Глава пятнадцатая. СТАРЫЕ СПОРЫ, НОВЫЕ СРАЖЕНИЯ.

Если «послание божье» материализуется в виде снаряда, то лучше найти его отправителя. Война симбионтов на фоне церковной сети

Комната дрогнула, теряя очертания. Предметы поплыли перед глазами, удаляясь, исчезли. Дмитрия куда-то несло, выворачивая на ходу, разбрасывая на молекулы. У него не было чувств — они исчезли вместе с превратившимся в цепочку атомов телом. Вместо привычных ощущений — вывернутая наизнанку Вселенная и непроглядная тьма. Но и она прожила недолго, через миг сменилась ярким светом. Шаг — и Дмитрий за белоснежной колонной.

Иконы на стенах, изображения святых на потолке, множество свечей и тихий шепоток верующих. Крестятся, беззвучно шевеля губами; крестятся, покорно склонив голову; крестятся, поднимая виноватые, полные мольбы глаза к небу.

Дмитрий осмотрелся, ошеломленный мгновенным перемещением, вспомнил Пугачева. Откуда-то сбоку, неслышно ступая по мраморному полу, появился молодой человек крепкого сложения и церковной наружности. Большой, нескладный, хоть и безбородый детина. Борода не выросла еще — годы не те. Черная ряса, несмотря на немалый рост хозяина, касаясь пола, путалась под ногами. Кажется, парень еще не привык к своему одеянию — или одеяние не привыкло к нему. Увалень, одним словом. Выглядит вольно: нет в его взгляде напускного смирения и кротости нрава.

— Отец Михаил ждет вас, — пропел он, глядя прямо в глаза Потемкину. — Прошу за мной.

Дмитрий взглянул в глаза молодого человека и понял, что тот не так молод, как ему показалось вначале: взгляд задумчивый — непростой.

— Меня ли, батюшка? — удивился Потемкин, подражая встречающему его божьему человеку.

— Тебя, Димитрий, тебя!

Искорка, мелькнувшая где-то в глубине темных глаз, быстро разгорелась, осветила радостное лицо, и монах весело подмигнул изумленному Потемкину. Затем спрятал взгляд, повернулся и, не оглядываясь, двинулся в сторону большой дубовой двери.

Массивные створки со скрипом разошлись, пропуская молодых людей на лестницу, ведущую к кабинетам, расположенным на втором этаже. Здесь, по-видимому, располагались кельи священников, занимавших более высокое положение. Когда-нибудь простые монахи, подметающие скромными рясами мраморный пол, смогут занять комнаты поближе к Богу. Когда-нибудь, но не сейчас. Пока благодати не хватает. В одну из таких «скромных келий» загадочно улыбающийся крупногабаритный монашек и провел Потемкина.

Пересекая порог, Дмитрий внимательно огляделся. Массивный стол, стоящий посреди комнаты, терпел на себе многочисленные распятия, иконы и иконки, четки и ворох предметов непонятного назначения. Терпел и не прогибался от старости, ибо старость его была благородная — по-настоящему дубовая. Всенепременное Евангелие в добротном, тисненом золотом переплете лежало в центре стола, за которым восседал почтенный, седой как лунь старец. Длинные белоснежные, отсвечивающие серебром волосы, ниспадающие на хрупкие плечи, туманной дымкой окутывали голову батюшки. Доброе лицо, внимательные глаза — прямо Дедушка Мороз перед вручением новогодних подарков.

Посмотрев в глаза вошедшему Потемкину, старичок приветливо кивнул, ласково поздоровался. Дмитрий отчего-то поежился.

— Сын мой Дмитрий, не стану лукавить, мы ждали тебя, — пропел святой отец и, как бы невзначай, качнул пальцем стеклянный стержень метронома, затерявшегося среди церковных безделушек, живущих на большом столе.

«Тук-тук!» — раздалось в сухом воздухе.

— Скажу даже более, — продолжал старичок, вплетая слова в завораживающий стук метронома, — мы сделали все для того, чтобы ты пришел к нам. Мне не хотелось бы произносить это слово, но мы тебя вынудили прийти к нам.

«Тук-тук, тук-тук».

