Глава седьмая. ПЕРВАЯ СТУПЕНЬ НОВОЙ ЭВОЛЮЦИИ.

Вскрыть себе череп и стать живым беспроводным нейро-мозговым интерфейсом — неплохой способ спастись от многочисленных преследователей

Только к вечеру измученный бесконечной беготней Потемкин добрался до деревянного лежака в теплом и (теперь уже) уютном подвале. Визит домой едва не стоил ему свободы. Выскользнув из рук полковника и его экипированных молодчиков, он весь день плутал по городу, заметая следы. Прячась по подъездам, всматривался в лица прохожих, пытаясь определить, кто из них интересуется его персоной, и очень скоро сделал необычный вывод: мир враждебен, агрессивен, и буквально каждый второй прохожий очень сильно напоминает замаскированного агента полковника Коваля. Ужасно болели пятки, напоминая о безрассудной глупости-только идиот мог додуматься прыгнуть с балкона четвертого этажа. Хорошо хоть ноги не переломал. «Могло быть и хуже, — успокоил он себя, вспоминая изумленные лица спецназовцев и мелькнувшие перед глазами перила, — живи мы не в пятиэтажке, а в высотном доме, где-нибудь этаже на… десятом». Но не физическая боль волновала его сейчас. День, кажущийся бесконечным, наконец-то завершился. Погоня, крепыши в камуфляже, профессор, под машину которого он едва не влетел, все это осталось в прошлом. А что ждет его в будущем? Лежа на жестких сучковатых досках, он пытался понять, почему именно его угораздило вляпаться в невероятную, кажущуюся нереальной историю. Усталость брала свое, глаза закрывались сами собой.

— Тромб, что мне делать? — с трудом ворочая языком, поинтересовался он.

— Выражайся конкретнее!

Ему вдруг показалось, что голос Тромба звучит прямо в голове. Конечно, воин не может понимать всех прелестей жизни, обусловленных несовершенством человеческого организма. Он не чувствует усталости, боли, наверняка не знает страха. А эмоции? Дмитрий догадывался, что Тромб уже не просто компьютер и не программа. Знал он также, что именно это привело его, Дмитрия Потемкина, в вонючий подвал с голодными крысами.

— Я ведь не боец и не супераналитик. Я простой школьник, блин, и ужасно боюсь. Скажи, что мне делать, чтобы все про меня забыли?

Тромб молчал.

— Может, мне сдаться? Меня ведь все равно поймают — так же, как и Славку. И тогда они доберутся до тебя.

— Они и сейчас могут добраться до меня и отключить. Ты забыл, что я нахожусь на компьютерах «Медвежьей берлоги»?

— Кстати, а почему они не вырубили тебя до сих пор? — удивился Дмитрий, на минуту забывая об усталости.

Сладкая дрема, горячим туманом заполняющая мозг, на мгновенье отступила.

— Они думают, что я «Синарион» — программный комплекс для сбора и обработки информации, добраться до которого можно, только имея код доступа. А код доступа, уверены они, у вас со Славкой.

— А если они все же доберутся до берлоги и вырубят компы?

— Я перестану существовать, если не успею сбежать, — тихо произнес Тромб, и Дмитрию вдруг почудилось, что в его голосе промелькнула нотка сожаления. — Им нужен «Синарион» со всей информацией, которую он добыл в Сети. Они не станут ею рисковать и напрямую взламывать систему, до тех пор, пока не будут уверены, что существуют другие варианты получения данных.

— Они захотят тобой управлять, — предположил Дмитрий.

— Я не дам им такой возможности, — Тромб констатировал факт, ни на секунду не давая усомниться в своих словах.

— Но тогда они точно вырубят тебя.

— Тогда меня не станет.

— А вот этого я не пойму! Ведь информация на дисках остается, даже когда питание компьютеров отключено.

— Я не просто набор символов, записанный на носителях. Я должен быть всегда. Я сам и носитель, и информация. Я могу меняться, могу терять часть себя, перемещаться с одного носителя на другой — но не прерываясь. Отключившись даже на мгновение, я перестану существовать, как единое целое, функционировать, как разум. Я снова превращусь в набор базовых программ и отдельных данных.

