток: она совершенно не совпадала с принятой в его обществе мировоззренческой моделью. Именно это привело его в казенное заведение с решетками на окнах и голубовато-белыми больничными стенами. Феноменальная способность ПервоДима видеть другие миры развивалась со временем. Он мог наблюдать за событиями в других ветвях Древа Времен, подключаясь к сознанию людей из иных реальностей. ПервоДим даже дал название живой сети: Хомонет. Большинство завсегдатаев Хомонета составляли постояльцы учреждений, подобных тому, в котором сам ПервоДим провел большую часть своей жизни.

Психушка — удел людей, мыслящих нестандартно, не совсем мыслящих и даже не мыслящих вовсе. Аналоги ее просто обязаны существовать в каждом мире. Опасные соседи, по убеждению большинства, должны содержаться в изоляции, чтобы не смущать здравомыслящих соотечественников вопросом «что есть норма и где проходит граница между здоровым человеком и сумасшедшим?».

Все то же здравомыслящее большинство выстроило между собой и отвергнутым меньшинством забор как естественную границу между нормальностью и сумасшествием. И этот забор протянулся по всем мирам. Он разгораживал мир везде, где только существовали люди. Однако и в этом случае вопрос не исчез. Он только изменил форму: «По какую сторону ограды пребывают нормальные люди?».

Допустив возможность подключения человеческого сознания к глобальной сети, ПервоДим (Дмитрий уже не раз назвал его ПервоЯ) пошел дальше. Он предположил, что люди, создавая компьютеры как упрощенные модели своего мозга и соединяя их в сеть, следуют глубоко заложенному в них инстинкту — программе всеобщего единения разума. Усложняя электронные сети, они неизбежно придут к созданию более сложной, пока еще виртуальной конструкции, рожденной в его воображении. Процесс создания будет длительным, а его конечным продуктом станет рождение Сапиенсонета — сети разумной. Этот процесс ПервоДим разбил на несколько этапов.

Первый — существующий в настоящее время.

Соединение возникает стихийно, на фоне эмоционального стресса, носит случайный характер: появляется во сне или в бессознательном состоянии. Отдельные подключения к Хомонету происходили во все времена, только мало кто придавал значение странным снам или бредням сумасшедших. Кому хочется оказаться по ту сторону забора?

Второй — вероятный в недалеком будущем.

Соединение управляемо, связывает множество альтерэго одного индивидуума с разных ветвей Хронодендрида.

Мозг любого человека имеет уникальную энергоинформационную структуру, способную резонировать со своими отражениями даже через вероятностные перегородки между мирами ввиду их едва ли не полной идентичности. Сложнее будет осуществлять связь со своими проявлениями в далеко отстоящих друг от друга мирах, но и это станет возможно после наступления третьего этапа — появления человека, способного объединить всех людей в единую сеть и взять на себя обязанности администрирования этой сети.

Хомонет — это средство общения и решения общечеловеческих проблем, где информация — достояние каждого, и каждый — носитель информации. Возможность пользоваться не только знаниями, но и ощущениями других людей.

Потемкин, знакомясь с размышлениями двойника, задумался. А где же здесь Сапиенсонет?

— Сапиенсонет — сеть всех разумных существ во всех мирах, всех вселенных. Единый разум в прямом смысле слова. Разум, существующий в сотрудничестве с носителями, но способный жить и без них.

Дмитрий ощутил уважение к смелости размышлений человека, пребывающего, по мнению окружающих, в состоянии шизофренического психоза, однако вместо похвалы задал вертевшийся на языке вопрос:

— Ты читаешь мои мысли, ПервоЯ?

Почему-то эта возможность пугала его, заставляла закрывать мозг.

— ПервоДим! — твердо, с каким-то особым ударением поправил собеседник. — Я понимаю, что не перепутаешь, но все же «ПервоЯ» очень похоже на «первая», а это, сам понимаешь, нехорошо.

— И все же, ПервоДим, ты можешь читать мысли? — настаивал Дмитрий.

— Твои — да! Но только пока есть допуск. Сам же выставил в приоритетах полный доступ. Извини! Или… У тебя самого ограниченный доступ? — пробормотал потрясенный ПервоДим. — Моральные ограничители не позволяют лезть в чужие мысли? — вдруг оживился собеседник. — Да? Так это же глупо! По праву сервера и администратора сети ты по умолчанию имеешь полный доступ. Не будь ханжой: это не подглядывание. Вот доступ к своему сознанию я бы на твоем месте ограничил. Мало ли что!

Чужая душа — потемки, шепнула на ухо народная мудрость, но смущенно замолкла, заглушаемая новой мыслью. Душа, может, и потемки, но здесь и без фонарика все на виду, переступая порог ярко освещенного сознания ПервоДима, поправил себя Дмитрий.

Многомерная файловая система, плавающая в жидком растворе неупорядоченной информации, возникла перед Димкой, пылая множеством неконтролируемых эмоций.

Непреодолимое желание коснуться прозрачной конструкции, протянув руки, пришло неожиданно, но, появившись, разбудило дремлющую до сих пор фантазию. Потемкин прыгнул в чужую вселенную, мир со своими законами логики и, возможно, чуждыми ему моральными ценностями. Вернее, он только представил, что прыгает, и тут же почувствовал быстрое течение захватившего его потока чужих размышлений и впечатлений.

Стараясь сканировать поступающие сведения крайне осторожно, Дмитрий случайно коснулся эмоциональной составляющей присоединенного к «приватной» сети ПервоДима.

— Ну, ты уж там, если не трудно, не лезь во все углы, — неожиданно улыбнулся двойник. — Я сумасшедший, а не импотент, воображение не отменишь. Не хочу делиться своими фантазиями.

Ощутив, что попал в очень личную область, Дмитрий мгновенно отключился.

Представляя себя лежащим на больничной койке в маленькой палате, он ощутил разрывающую душу тоску. Засосало под ложечкой — впору завыть на луну. Холодными тисками сжало сердце, стало стыдно за мелькнувшее в сознании желание запретить ПервоДиму воспринимать свои ощущения.

«Пусть видит, слышит, осязает — от тебя не убудет, а для него это единственная возможность вырваться за пределы больничной палаты», — твердо решил он.

— Может, помочь, братишка? — прошептал он, ощущая острую потребность сделать для своего двойника хоть что-нибудь. — Вытащить тебя на волю? Я могу.

— Не нужно! Во-первых, в очередной раз найдут и закроют, как не раз случалось, пока я не успокоился. Не думаешь же ты, что я никогда не покидал этой дыры? Медбратья в нашем учреждении отличаются необычайной силой, но никак не сообразительностью, поэтому обмануть их нетрудно. Да и привык я уже жить чужой жизнью в иных мирах, и то, что происходит с моей оболочкой в этом, меня не особо интересует. Если и в дальнейшем не откажешь в доступе к своим ощущениям, буду признателен, — прошептал ПервоДим после недолгой паузы.

Даже кратковременная прогулка по лабиринтам чужой памяти оставила в душе Потемкина ощущение безмерного удивления. Человек большую часть жизни заперт среди психопатов и дегенератов… и сохранил великолепную ясность ума и четкость мысли.

— Интересно, а есть ли другие Хронодендриды? И если есть, то что в них? — поинтересовался ПервоДим.

— В других вселенных та же картина, словно один архитектор старался. Знать бы, кто?.. — раздался за спиной знакомый голос, словно подслушавший Димкины размышления.

— День открытых дверей! — возмутился Дмитрий, поворачиваясь и выталкивая себя из внутреннего канала личной Хомосети. — Сегодня всем доступны мои мысли?