— То есть вы меня загоняли, как волка на охоте, — возмутился Дмитрий, но его желание рассердиться мгновенно разбилось о добрейшую физиономию милого старика.

В голове возникли слова, просящиеся наружу. Хотелось пожаловаться умудренному опытом пожилому человеку на все несчастья последних дней. Усталость тянула голову к столу, налившиеся свинцом веки дрогнули, поползли вниз. Еще мгновение, и…

«Тук-тук! Тук-тук» — стучит молоточек, не желая останавливаться.

«Как хочется спать…».

«Бум-бум-бум!» — гремятудары, проникая сквозь ватную, давящую на уши тишину. Выталкивая сладкую дрему, неожиданная боль заполняет голову.

«Черт! Старичок гипнотизирует меня», — Дмитрий затряс головой, пока мозги не прояснились, а мысли не вернулись в прежнее русло. Пришедшая злость вцепилась острыми зубами, разрывая на части остатки идиотского добродушия.

— Получается, батюшка, что вся эта кутерьма — приманка?

— он яростно бросился в бой. — Встреча в подъезде, мертвый верзила на асфальте, взрыв ракеты в квартире, выстрел снайпера — все это нужно было, чтобы загнать меня к вам в руки?

— Великие дела, как правило, не обходятся без жертв, но ракета? — Батюшка удивленно вздернул брови. — Никаких ракет! Нам только нужно было уточнить твои возможности, узнать, насколько далеко ты зашел в своем перерождении, — он замолчал, качнул головой, отчего белоснежная шевелюра на мгновение вспыхнула сияющим нимбом.

— Ты ведь не первый и не последний. Вопрос только в том, как распорядишься тем, что получил?

— О чем это вы? Что получил? — пришло время удивляться Дмитрию.

— А ты крепкий орешек, Дмитрий Потемкин, — уводя разговор в сторону, уважительно продолжил отец Михаил и остановил метроном. — Думаю, физически тебя уничтожить уже невозможно, как и подвергнуть пси-корекции.

Старец опять сделал паузу, будто ожидая вопроса собеседника. Но Дмитрий молчал.

— Вы нам нужны! Не смущайтесь — просите все, что пожелаете. Мы многое можем.

— Лот первый — Потемкин! — скривился Дмитрий, злясь на священника, который, похоже, был заранее уверен в его согласии.

Метроном замолчал, но шум в голове усилился, и теперь уже он стал похож на гул надвигающегося водного потока, вместе с которым приближалась реальная опасность. Неожиданно в глазах потемнело, а в ушах заревел настоящий ураган. Резкая пульсирующая боль, сжимая спазмом напряженные мышцы шеи, ударила в затылок. Вспышкой молнии в мозгу высветились миллионы незнакомых картинок. Чужие мысли заполнили сознание, чужая боль затопила дрожащее тело. Слезы наворачивались на глаза. Дмитрий, прогоняя возникшие ниоткуда чужие переживания, затряс головой. «О боже!» — беззвучно взревел он, когда страдания стали невыносимыми. Прикосновение жгучих языков неупорядоченной информации сбивало с толку, мешая слышать привычные звуки и видеть окружающие предметы, которые, отодвигаясь, потеряли привычные очертания.

— Держись, напарник! — голос Тромба прорвался сквозь гул в голове.

Тело расслабилось, дрожь прекратилась, боль и шум исчезли, но ощущение опасности осталось. Дмитрий огляделся по сторонам, пытаясь сосредоточиться; невидящий взгляд уперся в расплывчатое белое пятно, которое, проявившись, оказалось седой шевелюрой старца Михаила.

— Сын мой, молод ты, но должен понимать, сколь важные времена настают, — раскачиваясь в кресле, вещал святой отец.

Во взгляде старика вспыхнула и тут же погасла искорка заинтересованности. Похоже, он каким-то образом почувствовал внутреннее напряжение собеседника, но постарался не афишировать свое знание.

— Мир разваливается на части. Страна стоит на пороге новой эры. Наша задача — объединить русский народ единой идеей, сплотить духовностью и под одним крылом повести к миру, — тихий голос, вкрадываясь в душу, заполнял голову томной тяжестью, — в котором правят человеколюбие и справедливость.