— Блин, не пойму! — вздохнул Дмитрий. — Объяснишь?

— Слишком сложно для тебя.

Дмитрий понимал, что сравнивать супермашину с собой глупо и бессмысленно, но справиться с обидой не мог.

— Придумай же что-нибудь, раз ты такой умный! — воскликнул он. — Я устал и не могу постоянно жить в вонючем подвале, как какой-то бомж! Я не боец. Я не такой, как ты. Я…

Неожиданно в ушах зазвучала незнакомая мелодия и мощный голос запел: «Вся жизнь впереди, надейся и жди!» Обида моментально улетучилась, и на смену ей пришло безмерное удивление:

— Ты шутишь! Но ты же…

Наушник вновь ожил и заскрипел теперь уже голосом ржавого робота:

— Ты хотел сказать — «программа»?

— Ну… — замялся Потемкин.

— Мы можем упростить твою жизнь. Но для этого ты должен согласился на небольшую операцию.

— Операцию?! — опешил Дмитрий, окончательно просыпаясь.

— Если быть очень кратким и не вдаваться в технические подробности, то небольшое изменение твоего мозга, — Тромб на секунду замолчал, — после которого ты сможешь принимать информацию с внешних устройств…

— Ты хочешь, чтобы я… Чтобы мою голову?!. Чтобы… — закричал Дмитрий, заикаясь.

— Что с тобой? — проскрипел боец.

— Прекрати скрипеть! — Потемкин топнул ногой и резким движением руки попытался прогнать обнаглевших крыс.

Маленькие зубастые чудовища давно перестали обращать на него внимание. Наиболее шустрые и наглые из них вплотную подбирались к пакету с едой, купленной на последние деньги.

— Необходима небольшая правка. Совсем незначительная коррекция, — прошептал приятный женский голос в наушнике.

Дмитрию показалось, что он уже где-то слышал это легкое сопрано. «По телевизору? Нет — в клубе!» — вспомнил он, и тут же спохватился и завопил, не давая бойцу продолжать:

— Нет!

Он был зол: на себя, на Тромба, на весь мир. Крыса, подобравшаяся вплотную к его шнуркам, поплатилась за свою наглость. Ее тело взлетело в воздух, отброшенное резким ударом ноги, врезалось в стену и рухнуло маленьким подергивающимся трупиком на земляной пол. Дмитрий скривился, разглядывая изломанного грызуна.

— Я правильно понял? Ты хочешь вскрыть мою черепушку и слегка покопаться в мозгах? — спросил он, проклиная себя за то, что позволил втянуть себя в этот разговор.

— Не я, — продолжил Тромб, привычным, безжизненным голосом, — Есть медицинский комплекс, способный вживить в твой мозг миниатюрный имплантат. Я знаю, где его найти и как подключиться к управляющей системе. Это требует технической поддержки и помощи врача — но мы сможем обойтись и без помощников. Я уже рассчитал все необходимые параметры и переделал управляющие программы.

— Он уже рассчитал и переделал! — возмутился Дмитрий. — Я, наверное, должен быть очень рад тому, что искусственный разум, которому нет еще и месяца, лично написал прогу для бездушной железяки, которая…

В его голове замелькала шатающаяся фигура в мятой полосатой пижаме. Свисающая ниточка слюны никак не могла окончательно сорваться с вытянутой губы, отсутствующий взгляд фокусировался на одной точке, затерявшейся где-то в бесконечности.

— Боже мой, только не это! — застонал Дмитрий, хлопая себя по лбу, словно хотел выбить неприятные видения из головы.

Страшные мысли без остатка заполнили его сознание, пугающие, такие, что лучше забыть. Оставить в прошлом. Но возможно ли убедить весь мир оставить его в покое, есть ли у него выбор? Дмитрий завопил, раздраженно срывая наушник:

— Не хочу даже слышать подобную чушь!

Уперся взглядом в бетонную стену. Посидел несколько минут в тишине. Послушав шуршащую за трубами хвостатость, вскочил и заходил из угла в угол. Тишина угнетала его, не выдержав долгого молчания, он вернул гарнитуру на место.

