Глава 22.

Дорин не видел, когда Рован успел метнуть кинжал. Лезвие застряло в деревянной стене. Эфес еще дрожал, настолько сильным был бросок.

Фэец, которому предназначался кинжал, был воплощением мужского обаяния. Дорин залюбовался его бронзовой кожей. Бросок его ничуть не испугал.

– И с длинными волосами ты был более метким, – ехидно усмехнулся фэец.

Кожа второго фэйца имела другой оттенок. В его желтовато-рыжих глазах отражалось спокойствие.

– Рован, перестань бросаться в нас кинжалами, – сказал он, поднимая широкие сильные руки, сплошь покрытые татуировкой. – Мы здесь не из-за тебя.

Предупреждение было не напрасным. Рован и впрямь намеревался устроить сражение. Дорин не видел, когда он успел встать. Одна рука фэйского принца сжимала меч, вторая – изящный боевой топор.

Магия продолжала бурлить в жилах Дорина. Он внимательно разглядывал фэйцев. Получалось, Рован их откуда-то знает. И их магия ему тоже знакома.

Дорин далеко не сразу привык к особенности магии Рована. Но когда она усилилась втрое… Пропасть, которую он считал очень глубокой, стала бездонной. Трое фэйцев могли разметать Бухту Черепов похлеще любого урагана. Интересно, сознавал ли это Рульф?

– Я так понимаю, вы знакомы, – сухо произнес пиратский король.

Фэец со спокойными глазами кивнул. Присмотревшись, Дорин увидел, что их цвет не рыжий, а золотистый. Одет он был неброско: одежда того же покроя, какой предпочитал Рован. Никаких кружев и украшений. В таком одеянии удобно сражаться. Мускулистую шею фэйца окружала черная узорчатая татуировка. Хорошо, что Дорин видел ее вблизи. Вдали узоры сливались, и их вполне можно было принять за черный ошейник.

– Гарель и Фенрис… прежде занимались со мной одним делом, – нехотя сообщил Рован.

Глаза Рульфа беспокойно перемещались между фэйцами, взвешивая и оценивая возможные последствия.

Фенрис. Гарель. Пока плыли сюда, Рован несколько раз произносил их имена… Двое соратников фэйского принца.

– Они принесли Маэве клятву на крови, – пояснил Рован, обращаясь к Дорину. – Как и я когда-то.

Это означало, что оба фэйца находились здесь по приказанию Маэвы. И если древняя королева отправила сюда сразу двоих… Их трое, если считать Лоркана.

Рован нехотя убрал оружие.

– А какие у вас дела с Рульфом? – сквозь зубы спросил он.

Дорин потихоньку втянул свою магическую силу внутрь:

– Они привезли мне новости, о которых я недавно упоминал.

– А мы спустимся вниз перекусить, – сказал Фенрис, сверкая черными голодными глазами. – Не возражаешь?

Не дожидаясь ответа, он нырнул в коридор и исчез.

– Это долгая история, Рован, – сказал Гарель. – Но ты и король Адарлана должны ее услышать.

Гарель кивнул в сторону полуоткрытой двери:

– Ты же знаешь, каким чокнутым бывает Фенрис, когда голоден.

– Я все слышал! – донеслось из коридора.

Дорин сдержал улыбку, решив подражать поведению Рована. Но фэйский принц лишь слегка кивнул Гарелю, показывая, что готов слушать.

Однако все встали и молча направились вниз. По пути к залу никто, даже Рульф, не проронил ни слова. Подавальщицы за стойкой не было. О ее присутствии напоминала лишь шеренга сверкающих бокалов. На столе, за которым привык обедать Рульф, стояла большая кастрюля. Из-под крышки шел пар. Пахло тушеной рыбой. Фенрис уже сидел за столом, дожидаясь остальных.

Гарель сел рядом с Фенрисом. Рован не торопился усаживаться за стол. Он остановился посредине зала. Кажется, Гарель собирался его о чем-то спросить и подбирал слова. Может, опасался неуместным вопросом вызвать гнев Рована? Через мгновение Дорин понял причину:

– Аэлина Галатиния тоже с вами?

Теперь Дорин не знал, на кого смотреть: на фэйских воинов, готовых взяться за еду, на застывшего Рована или на такого же застывшего Рульфа. Пиратский капитан стоял, прислонившись к перилам лестницы. Он еще не знал, что королева – его давний злейший враг.

