Глава восьмая. В МИРЕ ГУОРКОВ.

Куда нужно отправиться и что нужно сделать для того, чтобы узнать, кто же мутит воду на Старушке-Земле? И готовы ли герои к битве за родную планету?

Гигантская планета Компа, нырнув в высокоэнергетическое газовое облако, содрогнулась от электромагнитного удара. Противоположно заряженные частицы газа, устремившиеся в сторону планеты, столкнулись с атмосферой и остановились, создав вокруг Компы сияющее гало. Так образовалась странная система — система без звезды. В центре — газовое облако, подпитывающее обитателей планеты энергией и не имеющее права на существование. Даже с учетом невероятных физических законов, характерных для местной Вселенной, оно должно было истощиться, разлететься отдельными атомами в пространстве миллиарды лет назад. Однако этого не случилось до сих пор и, по мнению местных обитателей, не случится в следующие миллиарды лет.

Местные обитатели — гуорки, разумные существа, обожающие принимать охлаждающие ванны. Купание в прохладном растворе очень важно для молодых гуорков. Оно закаляет боевой дух, но, по мнению стариков, не покидающих Ра-преобразователь и отвечающих за управление игровыми площадками, очень негативно отражается на способности молодежи трезво мыслить и может привести к разрушению информационной решетки.

Горные пики, поднимавшиеся до границ перегретого планетарного газового облака, были излюбленным местом отдыхающей молодежи сотни миллионов лет назад, остались таковыми и поныне. Молодые гуорки не столько любили раскаленные вершины, сколько озера, заполняющие кратеры на самых высоких пиках.

Пузырящийся расплав меди шипел и булькал, заполняя один из вершинных разломов до краев, что не мешало двум молодым гуоркам свободно общаться. Плескаясь в ледяном омуте медного расплава и периодически погружаясь в него полностью, плазменные шары энергично обменивались данными.

— Русса, ты зачем ввел в мир Земли сверхкачества? Зачем поступаешь не по правилам? — плеснул металлом возмущенной мысли Аме и нырнул в булькающий расплав. Он изъяснялся в привычной для него грубой манере и, дерзко вспыхивая, едва не касался спокойного Русса пылающей оболочкой.

Яростно раздуваясь и едва не теряя привычную структуру, Русса возмущенно задрожал. Сбрасывая горящую оболочку, воскликнул:

— Я никогда не посмею корректировать работу ограничителя. Если даже предположить, что в моих силах взломать его, администраторы давно узнали бы об этом. Ты же представляешь их систему контроля: шага не ступить без советов старых разумников. А вот ты, Аме, нарушаешь равновесие, созданное обитателями Земли.

Раскаленная вершина неожиданно вздрогнула и озарилась ослепительной вспышкой, из которой появился строгий администратор. Казалось, он услышал крамольные мысли молодого гуорка.

Присмотревшись к появившемуся старику, покрытому темными остывающими пятнами, Русса жалостливо съежился, уныло уплотнился. Горящие энергетические каналы на теле учителя поблекли, отвердевший информационный скелет проступал сквозь горящую плазму. Администратор давно потерял способность делиться, пополнив ряды одиноких, которых в последнее время стало угрожающе много.

Рост количества неразделенных особей стал опасен для существования цивилизации гуорков. Живущие десятки миллионов лет, плазменные разумники никогда не боялись собственной смерти, однако возможность гибели всей популяции стала все чаще обсуждаться на форумах администраторов, настораживая мудрых стариков. Молодежь мало задумывалась об угрозах существованию цивилизации, больше интересуясь играми. Считая, что времени для деления предостаточно, молодые гуорки не принимали участия в обсуждении возникшей проблемы.

Учитывая простоту размножения, казалось, что популяция никогда не иссякнет. Размножались гуорки элементарно: делясь на две части. Проще простого, вот только для того, чтобы деление состоялось, необходима энергетическая вспышка, способная генерироваться лишь в момент сильнейшего эмоционального подъема. Для этого и нужны были игры. Эта вспышка должна произойти, пока твоя информационная структура не уплотнилась. Чем дольше живешь, тем больше информации, плотнее инфоскелет, меньше возможности разделиться.