— Остановитесь, святой отец! — закричал Дмитрий. — Не нужно меня давить вашим «пси», а то я резок, когда плохо соображаю. Прихожан распугаю.

— Хорошо, друг мой, — делая вид, что удивлен наглостью молодого человека, произнес батюшка и замолчал.

— Зачем все это? Сплотить! Под одним крылом!

Дмитрий вдруг понял, что выглядит глупо, крича на спокойного старичка, и попытался обуздать взбрыкнувшие эмоции.

— Не станешь же ты утверждать, — словно не замечая возмущения парня, продолжил святой отец, — что есть другая сила, кроме церкви, которая может…

— Мне нужен доступ к любому компьютеру! — многократным эхом загудел в голове голос Тромба.

Дмитрий давно чувствовал присутствие в келье персоналки, но подключаться к чужому компьютеру не решался. Голос Тромба не оставил времени на раздумья и сантименты. Чужое, свое — какая разница? На полке, за спиной седобородого старичка, едва слышно щелкнул ноутбук, подчиняясь его команде, подмигнул синим огоньком беспроводного подключения. Батюшка, как и положено пожилому человеку, не мог похвастаться выдающейся остротой слуха и потому не заметил предательского поведения своей «рабочей лошадки».

— А те, которые не захотят под одним крылом? С теми как? — вспомнил Дмитрий, возвращаясь к холодным глазам старца. — Тех куда, на костер, или на дыбу? Или просто предать анафеме?

Он пытался оставаться спокойным, но никак не мог совладать с взбрыкивающими эмоциями. Чувства не подчинялись разуму, меняясь с фантастической скоростью, они вели себя непредсказуемо, как узоры в калейдоскопе.

Старик удивленно воззрился на собеседника. Он явно не привык к попранию церковного авторитета и вынужден был замолчать, внимательно всматриваясь в горящие глаза Потемкина.

— У Отца нашего для всех найдется место. Церковь всегда заботилась не только о верующих, но и о тех, кто, не веруя, нуждался в духовной поддержке, — через некоторое время затянул святой отец, словно на проповеди.

— Вранье! — оборвал его Дмитрий. — Инквизиция, крестовые походы — не ваши дела, закордонные, но и вы не ангелы. Идолов, что веками стояли на капищах, а вместе с ними и язычников, не вы жгли?

— Отжили они свое, вот и сгинули! — уверенно возразил святой отец. — И вообще, жгли их или нет — никто не знает наверняка, — закончил он менее убедительно.

Потемкин удрученно вздохнул.

— Ну вас, батюшка, лукавите на каждом шагу! — он устало махнул рукой в сторону старца, открывшего было рот для возражений. — Не по пути мне с вами! Не враг я вам, но и не друг. — Потемкин замолчал и решил, что больше не произнесет ни слова, как бы ему этого ни хотелось.

Он напрягся, прислушиваясь к ощущениям, возникающим в теле. Внутри него что-то происходило. То казалось, что из него вытащили раскаленный гвоздь — вывернули тело наизнанку, то вдруг наступала необычайная легкость — и хотелось летать.

«Сеть!!! — заревел в мозгу голос Тромба. — Отключай сеть, напарник!».

Дмитрий мгновенно оборвал связь с церковным компьютером. Синий огонек мигнул в последний раз и погас. Ноутбук священника выполнил свою посредническую миссию и отключился. Старик сверкнул злобным взглядом, но опомнившись, справился с эмоциями, спрятав негодование внутрь себя.

— Отчего ты так резок? Я ведь ничего еще не сказал, а ты уж и меня, и церковь нашу во врагов всему человечеству записал, — промурлыкал он. — Мы ведь, — сделав ударение на «мы», продолжал сухонький старичок, — одного просим: держать в тайне то, что внутри тебя зреет. Хотя, похоже, ты и сам до конца не познал, что это.

Дмитрий вновь ощутил чувство неуверенности. Желание узнать источник информированности батюшки свербело, как зудящая пятка. Но задавать вопросы нельзя — в этом он был абсолютно уверен: каждый вопрос — подсказка, а делиться своими секретами ах, как не хочется! Он встал и без слов двинулся к двери.