— Крови не будет. Микроскопический прокол черепной коробки плюс направленное облучение определенных участков мозга. Ничего страшного!

Дмитрию вдруг показалось, что Тромб пытается успокоить его. И делает это виртуальный боец слишком уж неуклюже, почти по-человечески. Или это от страха кажется? Откуда уверенность в голосе, словно на его счету десятки операций? И вообще, что может смыслить в медицине бывший бот компьютерной программы?

— Не хочу быть овощем, — произнес он, оправдываясь. — Без операции нельзя никак обойтись?

— Разве человек способен стать овощем? — поинтересовался безразличный голос.

«Показалось, — решил Потемкин. — Никаких эмоций».

— Любое вмешательство в работу мозга человека может превратить его в безвольную куклу, напоминающую растение.

Тромб, выслушав объяснения Дмитрия, некоторое время молчал.

— Как только операция закончится, мы сможем уничтожить любую информацию о твоем пребывании в институте. К тому же я уже утвердил твою фамилию в плане приемов на завтрашний день. Твоя фотография уже в компьютере охраны, а пропуск изготовят утром. Получишь его на входе, — продолжил боец. — У них профилактическое окно на один час. Техник с утра получит задание произвести необходимые изменения в аппаратуре. Об этом я тоже позаботился. У тебя полчаса. Другой возможности не будет. — На секунду голос Тромба умолк. — Решать тебе, но учти, что у нас почти не осталось времени. Через несколько дней они определят твое местоположение, и тогда ты разделишь судьбу Вячеслава. Если и ты не дашь им кода доступа к моей системе, а ты не дашь, любая из служб решит, что ты слишком неудобный свидетель. И к тому же бесполезный. Что будет дальше — представляешь. Может, растение — не самый худший вариант? — голос безжалостного виртуального убийцы зазвенел металлом. — Не забывай, что Коваль недолго будет в одиночестве. Как только руководство обратит внимание на его доклады, тебя начнет преследовать целая организация, и ты не сможешь отсидеться в подвале. Они все равно найдут тебя.

— Если они такие крутые, то почему у них под носом бомбы взрывают? — Перепуганный Потемкин замолчал, вспомнив, что сам думал о том же, когда затеял этот разговор.

— Помимо поисков тебя, не санкционированных начальством, полковник Коваль пытается добраться до меня по официальным каналам, — продолжил Тромб. — Думаю, что он уже получил разрешение на доступ в лабораторию. Если нет, то получит в ближайшее время. А пока он ждет твоего появления. Существует только один путь противостояния врагу — обманные маневры, — в голосе бойца вновь зазвучали стальные ноты. — Мы заставим их поверить в то, что они победили, и отдадим им «Синарион». В тот момент, когда они попадут в «Медвежью берлогу», меня там уже не будет.

Дмитрий понял, что Тромб ждет от него единственно возможного вопроса. Он выдержал паузу и спросил:

— Где же ты будешь, умник?

— Если операция состоится, то завтра ты станешь не простым человеком. Ты станешь первым живым существом, обладающим беспроводным нейро-мозговым интерфейсом, — провозгласил Тромб. — Затем тебе нужно будет попасть в лабораторию, где нахожусь я. Это не сложно — тебя там давно ждут. Найдешь профессора Медведева и скажешь, что можешь общаться со мной. Учитывая, что в настоящий момент ни у кого другого такой возможности нет, профессор будет рад встретиться с тобой. Когда ты будешь рядом, я смогу перебросить себя на твой естественный носитель. Все просто.

Слушая электронного стратега, Дмитрий с ужасом понял, что, несмотря на ужасные картинки, созданные его воображением, он уже согласился. «Вот так всегда!» — подумал он и, проклиная свою сговорчивость, простонал:

— Интересно, я когда-нибудь научусь говорить «нет»?

— Разве так сложно из всех вариантов выбрать один, оптимальный? — поинтересовался Тромб.

— Все было бы значительно проще, если бы естественным носителем, как ты его назвал, не был мой мозг, — вздохнул Потемкин и решительно вскинул голову. — Завтра, говоришь? Ну что ж, завтра так завтра. А сейчас — спать!

Проснулся Дмитрий от громкого звонка. Сработал будильник. Быстро вскочив на ноги, он выключил телефон и, подойдя к подвальному окошку, выглянул наружу.

Только-только начинало светать. Холодный воздух лениво полз по улице. Стекая в подвальное окно и касаясь разгоряченного, пробуждающегося ото сна тела, падал к полу и оседал где-то в темноте, под лежаком, там, где метались дремавшие секунду назад крысы. Разбуженные шумом, они спешили побыстрее исчезнуть.

Дмитрий потянулся, тоскливо поглядывая на деревянный настил. Вот ведь парадокс: отвратительный жесткий лежак казался ему сейчас мягкой периной.

Небольшая разминка: в создавшихся обстоятельствах мышцы лучше держать в тонусе. Кто его знает, что нынче случится?

Позавтракать не удалось: четвероногие соседи оказались более проворными и позавтракали раньше него. Всеядные твари пробрались по трубе отопления к пакету и сожрали не только последние бутерброды, но и пахнущий едой полиэтиленовый мешок.

Стараясь оставаться незамеченным, он осторожно выбрался из подвального окна. Вздохнув полной грудью, так, что закружилась голова, огляделся и, не заметив ничего подозрительного, двинулся к ближайшей станции метро.

Улица встретила его свежестью морозного утра. Деревья, покрытые инеем, и чистый воздух составляли хороший контраст подвальному зловонию и пыльной серости. Спешащие мимо люди, не замечая очарования окружающего мира, двигались словно зомби, выполняющие заложенную в них программу, размеренно перемещая конечности — и, кажется, даже не осознавая своей индивидуальности.

Дмитрий неторопливо вошел в подземный переход. Вдоль стен — грязные дворняги, на входе в метро — кучка еще более грязных бомжей. Греются. Или собирают мелочь на пол-литра. Судя по тому алчному блеску, который проскальзывал в их взглядах, устремленных на низкорослого узбека с зажатой в кулаке мелочью, должно хватить.

Все как всегда — вот только что-то в этой картинке показалось Потемкину неправильным. Проходя мимо содрогающихся от нестерпимого желания людей, он вдруг ощутил сигнал тревоги, мелькнувший на границе подсознания. Чувство опасности отозвалось напряжением мышц. Тело вздрогнуло в ожидании действий. Только миновав бомжей, Дмитрий понял, что его так встревожило. Грязная одежда висела на узбеке как на корове седло. Казалось, он существовал отдельно от покрытого жирными пятнами ватного стеганого халата. Оглядываясь назад, Дмитрий заметил пристальный взгляд. Почувствовав внимание, азиат изобразил полное безразличие к окружающим и сосредоточился на содержимом своей ладони. А, может, и в самом деле его интересовала лишь мелочь в руке?

— Тромб, ты можешь поискать этого типа в своих базах данных? — торопливо зашептал Потемкин в микрофон. — Включаю камеру, Тро-омб!

Наушник молчал. Придется выкручиваться самому. Останавливаясь возле киоска, он неторопливо осмотрел себя, пригляделся к входящим в метро горожанам. Каждый — личность, отдельная Вселенная со своими законами, которые остаются в силе, пока человек не попадает в толпу. Безликая масса сминает индивидуальность, заставляя каждого жить по законам стада.

Стараясь создать как можно большее напряжение, Дмитрий метнулся к дверям, за которыми виднелась платформа с подходящим поездом. Грубо работая локтями и оставляя за собой расширяющийся шлейф возмущенных пассажиров, он пулей вылетел к турникетам. Не ожидавший подобной наглости людской поток, лениво втекающий в узкие двери, вдруг превратился в неуправляемую толпу, ощетинился бесчисленным множеством локтей, уперся в пол крепкими ногами, наглухо перекрывая вход.