– Мы прибыли вдвоем, – коротко ответил Рован, показывая, что сказал все.

Фенрис удивленно вскинул брови, но ничего не ответил и взялся за еду. Его серый камзол был расстегнут. В вырезе белой рубашки виднелась такая же бронзовая мускулистая грудь. Лацканы камзола украшала золотистая вышивка – единственный признак достатка.

О своих соратниках Рован рассказывал скупо, и Дорин всякий раз ощущал, что лучше ни о чем не расспрашивать. Чувствовалось, весной между ними что-то произошло и расстались они отнюдь не по-дружески. Похоже, это было связано с самим Рованом.

Гарель встал и принес еще пару стульев, почему-то взяв те, что находились ближе к выходу. Дорину показалось, что из соратников Рована он самый уравновешенный.

Рован не двинулся с места. Даже не верилось, что фэйский принц провел бок о бок с соратниками не одну сотню лет. Они вместе уходили воевать, вместе возвращались. Наверное, это позволяло Ровану обойтись без дипломатии.

– Так я жду обещанные новости.

Фенрис и Гарель переглянулись. Первый выпучил глаза и качнул ложкой, показывая, что его соратник лучше справится с этой задачей.

– К Эрилее плывет армада Маэвы.

Дорин не знал, как бы новость подействовала на его желудок, если бы там уже что-то было.

– Эта сука снюхалась с Моратом? – угрюмо спросил Рован.

Глаза фэйского принца повернулись к Рульфу. Взгляд их был ледяным.

– И ты тоже вошел в союз с нею?

– Нет, – ответил за Рульфа Гарель.

Рульф, надо отдать должное его выдержке, лишь пожал плечами:

– Я же тебе говорил, что вообще не хочу участвовать в этой войне.

– Маэве не свойственно делиться властью, – невозмутимо произнес Гарель. – Но перед нашим отъездом она готовила армаду. Корабли взяли курс на Эйлуэ.

– Почему Эйлуэ? – не удержался от вопроса Дорин. – Может, она решила им помочь?

Судя по выражению лица Рована, фэйский принц уже лихорадочно прокручивал в уме все, что могло иметь отношение к более чем странному шагу его бывшей королевы. Дорин пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Фэйцы с их обостренным слухом могли услышать, как оно бьется.

– Сомневаюсь, что она кому-нибудь пошлет помощь, – бросив ложку, сказал Фенрис. – И уж точно не этому континенту. Почему – мы не знаем. Нам Маэва ничего не говорила о своих намерениях.

– Странно, – удивился Рован. – Такие сведения она никогда не утаивала от нас.

Черные глаза Фенриса вспыхнули.

– Это было прежде, пока ты не унизил ее, уйдя вместе с Аэлиной. И пока Лоркан не сбежал. Теперь она никому из нас не доверяет.

Эйлуэ… Маэва наверняка знала, насколько дорого Аэлине это южное королевство. Но отправить туда целую армаду… Причина должна быть иной, куда более серьезной. Дорин стал перебирать в памяти все, что слышал и читал о том королевстве. Никаких догадок у него не появилось.

– Маэве не верится, что она способна завоевать Эйлуэ, – сказал Рован. – Завоевать на длительный срок. Она готова направить туда все свои силы, оголив защиту собственного королевства.

Дорин по-прежнему не понимал маневра Маэвы. Но если армада оттянет на себя часть сил Эравана, в этом есть какой-то смысл, как бы дорого ни стоила королеве ее затея.

– Опять-таки подробностей мы не знаем, – сказал Фенрис. – Ему мы рассказали об этом… – Фэйский воин кивнул в сторону лестницы, где продолжал стоять Рульф. – Из любезности. Предостерегли на всякий случай… среди прочего.

А если бы они с Рованом не приплыли сюда, простерлась бы любезность его соратников до Адарлана и Террасена? И что значит «среди прочего»?

– Я должен немедленно отправить послания, – глядя на Рульфа, сказал Рован.

Рульф лениво рассматривал трещины и потертости на своих перчатках.

– Зачем торопиться? Разве получательница твоих посланий не появится здесь сама?

– Что? – насторожился Рован.

Дорин почувствовал: фэйскому принцу вопрос не понравился. Он даже улавливал гнев Рована.

