К. Мальчиоди. Арт-терапия и мозг. Долгое время арт-терапия имела весьма слабую научную базу, ее теория и практика отличались тем, что были тесно связаны с искусствами. Однако новые научные данные, касающиеся того, как визуальные образы влияют на чувства, мысли и здоровье человека, как мозг и тело реагируют на занятия рисованием, живописью или иными формами изобразительной деятельности, позволяют понять механизмы воздействия арт-терапии на разных клиентов. По мере того, как обогащаются наши знания о связи между эмоциональным состоянием человека и состоянием его здоровья, уровнем переживаемого им стресса и болезнью, а также процессами, которые протекают в головном мозге, и состоянием иммунной системы, расширяются возможности арт-терапии в обосновании влияния визуальных образов и изобразительного творчества на процесс лечения. Новые научные и медицинские данные, полученные в последние несколько десятилетий, помогли существенно пересмотреть подходы к лечению психических расстройств. В 1993 г. Билл Мойерс серией телевизионных передач под названием «Лечение и мозг» привлек внимание общественности к «психосоматической медицине». Это понятие весьма распространено в настоящее время, оно используется для обозначения подхода, в рамках которого признается теснейшая связь между сознанием и телом. Хотя «психосоматическая медицина» появилась совсем недавно, такие «психосоматические» техники, как медитация и йога, существуют уже не одно тысячелетие. Такие ученые, как Бенсон (Benson, 1996), изучавший «эффекты релаксации», и Эйдер (Ader, 2001), являющийся лидером в области психонейроиммунологии (подхода, в рамках которого рассматривается связь между сознанием, состоянием нейроэндокринной и иммунной систем), и ряд других исследователей способствовали сближению методов психосоматической медицины с традиционными подходами к лечению. Нейропсихология, занимающаяся изучением мозга и его функций, оказывает заметное влияние на практику современной психотерапии и развитие методов психосоматической медицины. Благодаря тому, что новые технологии позволяют более глубоко исследовать мозг, а также различные нейропсихологические и физиологические феномены, мы можем по-новому взглянуть на взаимосвязь между сознанием и телом. Дамазио (Damasio, 1994), Сапольский (Sapolsky, 1998) и Рамачандран (Ramachandran, 1999) исследовали нейропсихологические и физиологические феномены памяти и ее связь с визуальными образами, а также их влияние на психическое и соматическое состояние. Зигель (Siegel, 1999), ван дер Кольк, Макфарлейн и Вейсет (van der Kolk, McFarlane, Weisaeth, 1996), Шор (Schore, 1999) показали, что состояние мозга человека и физиологические процессы в его организме теснейшим образом взаимосвязаны с его чувствами. Их исследования также способствовали осознанию того влияния, которое привязанность ребенка к родителям оказывает на его нейропсихологические процессы, а ранние психические травмы – на функции памяти. Эти исследования, несомненно, имеют далеко идущие последствия, определяя развитие методов психотерапии. Связь нейропсихологии и арт-терапии имеет непосредственное отношение к различным областям практики (Malchiodi, Riley, Hass-Cohen, 2001). Каплан (Kaplan, 2000) подчеркивает важность высокой культуры научного мышления и нейропсихологического знания в практике арт-терапевтов, а также ценность понятия психосоматической интеграции для понимания процессов формирования визуальных образов и изобразительного творчества. Нейропсихологическая наука, несомненно, окажет решающее влияние на наше понимание основных факторов и механизмов лечебного воздействия арт-терапии. Арт-терапия как инструмент психосоматического вмешательства. Национальный центр комплементарной и альтернативной медицины (NCCAM, 2002), являющийся структурным подразделением Национального института здравоохранения (NIH), рассматривает в качестве психосоматических интервенций такие методы лечебного воздействия, которые усиливают влияние мозга на соматические функции и симптомы. Многие подходы, имеющие серьезное теоретическое обоснование, такие, как психотерапия, через обучение и когнитивно-бихевиоральный подход, в