— Не могли бы вы выйти не через зал с прихожанами? Здесь есть выход прямо на улицу, — раздался за спиной резкий голос, в котором уже не было и тени добродушия.

Дмитрий обернулся и увидел, как отец Михаил с неожиданной для его лет проворностью вскочил из-за стола, быстро подошел к стене и открыл толстую дверь, прямо за большим креслом.

— Уверен, вы передумаете и еще придете к нам, когда почувствуете приближение Зверя. Только не было бы поздно, — предостерегающе произнес батюшка, толкая тяжелую плиту.

Клацнул замок и солнечный свет померк.

Дмитрий ткнулся в дверь, желая удостовериться, что назад пути нет, оглядел серые стены, всмотрелся в темноту уходящей вниз винтообразной лестницы и, улыбаясь, вспомнил о словах монашка. Что там монашек о лестнице говорил? Ощущение необычайной легкости, охватившее его с момента выключения батюшкиного ноутбука, не проходило. Отзвуки нечеловеческой битвы, которую вел Тромб в глубине его сознания, затихли, и на мгновение воцарилась полная тишина. Абсолютное душевное спокойствие. Но только на мгновение.

Ощущение тревоги вернулось, как только он ступил на первую ступень. Не обращая внимания на чувство опасности, он спешно двинулся вниз. Не успел сделать и нескольких шагов, как шумно громыхнув, каменные прямоугольники начали исчезать из-под ног, сдвигаясь в невидимые пазы.

С замиранием сердца Потемкин полетел вниз, ожидая скорого и болезненного столкновения с землей. Но ожиданиям его не суждено было сбыться: падение затянулось. Мгновение, другое — сердце стукнуло десяток раз, но удара о землю все не было. Время сильно замедлилось. «Расслабься и осмотрись!» — появилась в голове чужая мысль. Легко сказать «расслабься» человеку, зависшему над… Дмитрий закрыл глаза и тут же закричал, заметив далеко внизу частокол острых металлических штырей. Он не мог видеть хищные жала, торчащие из бетонного пола, но знал, что они там, и они ждут именно его тела. Одновременно он чувствовал, как сверху, набирая скорость, ползет потолок, ощерившись лесом сверкающих копий. Он видел. Он знал. Он ощущал — не понимая, как у него это получается.

«Средневековье какое-то!» — появилось в голове, но и эта мысль исчезла, растворившись в безумном крике. Время метнулось вперед, встраиваясь в привычную череду мгновений. Тело вздрогнуло, взорвалось множеством мельчайших частей и просыпалось в темную подрагивающую воронку. Волна горячего воздуха ударила в оставшиеся без жертвы, разочарованные острия.

Спустя несколько секунд упитанный бородач, засунув голову в маленький металлический люк, удивленно посмотрел на блестящие копья.

— Здесь никого нет! — закричал он, задирая голову.

— И быть не должно! — отразилось сверху спустя мгновение.

За стеной сердито взвыла сирена, оповещая администратора локальной церковной сети о вирусном вторжении. Компьютеры тихо гудели, и этим в настоящий момент ограничивался список их функциональных возможностей. Они были мертвы для внешнего наблюдателя, исчезнув для пользователей еще до того, как завыла сирена. Церковная сеть замкнулась в себе.

Сидящий за клавиатурой неуклюжий молодой человек в просторной рясе поднял к небу воспаленные от долгого бодрствования глаза и, оглянувшись на дверь, тихо прошептал:

— Не было печали — черти накачали.

Тряхнув лохматой головой, он сплюнул:

— Тьфу ты!

И смиренно закончил:

— Прости меня, Господи!

Что-то происходило во внешнем мире, но Тромб, прячась в своем убежище, не имел возможности выбраться наружу, не подвергая опасности рассудок Дмитрия.

В темных углах пещеры, выстроенной им в сознании человека, еще могли остаться вирусы, просочившиеся за ним из компьютерной сети.

Глядя, как Цербер раз за разом прочесывает каждый уголок каменного мешка, он вдруг почувствовал, как Вселенная, проникая в каждую клетку человеческого организма, вспыхнула всеми цветами радуги и взорвалась, разрывая хрупкую белковую оболочку на мельчайшие частицы.