— У нас проблема, игроки! — вспыхнул яркой мыслью администратор и продолжил более тускло: — За те несколько десятков тысяч лет, что вы играете в пространстве Земли, впервые произошел прорыв ваших подопечных на уровень управления и создания игровых реальностей. Программный компенсатор возможностей любого живого организма каким-то образом дал сбой!

Высветив страшную мысль, админ внимательно посмотрел на смущенного, поблекшего Аме.

— Люди получили все то, к чему гуорки шли сотни миллионов лет. Надеюсь, что они не понимают истинного значения этого приобретения. Однако, учитывая необузданное стремление этих существ к знаниям, можно предположить, что долго такое состояние не продлится. Они поймут, что имеют, и тогда у нас могут появиться очень большие неприятности. Надеюсь, коррекция ограничителя не слишком глубока, однако игру нужно останавливать, иначе они очень скоро разберутся и с нашей ролью в их мире, — раздраженно вспыхивая, админ выталкивал четкие осуждающие мысли. — Этого допустить нельзя!

— Они слишком молоды для осознания высших законов. За столь короткое время существования нельзя перейти на уровень управления реальностью, — засомневался дрожащий Аме.

Русса, присмотревшись к противнику по игре, вдруг понял, что обычно заносчивый гуорк боится мудрого админа, словно в чем-то виноват перед стариком.

Чувствует четвероногий друг человека, чью энергию впитал, вспомнил он выражение, часто применяемое земными подопечными. Он все чаще ловил себя на мысли, что мыслить человеческими образами и понятиями ему приятно.

— Наше существование под угрозой. Необходимо оставить их игровую площадку и уничтожить следы нашей деятельности в их информационном пространстве. Жалко, конечно, площадку, но что делать? Правила есть правила. Нужно все тщательно обдумать и начинать поиски другого поля для игроков, — продолжал выплескивать неприятные мысли старый, затухающий плазмоид. — Совещание администраторов по вашему вопросу уже началось. Вас пригласят несколько позже, ожидайте! — удовлетворенный своей мудростью, пульсируя затейливым узором эмоций, админ исчез в направлении Ра-преобразователя.

— Оставить игровую площадку? — заорал Аме, полыхая красными факелами. — Этот старый надутый инертными газами плазмоид совсем затвердел? Разделенный, а мыслит, как короткоживущий одиночка! При нынешнем дефиците игровых площадок закрыть земную? Ему-то что? А мы? — не переставал восклицать горящий гуорк. — Будем ждать сотни тысяч лет, пока они найдут подходящую цивилизацию? Будем ждать, пока не станем такими же упорядоченными, как этот старый болван-админ? — подрагивая оболочкой, Аме злобно потемнел.

Русса почувствовал недосказанную мысль, сжался от недоброго предчувствия.

— Проще уничтожить человеков и освободить площадку для нового материала! — продолжал Аме с энтузиазмом, вновь раздуваясь огненным пузырем. — Там много почти разумных видов, готовых заместить освободившуюся площадку. Не будем ждать милости от природы. Сделаем это незаметно — как для землян, так и для админа. Затем создадим видимость, что они сами к этому пришли: погибли естественным путем.

— Ты что имеешь в виду? — испуганно вспенился размягчившийся Русса, догадываясь, чем может закончиться неприятная беседа.

— Дать какой-нибудь команде оружие, которого нет ни у кого другого! — воскликнул раздувшийся Аме. — Вот что я имею в виду! Той команде, которая в случае угрозы собственной безопасности применит его не смущаясь, тем самым подтолкнув всех остальных к массовой бойне, — подрагивая, молодой гуорк продолжал спокойно высвечивать запретные мысли, словно его не касался позор нарушения старых традиций.

— Они уже давно перестали воевать за игровое пространство, поделили территории. Считают несправедливой войну за природные ресурсы? — заговорщически прошептал Аме.

— В том-то и дело, что нет! — прервал его Русса.

— Почему бы тогда не помочь им, слегка подкорректировав отношение к данному вопросу?