настоящее время рассматриваются Национальным центром комплементарной и альтернативной медицины в качестве «основных течений». Арт-терапия также рассматривается в качестве психосоматической интервенции, хотя она используется в основном как одна из форм психотерапии, а не вид лечения, ориентированный на изменение физиологии организма или иных аспектов здоровья человека (Национальный институт здравоохранения, 1994). Лишь в самое последнее время арт-терапевтические исследования начали давать определенные подтверждения того, что арт-терапия действительно может использоваться в качестве психосоматического метода (Malchiodi, 1995, 1999a). Так, например, ДеЛью (DeLue, 1999) зарегистрировал физиологические изменения, произошедшие у детей школьного возраста в процессе рисования мандал, используя для этого метод биологической обратной связи и измеряя температуру, кровяное давление и пульс испытуемых. Кемик (Camic, 1999) исследовал воздействие занятий изобразительным искусством и другими формами творческой активности в сочетании с когнитивно-бихевиоральными техниками, медитацией и визуализацией на взрослых, страдающих хроническим болевым синдромом. Другие ученые показали, что занятия изобразительным искусством могут использоваться в сочетании с другими формами лечения, способствуя устранению симптомов болезни и проявлений стресса (Anand, Anand, 1999; Gabriels, 1999; Hiltebrand, 1999; Lusebrink, 1990). В целом, однако, исследования психосоматических интервенций (в том числе арт-терапии), несмотря на их перспективность, имеют целый ряд серьезных недостатков. Так, например, большинство данных, полученных в этой области, следовало бы подтвердить независимыми исследованиями. Кроме того, трудно объяснить, почему ряд весьма обнадеживающих результатов в дальнейших исследованиях не подтвердились. К счастью, развитие новых, более изощренных методов исследований, расширяющих возможности понимания взаимосвязи между деятельностью мозга и телом, создает реальную базу для изучения того, почему, как и в каких случаях психосоматические интервенции могут быть эффективным методом лечения. Нейропсихология и арт-терапия. Понимание механизмов функционирования мозга и связи его функций с эмоциональными и когнитивными процессами, а также с поведением имеет большое значение для лечения самых разных заболеваний, включая аффективные расстройства, посттравматическое стрессовое расстройство, аддикции и соматические заболевания. Для арт-терапевтической практики особенно важны исследования визуальных образов и процесса их формирования; физиология эмоций; теория привязанности и исследование плацебо-эффекта. Визуальные образы и их формирование. Здравый смысл подсказывает нам, что образы влияют на наши ощущения и реакции. Так, например, представив, что вы кусаете дольку лимона, вы почувствуете, как ваш рот наполняется слюной. К такому же эффекту может привести визуализация любимого вами блюда. Образы могут вызывать удовольствие, тревогу, страх или состояние покоя. Они могут изменять настроение и даже вызывать ощущение психического и физического благополучия (Benson, 1975). Существуют веские основания считать, что образы оказывают существенное влияние на состояние тела. Простые эксперименты свидетельствуют о том, что если пациент из окна своей палаты видит красивый пейзаж, длительность его пребывания в стационаре сокращается, а эмоциональное и физическое состояние улучшается (Ulrich, 1984). Арт-терапевт В. Льюсбринк пишет, что визуальные образы служат «мостом между телом и сознанием, или между сознательной переработкой информации и физиологическими изменениями» (Lusebrink, 1990, р. 218). Направленная визуализация, когда индивида на фоне релаксации просят представить определенную последовательность образов, используется с целью устранения различных симптомов и раскрытия самоисцеляющих возможностей тела. Арт-терапевты и представители других психотерапевтических направлений используют направленную визуализацию в работе с самыми разными клиентами. Так, например, Берон (Baron, 1989) применял направленную визуализацию как один из методов лечения раковых больных. Вплоть до недавнего времени исследователи могли лишь строить гипотезы относительно механизмов лечебного действия направленной визуализации. Нейропсихология помогает понять эти механизмы, а также процессы формирования образов и то, какие отделы мозга активизируются при этом. Так, например, результаты исследований свидетельствуют о том, что как восприятие, так и визуализация образов сопровождаются активизацией зрительной зоны коры головного мозга. Иными словами, мозг реагирует на ментальные образы так, словно они вполне реальны (Damasio, 1994). Дамасио также отмечает, что ментальные образы могут быть не только зрительными, но и слуховыми, обонятельными, вкусовыми, соматосенсорными (ощущения прикосновений, мышечного напряжения / расслабления, тепла / холода, боли, висцеральная и вестибулярная чувствительность) – т. е. принадлежать к любым сенсорным модальностям. Образы формируются не в какой-либо одной части мозга, а являются результатом активности многих его отделов, отвечающих за их появление, сохранение и изменение. Исследование деятельности больших полушарий головного мозга и их взаимодействия между собой также способствовало лучшему пониманию процессов формирования ментальных образов, а также изобразительного творчества. Раньше считалось, что правое и левое полушария имеют разные функции: правое полушарие связано с интуицией и творчеством, в то время как левое – с логическим мышлением и языком. Некоторые считали, что основное достоинство арт-терапии заключается в ее способности активизировать правое полушарие, а процесс изобразительного творчества рассматривался как «правополушарная» деятельность (Virshup, 1978). На самом деле левое полушарие мозга (отвечающее за речь) также участвует в процессе изобразительного творчества. Гарднер (Gardner, 1982), Рамачандран (Ramachandran, 1999) и другие исследователи показали, что в создании визуальных образов участвуют оба полушария мозга даже в тех случаях, когда те или иные области мозга повреждены. Исследования также свидетельствуют об определенной связи между речью и двигательной активностью в процессе рисования. Так, например, в одном из исследований мозговая активность испытуемых, рисующих различные фигуры, регистрировалась при помощи позитронно-эмиссионной томографии. Было выявлено, что даже при рисовании простых фигур имеет место сложное взаимодействие между разными отделами мозга (Frith, Law, 1995). Как сами образы, так и процесс их формирования, идет ли речь о ментальных или о нарисованных образах, одинаково важны при любой форме психотерапевтической практики. Благодаря созданию образа отношение клиента к определенному событию или фрагменту опыта может измениться, что, в свою очередь, повлечет за собой изменение его эмоционального состояния и поведения. Однако в отличие от ментальных образов, изобразительные образы предполагают большую активность субъекта, направленную на отработку различных вариантов желаемых изменений путем создания рисунков, живописных работ или коллажей. Клиент создает реальные объекты, которые могут быть изменены на физическом уровне. Теория привязанности. В течение многих лет теория привязанности (Bowlby, 1969) использовалась для обоснования различных психотерапевтических подходов. В последнее время она стала привлекаться также и при проведении нейропсихологических исследований, вызвав новую волну интереса со стороны психотерапевтов. Зигель определяет привязанность следующим образом: «Привязанность – это врожденная функция мозга, которая в процессе своего развития организует мотивационные и эмоциональные процессы, а также память на основе их связи со значимыми, осуществляющими уход лицами» (Siegel, 1999, р. 67). Шор (Schore, 1994) предлагает нейропсихологическое обоснование феномена привязанности. Он отмечает, что вскоре после рождения ребенка между ним и лицами, осуществляющими за ним уход, налаживается взаимодействие, имеющее большое значение для регуляции эмоциональных процессов. Благодаря личному контакту между родителем и ребенком, успокаивающим прикосновениям ребенок овладевает определенными формами опыта, а также эффективными моделями ответа на стимуляцию со стороны других людей. Перри (Perry, 