Исчез Цербер, развалилась пещера. Тело Потемкина, сливаясь с бесконечным подрагивающим организмом Мироздания, растаяло, превратилось в набор элементарных частиц, которые с равным успехом могли существовать в любом месте пространственно-временного континуума. Но и они рассеялись. Остались лишь отрицающие друг друга сущности: ин и янь, да и нет, ноль и единица, черное и белое, многократно повторенные и выстроенные в сложнейший узор, составляющий информационный скелет нынешней Вселенной.

Готово! Носитель вернулся, появился Цербер. Но вернулся и зверь, беспрестанно атакующий убежище Тромба.

Вирус решил поменять тактику: вместо полчищ мелких кусающих, рвущих и жалящих гадов, тела которых валялись повсюду, появился один большой и очень сердитый монстр — гигантский и коварный. Большая темная тварь, постоянно изменяющая форму, казалось, обучается, умнея после каждого поединка.

Мощный удар сотряс стены убежища. Тромб поднял голову и всмотрелся в каменные своды пещеры, покрытые мелкой сеткой расходящихся трещин.

Беснующийся снаружи великан заревел. Расколоть искусственную скорлупу и добраться до бойца с собакой ему никак не удавалось.

Цербер, нетерпеливо повизгивая, подметал пол пещеры длинным пушистым хвостом. Он рвался в узкий, заваленный трупами вирусов проход, туда, где неистовствовал беспощадный враг.

— Спокойно, дружище! — закричал Тромб, с трудом сдерживая пса. — Еще не время!

«Стены долго не выдержат, — решил он, когда очередной удар взрыхлил влажный потолок, и из растущих трещин просыпались мелкие камушки. — Если так пойдет и дальше, пещера лопнет, как грецкий орех, попавший под тяжелый пресс». Мелкая паутина сливалась в единый расширяющийся разлом. Громадная трещина становилась все больше. Его тело разрушалось, доставляя ему неимоверные страдания.

Удар — боль, удар — боль! Каждый камень, каждая пылинка — часть его организма. Спрессованная самовосстанавливающаяся информация. «Убежище развалится, а нужно ли оно теперь?» — Тромб задумался. Раньше, когда пришедшие с ним компьютерные вирусы были живы, пещера защищала мозг Потемкина от привнесенной им заразы. А сейчас, когда опасных попутчиков почти не осталось, зачем стены? Зачем, если враг уже в человеческом организме? Впрочем, судя по всему, он всегда был в нем.

Бум-бум-бум!

Орех расколется, а что, если?.. Конечно же! Если молотом стучать по воде, тогда… Следующий удар гигантской дубины разъяренного великана-молотобойца пришелся на растекающуюся аморфную массу. Стены пещеры оплыли, превращаясь в небольшое озеро, в центре которого по пояс в воде стоял боец. Повизгивая от нетерпения, Цербер вспыхнул, как факел, мгновенно превратился в яркое светящееся облако, накрывшее Тромба.

Хлюп — брызгами разлетелась во все стороны пещера, а вместе с ней превратилось в плоскую лепешку размягченное тело Тромба. Информация хлынула в мозг Потемкина.

«О боже!» — взревела со всех сторон человеческая сущность, захлебываясь от чужих знаний.

— Держись, напарник! — Тромб втягивал в себя расплескавшуюся часть убежища.

Это было его тело, и он вынужден был стать насосом. Стараясь вобрать в себя все свое тело до капельки, он спешил. Но и его враг не терял времени даром. Мгновенно меняя тактику, великан взорвался, как наполненный нечистотами воздушный шар. Мутный поток, расплескиваясь, устремился к маленькому озеру, мгновение назад бывшему телом Тромба. Как только водянистые щупальца вируса метнулись в его сторону, он быстро изменился, превращаясь из громадной лужи в густеющую лепешку.

— Мне нужен доступ к любому компьютеру! — завопил он, мгновенно затвердевая и лентой сворачиваясь вначале в длинный гибкий шланг, затем в прочную расширяющуюся на конце металлическую трубу. Громадный раструб, повернул разинутый темный зев в сторону приближающегося вируса.

