ОСВЕЩЕНИЕ.

Чем бы оно ни оказалось в конечном итоге – Искусственной скульптурой или причудливо эрозировавшей столовой горой, «лицо» на Марсе не является «тенью, чем-то напоминающей лицо». Оно выглядит похожим на лицо, потому что имеет подобную лицу форму. Мы считаем, что работа Карлотто доказывает по меньшей мере это. Но она не доказывает его искусственного происхождения отчасти потому, что неосвещенная сторона «лица» в целом гораздо менее убедительна, чем освещенная, как это с готовностью признает и сам Карлотто:

«Очевидно, что затененная сторона «лица» либо не закончена, либо деградировала и не является зеркальным отражением освещенной Солнцем стороны. Сторонники гипотезы разумного происхождения доказывают, что это искажение могло быть вызвано падением метеорита, эрозией на протяжении долгого времени, прямого отказа от проекта или преднамеренным прекращением работ после достижения адекватной узнаваемости лица. Оппонентов не удивляет шероховатость в симметрии того, что они принимают за образовавшуюся естественным путем столовую гору.

Всем следует помнить, что изначальные, переданные «Викингом» данные о затененной стороне «лица» содержат крайне мало информации и, следовательно, являются самым слабым звеном в цепи воссоздания изображения. Окончательного суждения о симметрии контура и характере любой детали на затененной стороне следует избегать до тех пор, пока «лицо» не будет заснято при более подходящем освещении».

«Марс-Глобал-Сервейер» преуспел-таки – 5 апреля 1998 года – в перефотографировании «лица» при более адекватном освещении и высоком разрешении. Как мы увидим в Главе 15, изображение осталось сомнительным. Однако «лицо» не стоит особняком, и – как говорил нам Карлотто в декабре 1996 года – именно его окружение дает наиболее убедительные доказательства искусственности.

«Около года назад я начал просматривать иное направление, иной путь исследования. По случайному совпадению в последние годы я все больше занимался «байесским анализом» – способом сбора действительно огромного количества фактов и определения той степени, в которой они подкрепляют или опровергают твою гипотезу. Примерно с год назад я вдруг подумал, а почему бы не использовать этот же способ и не собрать все данные (об искусственности в Сидонии) – не только результаты моей собственном работы, но и более ранние находки Хоугленда и других.

Вот почему на протяжении последнего года я, как мне кажется, изменился в определенном смысле слова: впервые взявшись за это дело, я действовал без предвзятости, но не стремился раструбить о своей победе – всегда старался поступать очень осмотрительно… Еще год назад, если бы кто-то спросил меня: «Что ты думаешь о шансах (искусственного происхождения структур в Сидонии)?», я бы ответил: «51 против 49», т. е. дал бы поистине консервативную техническую оценку. Но я всегда неоднозначно относился к этой проблеме… Интуитивно я, пожалуй, чувствовал тут нечто большее, но это было на уровне подсознания. Бай-есский анализ, думалось мне, выявил лишь то, что У меня нет ни одной явной улики вроде «дымящегося» пистолета. Вместо нее есть масса мелких фактиков, которая складывается в нечто целое… В тот момент я уверился в том, что речь идет об искусственных объектах».