1995) утверждает, что привязанность имеет принципиальное значение для развития некоторых отделов мозга. Он считает, что здоровая привязанность родителей и ребенка является основой для развития у него способности к «саморегуляции». Привязанность ребенка к родителям, существовавшая на раннем этапе развития, остается в его памяти, в дальнейшем выступая в качестве основы для построения отношений с другими людьми. В случае психической травмы происходит искажение опыта привязанности, которое, однако, может быть скорректировано путем использования соответствующих интервенций. Нейропсихологические исследования свидетельствуют о том, что раннее детство не является той единственной порой, когда может сформироваться устойчивая привязанность, и что существуют различные способы изменить или компенсировать опыт этого возрастного периода. Арт-терапия может служить одним из путей установления здоровой привязанности как между клиентом и психотерапевтом, так и между ребенком и родителем. Рили (Riley, 2001) указывает, что изобразительная деятельность ребенка может являться важной составной частью программ, направленных на развитие у него здоровой привязанности, а простые изобразительные упражнения могут способствовать разрешению проблем в его взаимоотношениях с окружающими и укреплению его связи с родителями. Она считает, что невербальный характер изобразительных упражнений способствует актуализации раннего опыта первичной привязанности, когда ребенок еще не владел речью, и часто способствует формированию новых, более продуктивных моделей функционирования мозга. Зигель (Siegel, 1999) и Шор (Schore, 1994) полагают, что взаимодействие между ребенком и родителями обеспечивается преимущественно правополушарной активностью, поскольку в раннем детстве правое полушарие развивается быстрее, чем левое. Зигель также отмечает, что для развития левого полушария необходимо наличие соответствующей среды речевого общения, а для развития правого полушария необходима эмоциональная стимуляция. Он указывает, что активность правого полушария проявляется «в несловесной форме» – в рисовании или в использовании картинок для описания чувств и событий. Поэтому арт-терапия может быть важным психотерапевтическим ресурсом при работе с проблемами привязанности, а также с другими формами эмоциональных нарушений. Физиология эмоций. Хорошо известно, что эмоции имеют определенные телесные проявления. Когда мы испытываем тревогу, наши ладони потеют, а лицо бледнеет. Когда мы чувствуем стыд или замешательство, то краснеем. Образы влияют на наше эмоциональное состояние: например, когда мы видим печальные или счастливые лица, изображения печальных или счастливых событий, происходит активизация различных структур мозга (Sternberg, 2001). Эти же стимулы могут стимулировать выработку тех или иных гормонов, а также вызывать определенные кардиоваскулярные и нейропсихологические эффекты. Физиология эмоций настолько сложна, что нам бывает трудно описать все их телесные проявления (Damasio, 1994). Порой нам гораздо проще выразить определенные эмоции, чем сказать, чем они вызваны. Эмоциональные травмы стали предметом нейропсихологических исследований, поскольку они имеют как психологические, так и физиологические проявления. Известно, что травма вызывает определенные изменения как на уровне сознания, так и на уровне тела, поэтому посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) диагностируется при наличии как психологических, так и физиологических симптомов. Многие считают, что эмоциональная травма имеет физиологические основания (Rothchild, 2002; Levine, 1997), и, как метафорически выразился Ван дер Кольк, «тело ведет счет» эмоциональным травмам. Хотя переживание травмы затрагивает многие части мозга, наибольшее внимание исследователей привлекает лимбическая система, отвечающая за инстинктивные проявления. Она включает гипоталамус, гиппокамп, миндалевидное тело – столь важные для запоминания травматичного опыта. Мы не будем подробно останавливаться на функциях лимбической системы, однако отметим, что результаты последних исследований указывают на ее существенную роль в запоминании травматичных событий. Эти