Цербер, стекая со стенок светящейся жидкостью, неспешно обратился большой горящей лужей. Огненное озерко, медленно вспучиваясь, вытолкнуло из себя точную копию Тромба. Он постоял на самом краю уходящей вдаль дыры, а когда обернулся, совсем рядом заметил набегающую мутную волну, и рванулся вперед, стараясь скрыться в темноте туннеля.

Прочь от грязной зловонной жижи!

Теряющая очертания фигура исчезла в чреве металлической трубы, и следом за ней устремился превратившийся в жидкость вирус. Большая часть его уже перетекла в трубу. Еще немножко, и… Движение вируса неожиданно замедлилось, казалось, он почувствовал подвох и, быстро густея, превратился в желеобразного червя.

Труба мгновенно остекленела, становясь зеркальным полым цилиндром. Это ненадолго ускорило движение вируса. Многочисленные присоски выросли из его скользкого тела. С их помощью он стремился замедлить свое движение. Казалось, он пытается прилипнуть к идеальной, теперь уже ледяной, поверхности.

Вирус не хотел сдаваться. Но и Тромб не терял времени даром. Лед подтаял, и противный слизняк, беспомощно извиваясь, заскользил по тонкой водяной прослойке, мгновенно покрывшей стены трубы. Поднял подслеповатую голову и, оборачиваясь назад, посмотрел на удаляющееся светлое пятно. Теперь он понял, что его заманили в ловушку, и захотел вернуться. Быстро затвердевая, покрылся острейшими шипами и только после этого сумел остановиться.

Превращая часть тела в острейшее лезвие, Тромб мгновенно разрезал затвердевающую, покрывшуюся иголками змею. Однако какая-то малая толика ее все же успела покинуть трубу и выбраться назад, в организм человека.

Дмитрий наконец-то подключился к ближайшему ноутбуку и установил сетевое соединение. Тромб спешно перебросил один конец созданного им туннеля в церковную сеть. Нож гильотины, становясь поршнем, вытолкнул сопротивляющуюся шевелящуюся массу в ослепительно яркое электронное пространство.

Атмосфера небольшой рабочей группы на мгновенье коснулась тела бойца. На миг он почувствовал прикосновение родного цифрового мира. Два десятка компьютеров храма, прикрытые прозрачной плоскостью защитного файервола, сосредоточенно обменивались интересной, но очень специфической информацией. Зачерпнув горсть из протекающего мимо потока данных, боец ощутил незнакомый, но приятный вкус. Вкус вопроса и запах неопределенности.

Визг антивирусной программы смешался с ревом разъяренного зверя, мгновенно превращающегося в убийственного монстра. Точнее, в двух ощетинившихся жалами, клешнями и иглами чудовищ. Один из них, не раздумывая, бросился на охранную систему антивирусного сканера местной компьютерной сети. Другой, пытаясь вернуться в человеческое тело, стремительно атаковал бойца.

— Сеть!!! — заревел Тромб. — Отключай сеть, напарник!

Озираясь по сторонам, он заметил третью страшилку, появившуюся на месте крохотной части вируса, оставшейся в теле Дмитрия.

Стеклянный туннель поплыл, размягчаясь. Веселый визг Цербера, возникшего прямо из прозрачного материала трубы, прозвучал одновременно с криком Тромба. Громкий щелчок разорвал соединение с сетью. И наступила тишина. Пропали пришедшие извне ощущения, развеялись необычайные и одновременно с тем знакомые запахи. Растаяли образы, навеянные посторонней информацией. Затих крик ярости обманутого раненого зверя, но что-то не давало покоя бойцу. Вместо того, чтобы праздновать победу, он переживал, испытывая чувство глубокого неудовлетворения. Оно грызло его изнутри, заставляя думать и страдать, страдать и думать. Снова, как и тогда, когда он пытался найти причину своего появления на свет, в мыслях поселилось терзающее его ощущение неопределенности и вопроса.

Внешняя церковная сеть исчезла, а через несколько минут исчезла и церковь, как и человеческое тело, проследовавшее по старой траектории в обратную сторону — к профессорской квартире.

* * *

Мириады атомов, мгновение назад бывшие телом Потемкина, рассыпавшись в церкви, собрались в единое целое на кухне профессора.