Рульф улыбнулся:

– По слухам, Аэлина Галатиния на Вендалине уничтожила генерала Наррока и всех солдат, что были с ним. И совершила она этот подвиг не одна, а вместе с неким фэйским принцем. Внушительная победа, ничего не скажешь.

Рован оскалил зубы:

– К чему ты клонишь, капитан?

– Я просто хочу спросить, ожидает ли ее величество королева огня большого парада в честь своего прибытия?

Дорин сомневался, что Рульфу понравится другой ее титул – адарланский ассасин.

Рован глухо зарычал:

– Я же сказал, она не собирается в эти края!

– Да ну? Тогда я чего-то не понимаю. Ее возлюбленный спасает адарланского короля, которого почему-то везет не на север, а сюда. И я должен верить, что мне вскоре не придется принимать и террасенскую королеву?

Услышав слово «возлюбленный», Рован бросил убийственный взгляд на Фенриса. Обаятельный фэец (у Дорина не находилось других слов, хотя он был равнодушен к мужской красоте) невозмутимо пожал плечами.

Рован, совладав с гневом, обратился к Рульфу:

– Аэлина попросила меня привезти сюда короля Дорина, чтобы мы вместе убедили тебя встать на нашу сторону. Но раз ты не собираешься вставать ни на чью сторону, мы лишь напрасно потратили время. Пользы тебе от нас никакой, да и нам от тебя тоже, раз ты даже не в состоянии отправить посланников. Так что не смеем отнимать время.

Это был вызов. Фенрис мрачно засмеялся. Гарель перестал есть. Рульф прошипел:

– Мне наплевать, кто ты и какой силой обладаешь. Никто не смеет мне приказывать на моей земле.

– А я бы посоветовал тебе заранее научиться выполнять чужие приказы, – сказал Рован.

Ледяное спокойствие, которым веяло от Рована, испугало Дорина сильнее, чем если бы фэйский принц дал выход своему гневу. Ему захотелось бежать отсюда.

– Если Морат победит в войне, им быстро надоест, что ты мельтешишь у них перед глазами и разыгрываешь из себя короля Мертвых островов. Твои корабли погонят из каждой гавани. Тебе перекроют торговлю с городами, от которых ты всегда зависел. Ты лишишься покупателей. Никакие торговцы не захотят ссориться с моратскими властями. Сомневаюсь, что Маэва тебе поможет. Вряд ли она вообще вспомнит, кто ты такой.

Рульфа задело за живое.

– Если нас выдавят с этих островов, мы поплывем к другим, третьим, десятым. Океан – мой дом родной. Среди волн мы всегда будем свободны.

– Едва ли можно назвать свободой твое нынешнее положение. Ты заперся в своей таверне и опасаешься убийц, одержимых валгскими демонами.

Рульф стиснул кулаки. Дорин подумал, не схватится ли предводитель пиратов за рапиру. Обошлось.

– Встретимся здесь завтра, в одиннадцать, – сказал Рульф Фенрису и Гарелю.

Затем он исподлобья посмотрел на Рована и отчеканил:

– Можешь отправлять любое количество своих чертовых посланий. Я согласен терпеть твое присутствие в моем городе, пока не появится твоя королева. В ее появлении я не сомневаюсь. Тогда я послушаю, чтó легендарная Аэлина Галатиния скажет от себя. А пока… прочь отсюда!

Он снова повернулся к Фенрису и Гарелю:

– С принцами можете общаться там, где они остановились.

Рульф стремительно распахнул дверь. За нею виднелась стена дождя и четверо молодых, но помятых жизнью парней. Они успели промокнуть. Как и в коридоре, их руки замерли на эфесах мечей. Однако Рульф не позвал их. Лишь указал троим фэйцам и Дорину на дверь.

Рован молча взглянул на него, затем коротко бросил бывшим соратникам:

– Идемте.

Обоим хватило ума не спорить.

Дело принимало скверный оборот. На редкость скверный.

Ровану не хватало магических сил, чтобы соорудить над собой и Дорином защитный купол. Но Фенрис и Гарель ничего не должны знать о его изможденном состоянии. То, что обычно он делал не задумываясь, сейчас требовало изрядных усилий. Об этом они тоже не должны знать.

Возможно, Рульф больше не захочет иметь с ними никаких дел. Никакого союза против Эравана и Маэвы. Особенно когда увидит Аэлину. Будь она здесь, после такого разговора и от таверны, и от любимого корабля Рульфа остались бы только горки пепла. Но эти морские драконы… И армада Маэвы… О таких вещах надо думать на свежую голову. Сейчас все равно в его голове нет ничего, кроме растерянности и злости.