исследования позволяют понять, почему изобразительная деятельность является важной частью лечения, преодоления последствий травматичных событий и психологического выздоровления. Поскольку травма имеет физиологические основы, выражение и переработка травматичных воспоминаний очень важны для успешного лечения (Rothchidl, 2000; Schore, 1994). Изобразительное творчество является естественным способом выражения чувств, поскольку оно предполагает прикосновения, запахи и другие сенсорные стимулы. Рисование и прочие формы изобразительной деятельности стимулируют актуализацию эмоционально значимых воспоминаний (Steele, 1997; Steele, Rader, 2001), в то время как вербальные интервью и интервенции этого не позволяют. Высоко эмоционально значимые события, такие, как травмы, кодируются лимбической системой как особая сенсорная реальность (Malchiodi, Riley, Hass-Cohen, 2001). Для того чтобы успешно преодолеть последствия травмы, необходимо переработать травматичный опыт на уровне ощущений. Благодаря тому, что изобразительное творчество способно затрагивать сенсорный материал, т. е. хранящиеся в лимбической системе воспоминания об ощущениях, оно может быть эффективным методом работы с последствиями психической травмы. Специальные задания изобразительного характера, например упражнение под названием «нарисуй то, что произошло» (Steele, 1997; Malchiodi, 2001), и другие аналогичные процедуры способствуют оживлению травматичных воспоминаний и дают возможность их описания, а впоследствии – и их изменения посредством техник когнитивного рефрейминга (Steele, Rader, 2001), с тем чтобы снизить риск долговременных последствий посттравматического стресса. Механизм запечатления воспоминаний также помогает понять, почему арт-терапия эффективна при работе с лицами, перенесшими травму. Существуют два типа памяти: эксплицитная память имеет осознанный характер и включает воспоминания о различных фактах, понятиях и идеях; имплицитная память хранит воспоминания об ощущениях и чувствах, сюда же относится так называемая «памятью тела». Навыки езды на велосипеде являют собой пример имплицитной памяти, в то время как воспроизведение хронологии событий можно рассматривать как пример эксплицитной памяти. В настоящее время существует представление о том, что посттравматическое стрессовое расстройство развивается в том случае, если воспоминания о травмирующем событии по какой-либо причине не фиксируются в эксплицитной памяти (Rothchild, 2000). Проблемы возникают и тогда, когда воспоминания о травмирующем событии, фиксируясь в имплицитной памяти, не соотносятся с событиями эксплицитной памяти; иными словами, субъект не может соотнести событие с контекстом появления ощущений и чувств. Изобразительная деятельность помогает связать имплицитные и эксплицитные воспоминания о травмирующем событии благодаря тому, что субъект создает определенное повествование и может осознать, почему воспоминание о травмирующем событии выводит его из равновесия. Изобразительная деятельность помогает соединить чувства и мысли, а также понять смысл травмирующего события. И, наконец, арт-терапия может способствовать релаксации тела. Предполагается, что занятия рисованием помогают детям описать эмоционально значимые события словами. Это обусловлено целым рядом факторов: снижением тревоги; тем, что ребенок начинает чувствовать себя в присутствии психотерапевта более комфортно; активизацией воспоминаний; организацией вербального материала и т. д. В процессе арт-терапии ребенок обретает способность давать более детализированные отчеты о событиях, чем в ходе исключительно вербальных интервью (Cross, Haynes, 1998). Я заметила (Malchiodi, 1997, 2001), что дети из неблагополучных семей во время занятий рисованием успокаиваются и переживают гипнотическое состояние. Это объясняет, почему дети, перенесшие психические травмы, испытывают потребность в изобразительной деятельности. Когда-нибудь, благодаря использованию электронной томографии и иных современных технологий, мы сможем понять, как именно нам следует использовать арт-терапию для того, чтобы вызвать состояние релаксации у клиентов разного возраста, переживших сильный