Изуродованная комната, взмахнув остатками деревянной двери, болтавшейся на вывернутой петле, взглянула на Димку удивленными физиономиями товарищей. Взъерошенный холодильник — порождение фантазии сумасшедшего художника — сиротливо прижался к стене. Маскируясь под гигантскую развороченную пивную банку с торчащими во все стороны рваными металлическими краями, он живо напомнил Дмитрию о взрыве.

— Хорошо, что вы меня дождались! — радостно закричал он, и в этот момент за спиной взвизгнула пуля, входящая в кирпичную стену.

Мгновенно вернулись забытые страхи о грядущем сумасшествии. Неужели все это мне показалось: и церковь, и батюшка, и лестница, уходящая в стену? — Дмитрий еще раз вгляделся в окружающий его погром, посмотрел на ползающего по стеклянным осколкам Юрия Николаевича.

— Что значит дождались? — недовольно пробурчал тот, впиваясь взглядом в его глаза. — И что это тебя так трясет?

Дмитрий попытался унять вибрацию, охватившую каждую клетку его тела, но истощенный организм, истративший последние крохи энергии на прыжок, продолжал дрожать. Вовлеченные в необъяснимый резонанс атомы, меняя многокилометровую амплитуду на мелкое подрагивание, постепенно возвращали телу свою энергию. И это было единственным свидетельством того, что он все же перемещался в пространстве.

— Тебе что, дивизия нужна, чтобы обеспечить нашу безопасность? — повернулся Юрий Николаевич к полковнику именно в тот момент, когда рация в руках Коваля ожила.

— Отбой! Взяли соколика, — произнес незнакомый голос, пробиваясь сквозь хрипы динамика.

— Допросить и доложить! — Юрий Николаевич кивнул в сторону окна. — А сейчас предлагаю передислоцироваться в более безопасное место, пока сюда не залетело еще что-нибудь покрупнее.

Дмитрий закряхтел, вспоминая метеорит и образовавшуюся на месте его падения громадную воронку.

С пола не спеша поднялся Бейрут.

— Смотрю я на вас и балдею. Наивняк полнейший! Да вы хоть в бомбоубежище спрячьтесь! — пренебрежительно вытолкнул он. — Вас и там землетрясением достанет или метеоритом накроет. Юзеры! Факты нужно сопоставлять и делать правильные выводы.

Дмитрий улыбнулся, ощущая, что силы постепенно возвращаются к нему. Он слушал хакера и понимал, что тот мыслит так же, как и он.

— Если все это направленная на нас атака… — он задумался, оглядывая кухню, — тогда будем надеяться, что у нас есть временной лаг. Иначе, как объяснить, что они постоянно чуть-чуть, но опаздывают?

Дмитрий понимал, что в словах Бейрута есть доля истины и прятаться сейчас нет смысла, но безоговорочно согласиться с ним не мог. В последние дни он привык к постоянному сопротивлению обстоятельствам и внешним силам, и даже когда не было сил, он все равно боролся.

— Безопасное место, говорите? — повернулся он к Юрию Николаевичу. — Ведите!

Проходя мимо развороченного шкафа в прихожей, он всмотрелся в громадную пробоину в стене.

— Елки-палки! — присвистнул удивленный Геракл, протискиваясь в обгоревший коридор.

Следом за ним, стараясь не касаться закопченных стен, выбрались и остальные. Сквозь дыру можно было видеть обстановку профессорской спальни, но она сейчас никого не интересовала. Никого, за исключением самого профессора, обхватившего голову руками. Нетрудно понять его состояние.

Юрий Николаевич внимательно осмотрел обугленное отверстие, покачал головой и коснулся пальцем стены.

— Коваль! — поманил он полковника. — У тебя есть люди, готовые все это поправить?

— Сутки, максимум двое! — заявил тот, выхватывая из кармана телефон.

Поддерживая профессора под локоть, Юрий Николаевич повернулся к молодым людям, следующим за ним, и скомандовал:

— Всем за мной!

Он вновь оседлал любимого конька: руководил, распределял, направлял. Замечая движение Коваля, шагнувшего к двери, выставил руку перед собой.

— А вы, полковник, дождитесь ваших трудяг и лично проследите за ремонтом.