Хозяйкой «Океанской розы» была серьезная женщина, не задающая лишних вопросов. Рован спросил две самые лучшие комнаты, какие имелись в ее заведении. Золото, выложенное на конторку, впечатлило хозяйку. Этих денег с лихвой хватало на оплату двухнедельного жилья, пищу, места в конюшне для лошадей, если таковые появятся у господ постояльцев, а также на неограниченную стирку белья. Последнее, если учесть их бегство из Рафтхола и плавание сюда, было совсем не лишним.

Хозяйка добавила, что он может принимать любое число гостей. Рован немедленно этим воспользовался, позвав Гареля и Фенриса.

Во внутреннем дворе журчал фонтан. Ветер раскачивал пальмы в кадках и стебли малиново-красных бугенвиллей. Они покрывали белые стены, цепляясь за решетки балкончиков. Ставни на всех окнах были плотно закрыты.

Рован распорядился, чтобы еду им подали в комнату. Поданного четверым хватило бы и на восьмерых. Миновав тускло освещенный столовый зал, они поднялись на второй этаж. Лестница и перила были на удивление чистыми. У Фенриса хватило сообразительности не раскрывать рта, пока не пришли в комнату Рована. Рован зажег несколько свечей, израсходовав последние остатки магической силы.

Фенрис опустился в мягкое кресло возле холодного очага. Его палец скользнул по черному лакированному подлокотнику.

– Какое шикарное пристанище. И кто из особ королевской крови платит за эту роскошь?

Дорин, присмотревший себе место у столика между окнами, сжался. Гарель выразительно посмотрел на Фенриса. «Давай без стычек», – говорил его взгляд.

– Какая разница, кто платит? – равнодушно спросил Рован.

Он тщательно обследовал все стены, приподнял тяжелые рамы картин с изображением сочной растительности. За картинами вполне могли находиться дырки для подслушивания и даже дверцы. Потом он полез под кровать, устланную белоснежными простынями. Кровать имела балдахин, столбики которого были оплетены черной шерстью. В блеске свечей она казалась живой. При мысли, что Аэлина будет делить с ним эту комнату и кровать… Рован запретил себе думать о подобных вещах. Не время.

Комната была вполне безопасной и на удивление спокойной. А по крышам и ставням продолжал барабанить дождь. В воздухе пахло сладкими фруктами. Закончив осмотр, Рован прислонился к невысокому комоду рядом с дверью.

– Мне все равно, кто платит, – промурлыкал Фенрис, продолжая разговор, которого Ровану очень хотелось избежать. – Но война стоит еще дороже. Учитывая вчерашний указ из Мората… наверное, стоило бы перебраться в жилье поскромнее.

Итак, Фенрис и Гарель уже знали, что Эраван сместил Дорина и объявил всех его союзников своими врагами.

– Фенрис, ты бы не совал нос в чужие дела, – урезонил его Гарель.

Фенрис, словно не слыша, хмыкнул и принялся играть локоном.

– Боярышник, для меня всегда было загадкой, как ты ухитряешься таскать на себе столько оружия.

– А для меня всегда было загадкой, почему тебе еще никто не отрезал язык, поскольку иного способа прекратить твою болтовню не существует.

Фенрис натянуто хихикнул:

– Мне говорили, что это мое лучшее качество. Во всяком случае, женщины так думают.

Теперь засмеялся Дорин. До сих пор Рован не слышал его смеха.

– Вы лучше расскажите, как вам удается скрывать ваш запах?

Золотистые глаза Гареля потемнели.

– Новая уловка Маэвы. В краях, где от нас не в восторге, мы теперь можем оставаться почти невидимыми. Правда, не для всех, – добавил он, кивнув в сторону Дорина.

– А теперь я с удовольствием послушаю, почему вы оба оказались здесь и зачем втянули Рульфа в… даже не знаю, как назвать.

Фенрис поморщился:

– Рован, у тебя есть все, что тебе нужно, но ты по-прежнему редкостный придурок. Лоркан бы на твоем месте гордился.

– Кстати, где Коннал? – насмешливо спросил Рован о его брате-близнеце.

– Где ему, по-твоему, быть? – буркнул Фенрис. – