КУЛЬТУРНАЯ СЛЕПОТА.

Может, мы так воспитаны, чтобы ждать связи через радиотелескоп, и пренебрегаем другими, уже полученными сигналами?

Неужели «лицо» на Марсе, подобное человеческому, настолько самоочевидно, что мы, не задумываясь, оставляем его без внимания? Является ли ландшафт Сидонии для ученых, ожидающих расслышать размеренный «бип-бип» в океанском реве фонового электронного «шума», слишком четким сигналом – настолько четким, что он кажется смехотворным?

Философ Роберт Пирсиг рассказывает в своей книге «Лила», как однажды заплыл в порт Кливленда, считая из-за неправильного прочтения морской карты, что оказался в совершенно другой гавани в 20 милях выше по берегу. Ландшафт же, казалось, совпадал с картой, пока он не вспомнил, что не принял во внимание расхождений между картой и берегом, убедив себя в том, что здесь произошли изменения со времени издания карты.

Как мог он совершить подобную ошибку в дневное время? Не с закрытыми же глазами он плыл? Рассказывая о себе в третьем лице, Пирсиг пишет:

«Это было назидание для изучающего научную объективность. Как только карта расходилась с его наблюдениями, он отбрасывал наблюдения и следовал карте. Так как его мозг считал, что все знает, он построил постоянный фильтр, иммунную систему, которая не пропускает той информации, которая в чем-то не подходит к его модели. Видеть еще не значит поверить. Верить значит видеть.

Если бы это было одиночным явлением, то не было бы столь серьезно. Но это является и широким культурным феноменом, что уже очень серьезно. Мы выстраиваем целые культурные интеллектуальные схемы, основанные на прошлых «фактах», являющихся предельно выборочными. Когда появляется новый факт, который не укладывается в схему, мы не отбрасываем схему. Мы отбрасываем факт. Противоречащий факт должен долбить и напоминать о себе иногда веками, пока один-два человека не разглядят его. И эти один-два человека должны начать вдалбливать в других этот факт долгое время, пока они тоже не разглядят его».

Неужели наши ученые настолько связаны существующими верованиями, что оказываются невосприимчивыми к раскопанным в Сидонии фактам? Возможно ли, что потому, что они ожидали радиосигнала и в то время существовало предвзятое мнение, будто на Марсе никогда не было жизни, такие личности, как Саган, просто отфильтровали то, что видели, когда на красной планете впервые были обнаружены возможно искусственные структуры? «Отчет МакДэниэла» побуждает нас задуматься над тем, что случилось бы, если бы та же самая информация поступила из гораздо большей дали и в более «привычной» форме:

«Вообразите, что с помощью радиотелескопа, работающего по программе «Поиск внеземных цивилизаций», получены цифровые радиосигналы из глубокого космоса. После их компьютерного перевода в образы первым бы получилось изображение гуманоидного лица в своеобразном головном уборе, а вторым – пятиугольная диаграмма (вроде «пирамиды Д и М») с уникальными пропорциями и множеством математических констант… Припрячет ли НАСА и эти изображения, как потерянный ковчег, заявив, что они являются лишь «игрой излучения и помех»? Если же часть сигнала окажется искаженной межзвездными помехами, перестанет ли НАСА прослушивать на этой частоте, заявив, что послание было недостаточно полным?