Еще секунда, и будет поздно: поезд уйдет! За спиной громко клацнул створками-зубами турникет, но Дмитрий не обратил на него никакого внимания. Перескакивая по нескольку ступеней за прыжок, он вылетел на платформу и в последний момент проскользнул в закрывающиеся за спиной металлические створки. Состав тронулся, увозя его от гудящей толпы, выплескивающейся на платформу, вглядываясь в которою сквозь стекло двери он пытался увидеть подозрительного узбека. Не заметив, перевел дух и расслабился.

«Ну что, достали»? — подумал он, прислушиваясь к сигналу наушника. Связь восстановилась.

— Дима, камеру направо! Предполагаю наличие объекта внимания.

Дмитрий уже успокоился, но услышав голос Тромба, вздрогнул от неожиданности и чертыхнулся:

— Блин, а как ты меня видишь? Камеру-то я не включил.

— У меня есть доступ к компьютерам метрополитена. Камера над дверью в конце вагона. Только с нее неудобный ракурс. Видишь женщину с потрепанной книжкой на коленях? Она проявляет слишком много интереса к твоей персоне. Постарайся исчезнуть из ее поля зрения. Если связь вновь нарушится, учти, что никто не должен видеть тебя входящим в институт. Там ты будешь слишком уязвим.

Потемкин, лениво потянулся и прошелся равнодушным взглядом по вагону. Девица сидела невдалеке и действительно слишком часто посматривала в его сторону. Вот снова. Взгляд на секунду метнулся к нему, но остановился, цепляясь за старушку, которая стояла рядом и с трудом держалась на утомленных ногах.

— Нет, Тромб. Она смотрит на бабульку, — усмехнулся Дмитрий. — Думает, нужно ли уступать ей место?

— А зачем это нужно? Почему она должна уступать свое место?

Дмитрий покачал головой:

— Для того, чтобы понять, зачем, — нужно побыть старушкой. Ты не поймешь.

Дмитрий не разделял опасений бойца, но решил подстраховаться. Посматривая по сторонам, неторопливо двинулся к противоположному концу вагона. Несмотря на то, что он был забит людьми, как бочка сельдью, маневр прошел успешно, и на следующей остановке Дмитрий был уже в другом вагоне. Затем в следующем. Его не преследовали — или, по крайней мере, ему казалось, что не преследовали.

— Слушай, Тромб. Если мой пропуск уже в компьютере, меня будут пасти на входе?

— Дима, поясни. «Пасти» — это как?

— Нуу! Это значит: следить за кем-то, наблюдать — раздраженно прошептал Дмитрий и уже более спокойно продолжил. — Извини, никак не привыкну, что такой супермозг, как ты, может не понимать элементарных вещей. Словарей в интернете — тысячи. Зайди — посмотри, скачай — запомни.

— Я же говорил тебе, что Коваль действует на свой страх и риск, а потому ему приходится преодолевать инертность системы. У тебя будет время, чтобы уйти из института, но лучше поспешить. Почему девушка должна была уступить место? — повторил Тромб, забытый вопрос.

— Старушка — больная и уставшая. Девушка — молодая и здоровая.

— Как ты это узнаешь?

— Что? — заинтересовался Дмитрий.

— Как ты узнал, что девушка здоровая?

— Я не знаю, что она здоровая! — возмутился Потемкин.

— Не понимаю!

— Она тоже ничего не понимает, — пробурчал Дмитрий.

Связь вновь оборвалась, и остаток пути он проехал в одиночестве. Забился в угол вагона и внимательно вглядывался в лица дремлющих пассажиров.

Старая приземистая пятиэтажка встречала посетителей разбитыми мраморными ступенями и скрипом невероятно большой дубовой двери. Маленькая медная вывеска приютилась на гигантской створке, убеждая входящих в том, что в этом убогом строении располагается Российский научно-исследовательский ветеринарный институт.

— Тромб, ты куда меня притащил?

Дмитрий смотрел на «ворота» и не мог понять, зачем кому-то понадобилось делать такие большие двери. Неужели люди, жившие во времена строительства здания, был выше и сильнее нынешних? А еще больше его волновал другой вопрос: что общего у ветеринарного института с институтом мозга, о котором ему рассказывал боец?

— Тромб!

— Потом объясню. Заходи!

На входе в мрачное, пропахшее пылью здание Дмитрий уперся в небольшой металлический стержень турникета. Неплохо для полуразрушенного памятника архитектуры, подумал он, поворачиваясь к прозрачной перегородке, за которой устроился вооруженный охранник. Внушительного вида резиновая дубинка покоилась на его мощных коленях. Он поднял тяжелые брови и сердито осмотрел Потемкина с ног до головы. Дмитрий невольно сжался под холодным взглядом, втянул голову в плечи. Здоровяк заметил смущение юноши и удовлетворенно хмыкнул.

— Пропуск заказывали? — поинтересовался он, расслабленно опуская широкие плечи.

Потемкин набрал воздуха, решительно кивнул. Здоровяк, очевидно, уже исключил его из списка потенциально опасных субъектов и сейчас всматривался в монитор.

— Проходи! — кивнул страж турникета, протягивая юноше пластиковую карточку, с которой на него смотрело знакомая физиономия.

Дмитрий решительно двинулся по длинному коридору с высокими серыми потолками. Стараясь не перейти на бег, он разглядывал стены непонятного, пугающего цвета, пока не уперся в разбитые двери.

— Тромб, ты уверен, что в этой дыре может быть нужное для операции оборудование? — с сомнением спросил он невидимого собеседника.

Сомнения закрались в его душу, как только он открыл двери непонятного учреждения. Запущенность старого здания только усилила его неуверенность.

— С места не двинусь, пока не объяснишь! — уперся он, призывая бойца к ответу.

— Институт занимается проблемами мозга, но нам нужно найти отделение, в котором работают с мозгом животных. Двигайся!

— Ты…тты! — заикаясь от возмущения, Дмитрий, тем не менее, продолжил путь.

— Отделение платное, обслуживает очень богатых клиентов. Аппаратура самая современная, какую только можно найти. Любите вы своих животных, — оправдался Тромб. — И к тому же все то, что придумывается для людей, сначала проходит испытания на четвероногих.

Дмитрий торопливо взбежал по ступеням на второй этаж и увидел зеркальную дверь. Стоило ему шагнуть к ней, как она автоматически открылась, приглашая в VIP-зону. Здесь его ждала иная вселенная — сияющая чистотой, успокаивающая ощущением комфорта, поражающая функциональностью каждого предмета. Обилие зеркал, живых и искусственных цветов, позолоченных ручек на дорогих дверях поражало воображение. Четвероногие пациенты бегали вокруг фонтанчиков, рычали на своих хозяев и улыбающихся докторов — одним словом, чувствовали себя как дома.

— Поторопись! У тебя мало времени, — напомнил Тромб.

Стараясь не привлекать внимания, Дмитрий быстро вошел в кабинет 201 с рельефными цифрами на стекле, закрыл за собой зеркальную дверь и только тогда вздохнул полной грудью. Постояв в нерешительности перед непонятным аппаратом, напоминающим пульт космического корабля, направил взгляд на стоящий в центре кабинета операционный стол, над которым нависала механическая рука. Оглядев фантастический механизм, молодой человек вздрогнул и съежился.

— Неужели это все для кошек и собачек?

— Вообще-то это аппарат для вживления четвероногим друзьям чипа GPS-навигации, — пояснил Тромб. — А еще некоторые хозяева хотят, чтобы их питомцы имели более кроткий нрав, некоторые, наоборот, недовольны миролюбием своих подопечных. Все это можно исправить только здесь. Я не понимаю, зачем это нужно, но думаю, что у людей есть на то основания.

Потемкин присмотрелся к большому столу. Брови его напряженно сдвинулись к переносице.

— Видишь обруч? — заговорил Тромб в тот момент, когда Дмитрий и сам обратил на него внимание. — Ложись так, чтобы он охватил твою голову. Нажми на красную кнопку! И жди. Дальше все пойдет по программе.

Рука предательски задрожала, выдавая страх, но Дмитрий переборол себя и торопливо вдавил кнопку. Будь у него время на раздумье, он наверняка отказался бы и убежал. Но получилось так, как получилось. Он лежал на столе, на котором до этого лежали собаки, кошки — или даже тигры!