— В интригах ты у нас преуспел — специалист! — выдавил ироничную мысль Русса, заметно сердясь. Он с трудом подавлял раздражение, сбрасывая давление плазмы, заключенной в силовой оболочке крепкого тела.

«Нужно во что бы то ни стало узнать, что задумал Аме!» — мысль эта ярко вспыхнула и тут же спряталась во множестве других.

— Единственный аргумент, к которому прибегало подавляющее большинство земного населения для начала войн — вера в существо без программного ограничителя. Как утверждает старый ворчун админ, именно такие представители земной цивилизации несут угрозу нашему существованию. Нужно подогреть существующие в земной реальности противоречия, — не замечая энергетического всплеска собеседника, продолжал довольный собой Аме.

Русса с удивлением взирал на товарища, раздувшегося и горящего в диапазоне, близком к голубому концу спектра. Казалось, он вот-вот начнет делиться, опровергая все мыслимые правила и законы мироздания.

«Эмоции, способные насытить гуорка до состояния размножения, должны быть продуктивными, несущими жизнь наиболее достойным существам Вселенной, и никак иначе! — Русса старался думать негромко, двукратно огораживая свою мысль защитным экраном. — Отрицание правил отнимает энергию у плазменного разумника».

— Прыгаем к Ра. Пора действовать. Этот админ всегда такой нерешительный — мудр, конечно, но осторожен, как юнец. Ведь старик уже. Десять оборотов туманности вокруг центра мироздания — не пустяк. Чего боится? Непонятно! Еще пару тысяч земных лет думать будет, размышлять. Пока он будет определять рамки справедливой игры, что мы будем делать? Я думаю, мы справимся и без его раздумий. Нельзя придавать правилам такое значение, чтобы правила отрицали саму игру.

— Без соблюдения правил не может быть игры, — запротестовал Русса, возбужденно пульсируя во всех диапазонах электромагнитного спектра.

— Этому ты у своих подопечных научился? Скоро жалеть противника начнешь. Тоже мне, моралист нашелся, — пренебрежительно замигал Аме, но смягчился. — Сейчас очистим игровое пространство и решим, кого будем выводить на площадку. Хотелось бы удачно закончить очистку — в сотню-другую земных лет, думаю, уложимся. Хорошо, что я уже предпринял ряд мер в этом направлении. Процесс необратим.

Русса понял, что переубеждать Аме в настоящий момент бесполезно, но все же решил попробовать.

— А ты не думал, откуда появилось базовое для всего сущего правило, гласящее, что любое живое существо рано или поздно придет к овладению неограниченными способностями? — неожиданно спросил Русса.

— Это не правило, Русса. Это закон. Вот только мало какая цивилизация может дожить до того времени, когда это произойдет. Никто не может избавиться от ограничителя. Механизм настолько силен, что я никак не могу понять, как мы смогли перепрограммировать его в себе. — Аме, не желая предаваться теоретическим размышлениям, любую тему переводил в плоскость ее применения в пространстве Земли. — Можно, конечно, слегка подправить программку человеческого ограничителя, поменять направление энергетических потоков на противоположное, чтобы они сгорели в одно мгновение. Но тогда админ сразу поймет, чья это работа. Ведь все, что касается ограничителя, трижды проверяется. Если это случится, старый плазмоид постарается навсегда отлучить нас от игровых полей. А это смерть, — шептал он, удерживая свою температуру на одном уровне. — Мы поступим умнее: сыграем на их способности находить желаемое даже там, где его нет! — Аме хвастливо раздулся, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться от переполняющей его гордости за свою сообразительность.

— А ты уверен, что мы действительно перепрограммировали ограничитель? Может быть, нам кто-то позволил это сделать? — энергично выплеснул информацию Русса. — Незначительные изменения как приз за усердие. Переход на следующий уровень.

— Ты думаешь, мы играем по чужим правилам? — засмеялся Аме. — Аргументы?

— Если мы смогли пусть и незначительно, но все же изменить ограничитель, отчего не предположить, что уже имеются или в ближайшее время появятся существа, способные полностью контролировать его работу? Кто-то создал его! — уверенно заявил Русса. — Кто-то сможет им управлять. Не мог же такой мощный механизм возникнуть сам собой! И создатель его вполне может появиться на игровой площадке. Я не намерен участвовать в твоих подтасовках! — выкрикнул Русса.

— Теперь я вижу, что ты действительно регрессируешь до уровня своих подопечных. Сначала — жалость к тем, кто рано или поздно должен умереть. Сейчас — вера в мифическое существо без ограничителя.

— Мне все-таки кажется, что они достойны жизни. Может, даже больше, чем мы, — тихо, едва ощутимо вспенился Русса, тоскливо пульсируя, теряя четкость энергетического кокона. — Они интереснее нас!

— Ладно, я к Ра — исправлять свои ошибки. Надеюсь, доступ нам еще не отключили! — с этой мыслью Аме вспыхнул и, сотрясая раскаленную почву, исчез.

Яркие вспышки молний, вспарывающие перегретую атмосферу планеты, разрядились в маленькое медное озерцо, впиваясь в задержавшегося на мгновение Русса. Взвыв от восторга, молодой гуорк исчез.

* * *

Еще не затухли до конца яркие вспышки молний, озарявшие атмосферу планеты, как на красном от раскаленной пыли небе появилась маленькая темная точка. Быстро приближаясь к месту, где секунду назад плескались молодые гуорки, точка превратилась в зернышко, затем — в широкую сияющую воронку. Множество молний, подсвечивающих пространство планеты Компа и устремивших свои сверкающие копья к провалу в пространстве, осветили одинокую фигуру человека. Это был Пугачев. Спокойно расправляя крепкие плечи, он появился на вершине многокилометровой, кажущейся бесконечной горы. Клубящиеся потоки раскаленного газа испуганно шарахнулись в стороны, избегая приближения к светящейся фигуре. Человек, гордо вскинув голову, притянул следующий разряд молний на себя, опоясался блистающим ореолом и громко закричал:

— Димыч, я на месте! Где ты бродишь?

Сузившаяся было воронка вновь расширилась. Из нее, пятясь и оглядываясь, вывалился оглушенный Потемкин, удивленно хлопая глазами.

— Никак не привыкну. Хочется кричать от восторга. Сумасшедшая красота!

— Знаешь, почему волки воют на луну? — засмеялся Вячеслав, глядя на друга.

— Завидуют человеку? — преодолевая волнение, улыбнулся Дмитрий. Мгновенно посерьезнев, он взмахнул руками и буквально на секунду задержал их над головой. — Они никогда не попадут на нее.

Сияющая дуга, проскочив между ладонями молодого человека, впитала в себя следующий разряд молний, побагровела и превратилась в маленькое черное солнце. Темная туча мгновенно накрыла раскаленные добела камни. Сияющий бездонной чернотой шар растянулся мыльным пузырем; задрожав, вытянулся в сторону соседней вершины и лопнул, орошая ее черным дождем.

Жирные капли, просочившись до самого основания каменной горы, оставили на своем пути гигантские многокилометровые провалы. Величайшая (по земным меркам — невозможная) вершина за несколько мгновений превратилась в паутинообразную ажурную конструкцию, возвышающуюся на десятки километров.

Вячеслав, вопросительно выгнув брови, взглянул в глаза Потемкина:

— Сосредоточься, дружище!

Эхо его крика слилось с шумом падающего камня. Изъеденный черной тлей каменный скелет с треском сложился, осыпался мелкой крошкой, поднимая в воздух тучи раскаленной пыли.

— Гуорки, говоришь? Пойдем, потолкуем, — выдохнул Дмитрий, расправляя плечи.

— Мы — русичи! И мы ждем вас! — сотрясая скалы, весело закричал Пугачев.

— Земляне! — поправил Дмитрий, шагнув в сияющую воронку.

«И все-таки дети!» — шевельнулась в голове бесконечно далекая, чужая мысль, погладила взъерошенного котенка, каким представлял себя Потемкин, и исчезла.