стресс. Плацебо-эффект. Вера в исцеление, часто обозначаемая понятием плацебо-эффекта, является результативной психосоматической интервенцией, способствующей выздоровлению и обретению ощущения психического и физического благополучия (Frank, 1973; Sternberg, 2001). В рамках арт-терапии, как и любой другой формы лечения, возможны проявления плацебо-эффекта, поскольку она ведет к развитию доверия клиента к психотерапии и психотерапевту; являясь исцеляющей практикой, она в то же время имеет творческий характер. Бенсон (Benson, 1996), получивший известность благодаря своим исследованиям состояния релаксации, отмечает, что каждый человек способен вспомнить состояние покоя и уверенности в своих силах, связанное со здоровьем и счастьем. Даже страдающий соматическим заболеванием человек способен, по мнению Бенсона, сохранить «воспоминание о благополучии», способствующее укреплению его психического и физического здоровья, несмотря на болезнь или дистресс. При работе с лицами, пережившими травму, воспоминания о счастливых событиях могут служить рефреймингу и преодолению негативного опыта, тем самым способствуя устранению симптомов посттравматического стресса, в особенности если при этом задействуется сенсорный опыт, связанный со счастливыми событиями. Простые изобразительные упражнения оказываются весьма эффективны благодаря тому, что создание визуальных образов сопровождается оживлением воспоминаний об ощущениях, связанных с приятными событиями прошлого (Malchiodi, Rilet, Hass-Cohen, 2001). Хотя вера в исцеление считается основой плацебо-эффекта, можно предполагать, что он связан и с другими факторами. Тиннин (Tinnin, 1994) полагает, что целительное воздействие арт-терапии сродни плацебо-эффекту, поскольку она представляет собой разновидность имитации, – этой инстинктивной превербальной функции мозга, являющейся основой самоисцеления. Примером имитации может служить поглаживание ребенком одеяла таким же образом, как мать поглаживает ребенка, благодаря чему происходит активизация механизма самоисцеления. Изобразительная деятельность может сопровождаться аналогичными эффектами, приводя к самоисцелению и преодолению последствий травмы, о чем было сказано в предыдущем разделе. По мнению Тиннина, изобразительная деятельность способствует самоисцелению именно благодаря плацебо-эффекту. Он добавляет, что «арт-терапия обладает уникальным, особым потенциалом для самоисцеления, что объясняется влиянием изобразительной деятельности на мозг» (ibid., р. 77). Заключение. Нейропсихология предоставляет нам сведения о том, как психика и тело реагируют на стресс, травмы, болезни и другие события. Она также позволяет объяснить, как образы влияют на эмоциональную сферу, мышление и состояние здоровья человека, и понять, каким образом визуальный и сенсорный материал, предоставляемый изобразительной деятельностью, должен быть интегрирован в процесс лечения. Нейропсихология дает возможность обосновать многие современные подходы к арт-терапии, упоминаемые в этой статье. Так, например, ряд представлений теории объектных отношений может быть осмыслен через теорию привязанности, а положения когнитивно-бихевиорального подхода дополнены новыми данными, касающимися механизмов формирования образов и физиологии эмоций. Нейропсихологические исследования могут привести к пересмотру (Kaplan, 2000) роли арт-терапии в лечении эмоциональных и соматических расстройств. По мере развития нейропсихологии и психосоматических теорий мы, вне всяких сомнений, сможем лучше понять, какое воздействие оказывает изобразительная деятельность на индивидов, переживающих эмоциональный и физический дистресс, и почему визуальные образы и их создание столь важны для исцеления и сохранения психического и физического благополучия. Литература. Ader R. Psychoneuroimmunology. (3rd ed.). New York: Academic Press, 2001. Anand S., Anand V. An therapy with laryngectomy patients // Medical art therapy with adults / Ed. by C. Malchiodi. London: Jessica Kingsley, 1999. P. 63–85. Bach S. Life paints its own span. Zurich: Daimon, 1990. Baron P. Fighting cancer with images // Advances in art therapy / Ed. by H. Wadeson. New York: Wiley and Sons, 1989. P. 148–168 Benson H. The relaxation response. New York: Avon, 1975. Benson H. Timeless healing: The power and biology of belief. New York: Scribner, 1996. Bowlby J. Attachment. New York: Basik Books, 1969. Damasio A. Descarte’s error. New York: Putnam, 1994. Damasio A. The feeling of what happens. New York: Harcourt, 1999. Goleman D. Emotional intelligence. New York: Bantam Books, 1994. Gabriels R. Treating children with asthma: A creative approach // Medical art therapy with children / Ed. by C. Malchiodi. London: Jessica Kinsley, 1999. P. 95–111 Gross J., Hayncs H. Drawing facilitates children’s verbal reports of emotional laden events // Journal of Experimental Psychology. 1998. 4. P. 163–179. Hiltebrand E. Coping with cancer through image manipulation // Medical art therapy with adults / Ed. by C. Malchiodi. London: Jessica Kingsley, 1999. P. 113–135. Kaplan F. Brain, science and art therapy: Repainting the picture. London: Jessica Kingsley, 2000. Levine P. Waking the tiger. Berkeley, CA: North Atlantic, 1997. Lusebrink V.B. Imagery and visual expression in therapy. New York: Plenum, 1990. Malchiodi C.A. Breaking the silence: Art therapy with children from violent homes. New York: Brunner/Mazel, 1990. Malchiodi C.A. Art and medicine // Art Therapy: Journal of the American Art Therapy Association. 1993. 10(2). P. 66–69. Malchiodi C.A. Art making as complementary medicine // Unpublished syllabus, 26th Annual Conference of the American Art Therapy Association. San Diego, CA, 1995. Malchiodi C.A. Medical art therapy with adults. London: Jessika Kingsley, 1999a. Malchiodi C.A. Understanding somatic and spiritual aspects of children’s art expression // Medical art therapy with children / Ed. by C. Malchiodi. London: Jessica Kingsley, 1999b. P. 173–195. Malchiodi C.A. Using drawings as intervention with traumatized children // Trauma and Loss: Research and Interventions. 2001. 7(1). P. 21–27. Malchiodi C.A., Riley S., Hass-Cohen N. Toward an integrated art therapy mind-body landscape [Audiotape #108–1525]. Denver. CO: National Audio Video, 2001. National Center for Complemenum & Alternative Medicine. Major domains of complementary and alternative medicine. Washington. DC: NCCAM, 2002. National Institute for Health. Alternative medicine: Expanding Medical Horizons. Washington, DC: US Government Printing Office. 1994. #94–066. Ramachandran V. Phantom of the brain. New York: Quill, 1999. Riley S. Group process made visible. York: Brunner-Routledge, 2001. Rothchild B. The body remembers: The psychophysiology of trauma and trauma treatment. New York; Norton, 2000. Rosner-David I., Illusorio S. Tuberculosis: Art therapy with patients in isolation // Art Therapy: Journal of the American Art Therapy Association. 1991. 12(1). P. 24–31. Sapolsky R. Why Zebras don’t get ulcers. New York: Freeman, 1998. Schore A. Affect regulation and the origin of the self. Hillsdale, NJ; Lawrence Erlbaum, 1994. Siegel D.J. The developing mind: Towards u neurobiology of interpersonal experience. New York: Guilford, 1999. Sourkes B. Tnith to life: Art therapy with pediatric oncology patients and their Siblings // Journal of Psychosocial Oncology. 1991. 9(2). P. 81–96. Springer S., Deulsch G. Left brain, right brain (3rd ed.). New York: W.K. Freeman, 1989. Steele W. Trauma response kit: Short-term intervention model. Grosse Pointc Woods, Ml: Institute for Trauma & Loss in Children, 1997. Steele W., Raider M. Structured sensoty intervention for traumatized children, adolescents, and parents // Trauma and Loss: Research and Interventions. 2001. 1(1). P. 8–20. Sternberg E. The balance within: The science connecting health and emotions. New York: Freeman, 2001. Tinnin L. Transforming the placebo effect in art therapy // American Journal of Art Therapy. 1994. 32(3). P. 75–78. Ulrich R. View through a window may influence recovery from surgery // Science. 1984. 224. P. 420–421. Van der Kolk B., McFarlane A., Weisaeth L. Traumatic stress. New York: Guilford, 1996. Virshup E. Right-brained people in a left-brained world. Los Angeles: Guild of Tutors Press, 1978.