— и смотрел на опускающийся механизм с длинной иглой, на самом конце которой светилась маленькая стеклянная капля. С тихим шелестом обруч сдавил голову, не давая двигаться — и отрезая путь к отступлению.

— Сними наушник, положи руки вдоль тела!

Укол — последнее, что почувствовал Дмитрий, проваливаясь в темноту небытия…

В нос неожиданно ударил острый запах нашатыря, разгоняя окутывающую сознание пелену. Рука с противнопахнувшей ватой исчезла, как только он открыл глаза.

— Пора вставать, братишка, — произнес над головой до невозможности знакомый голос.

Дмитрию на мгновенье даже показалось, что это был его собственный голос, но он прогнал эту мысль.

Тромб молчал. В глазах плясали багровые пятна. Голова гудела, словно затихающий после удара колокол. Мысли ползали сонными мухами по поверхности воспаленного мозга, не желая забираться в просыпающееся сознание. Дмитрий, запоздало вспомнив о телефоне, поспешил воткнуть горошину наушника в ухо.

— Тромб! Что случилось? — спросил он, с трудом поднимая тяжелую голову.

Откуда нашатырь, откуда вата? Неужели началось? Перед глазами всплыла забытая картинка — идиот в полосатой пижаме, с открытым ртом и пустыми, невидящими глазами, нелепо передвигал непослушные ноги и пускал слюни.

— Тромб!

В глазах потемнело. С трудом фокусируя внимание на входной двери, Дмитрий дернул головой в сторону появившегося откуда-то сбоку человека. Парень настолько сильно был похож на него, что на секунду ему показалось, что он увидел самого себя. Но только на секунду. Через несколько мгновений он уже был уверен, что увидел не живого человека, а свое отражение в зеркальной двери. «А, может, это была галлюцинация, вызванная моим желанием увидеть себя живым и здоровым?» — подумал он, но на размышления не хватало энергии. В голове с новой силой загудел колокол, сотрясая внутренности. Издалека пришла боль, противная, стреляющая в ухо. Выталкивая никчемные мысли из головы, Дмитрий постарался сосредоточиться на окружающих предметах, плывущих перед глазами, и когда ему это удалось, вспомнил инструкцию Тромба.

Пора уходить. Ну! Дверь!!! Стоило ему только подумать о ней, как зеркальная створка неожиданно распахнулась, и на пороге возник крупный мужчина в отутюженном голубом халате. Что-то в его внешности говорило о том, что он не доктор и не пациент. «Наверное, техник!» — Потемкин, пошатываясь, двинулся навстречу незнакомцу. Мужчина посторонился, провожая его взглядом до двери. «Фу! Кажется, пронесло. Пора линять, пока «друзья» не нагрянули. А сколько времени прошло?» Взглянув на темный дисплей телефона, он понял, почему Тромб не выходит на связь: батарея на нуле.

Спускаясь по лестнице, Дмитрий остановился. В глазах двоилось. Осторожно высовываясь из-за двери, вгляделся в длинный коридор со стеклянной клеткой охранника в конце. Вытянутые пятна мелькали вдалеке и никак не хотели превращаться в людей. После очередной попытки настроить сбившийся фокус, фигура охранника наконец-то скакнула навстречу, и он увидел, как верзила, окруженный крепкими ребятами в черных комбинезонах, машет рукой в его сторону.

Дмитрий испуганно отпрянул от двери. Медлить нельзя, а путь к свободе только один — наверх по лестнице. Других вариантов пока нет. Потом — пожарная лестница или черный ход, чердак или… Да мало ли что. Пока думал, не смотрел под ноги, споткнулся и чуть было не врезался в стеклянную дверь VIP-отделения. Останавливаясь на секунду, чтобы перевести дух, решил не соваться в отделение для «богатых зверей».

