ОДИН НА МИЛЛИОН.

«Буря разразилась шесть лет назад.

Когда Марс приблизился к позиции противостояния, Лавель с острова Ява ошеломил весь астрономический мир поразительным сообщением об огромном взрыве раскаленного газа на соседней планете. Это случилось около полуночи, и Лавель тут же воспользовался имевшимся спектроскопом, показавшим массу пылающего газа, в основном водорода, двигавшуюся с чудовищной скоростью по направлению к Земле. Примерно в четверть первого этот сноп пламени стал невидимым. Лавель сравнил его с колоссальной струей огня, внезапно и с силой выплеснувшейся с планеты подобно тому, «как горящие газы вырываются из ствола пистолета».

Эта характеристика оказалась удивительно точной. И тем не менее на следующий день в печати не было ничего, если не считать небольшой заметки в «Дейли Телеграф», и мир остался в полном неведении об одной из величайших опасностей, грозившей человечеству. Я мог бы ничего и не услышать об этом извержении, если бы не встретился в Оттершо с известным астрономом Огилви. Он был страшно взволнован новостью и в избытке чувств пригласил меня посидеть с ним ночную смену и понаблюдать за красной планетой…

Его переполняли мысли… о состоянии Марса, и он осмеял саму идею того, что якобы его обитатели подавали нам сигнал. По его мнению, либо на планету пролился целый поток метеоритов, либо произошел сильнейший вулканический взрыв. Огилви указал мне, насколько невероятно то, что органическая эволюция на двух соседних планетах пошла в одном и том же направлении.

«Шансы существования чего-то человекоподобного на Марсе равны одному на миллион», – сказал он».

В начале 1998 года, ровно через столетие после написания Уэллсом этих строк в первой главе «Войны миров», автоматическая станция НАСА «Глобал Сервейер» должна была начать съемку поверхности красной планеты.

Задача эта не новая: и раньше Марс тщательно фотографировали и американские, и русские автоматические станции. И все же «Глобал Сервейер» предназначался для передачи на Землю самых детальных снимков марсианской поверхности, когда-либо сделанных из космоса.

Нельзя было исключать и возможности того, что выполнение этой задачи бесповоротно изменит будущее человечества и наши представления о прошлом.

Ибо, вопреки всем ожиданиям, на Марсе, кажется, все-таки есть нечто «человекоподобное». И через столетие после того, как Огилви произнес свою Фразу о шансах, мы можем стоять на пороге открытия, превосходящего самые смелые мечты Уэллса, открытия, достойного Скьапарелли или Лоуэлла, открытия, которое ученые считают иллюзией, но которое, если оно не является таковой, может иметь глубину, недоступную нашему пониманию. Больше того, повторим слова Лоуэлла: «Есть все основания полагать, что мы накануне вполне определенного открытия в этой области».

Нечто «человекоподобное» – «Лицо на Марсе», колоссальная возвышенность, поднимающаяся почти на 800 метров над пустынной равниной Сидонией на береговой линии давно исчезнувшего марсианского моря, возвышенность с выдолбленными чертами гуманоида, пристально взирающего на нас.

И все же, подобно «пылающему газу» из фантастической истории Уэллса, этот загадочный объект и многие другие, окружающие его на равнинах Сидония и Элизий, и могущие иметь – извините за каламбур – астрономическое значение, остаются относительно неизвестными и неизученными. А все потому, что большинство ученых, подобно Огилви Уэллса, все еще считает, что шансы существования человекоподобной жизни на Марсе равны «одному на миллион».

Вынуждены ли будут наши современные огилви изменить свое мнение в свете новых данных? Подтвердит ли «Марс-Глобал-Сервейер», что факты на деле необычнее фантастики? Ибо является фактом то, что в 70-х годах главные автоматические станции, запущенные к Марсу, – «Маринер-9» и «Викинг-1» сфотографировали на его поверхности такие объекты, которые многие посчитали доказательствами существования разумной жизни на другой планете.