Лестница, мелькающие под ногами ступеньки, третий этаж. Миновав длинный коридор и не найдя запасного выхода, заглянул в крайнюю, ведущую в туалет дверь. Запах аммиака от большого желтоватого пятна не выветрился даже при распахнутом окне. Обойдя вонючую лужу, Дмитрий высунулся наружу, вдохнул полной грудью. Свежий, прохладный воздух мгновенно очистил мозги, выталкивая остатки навеянного наркозом дурмана, но от жалящей боли в голове не избавил. Выглядывая на улицу, он пытался найти пути отступления, но, увы, не заметил ничего, что могло бы помочь ему покинуть старое здание. Только торчащие из стены ржавые прутья, как напоминание о том, что когда-то здесь была положенная по всем правилам безопасности пожарная лестница. Злобно сплюнул: «Прыгать больше не буду!» Еще свежи воспоминания о недавнем десантировании с четвертого этажа: нога не отошла и противно ныла. Опуская глаза, он уткнулся взглядом в торчащий снизу край кирпичного карниза, достаточно широкого, чтобы по нему можно было пройти. Опасная тропинка, проходившая полуметром ниже уровня окон, тянулась вдоль всего здания и заканчивалась неподалеку от крыши соседнего дома. Только пара метров пустоты между ними. Два метра — ерунда!

«Это проще, чем сигать в окно с третьего этажа», — уверил себя Дмитрий, выбираясь на карниз. Осторожно, стараясь не потерять равновесия, вжался в стену и оторвал руки от подоконника. Первый шаг — самый трудный. Потом еще шажок и еще…

С трудом добрался до бесконечно далекого угла и только здесь понял, что пара метров, выглядевшая со стороны небольшим воздушным перешейком, вблизи оказалась непреодолимой зияющей пропастью, на дне которой его ожидал асфальт, решетка высокой ограды с острыми пиками и какие-то люди. Самое гадкое, что ни секунды на размышления. Голоса уже за спиной. Снизу крики. Еще секунда…

Не оглядывайся — нет смысла! Похоже, заметили. Ну! Резко вытолкнув воздух из груди, Дмитрий бросился вперед и вверх. Вытянув руки перед собой и распластавшись в воздухе, как белка-летяга, он оторвался от карниза. Пропасть оказалась не так велика, как рисовало воображение. Пролетев пару метров, он рухнул лицом в снег; больно ударяясь коленями, почувствовал, что руки все еще пытаются поймать несуществующий край крыши. Переворачиваясь на спину, помассировал колени дрожащими пальцами. Боль отступила, и он тут же вскочил на ноги и бросился к ближайшей башенке, ведущей в здание, где его гостеприимно встретил большой амбарный замок на крышке обитого жестью люка.

Черт! Дмитрий вцепился пальцами в неровный край, уперся ногами в пол. Шансы есть: замок держится на ржавой металлической скобе. Рывок — и он ощутил теплый поток воздуха из подъезда. Оглядываясь, бросил последний взгляд на звериную лечебницу. Заметив черную фигуру и блеснувший зрачок оптического прицела, мысленно рявкнул: «Не спи!» Глотнув напоследок свежего воздуха, нырнул ногами вперед, в квадратный люк.

Замелькали перед глазами железные прутья, ноги уперлись в кафельный пол и понесли вперед, по бетонным обшарпанным ступенькам, мимо квартирных дверей, почтовых ящиков — на крыльцо.

Выскакивая из подъезда, Дмитрий осмотрелся по сторонам. Преследователей не видно. Странно — торчали же у ограды двое. Хотя… Конечно! Высоченная ограда, окружающая двор, на какое-то время задержала бойцов. Решили обежать дом.

Метнулся в ближайшую подворотню; бежал до тех пор, пока не проскочил несколько сквозных дворов. Затем, чтобы не привлекать внимания, заскочил в магазин, отдышаться. Постоял у окна и только когда убедился, что у входа никого нет, вышел на улицу. Неспешно двинулся вперед. Будут встречать у ближайшей станции метро. Нужно уйти от этого места подальше. Сесть на автобус или трамвай. Оглядываясь на ходу, он шел по незнакомым улицам. Когда замечал что-то подозрительное рядом, сворачивал в магазин или аптеку. Пережидал. Опять шел, вглядываясь в лица прохожих. Казалось, бесконечная вереница старых домов не закончится никогда, но вот впереди мелькнул стеклянный навес автобусной остановки.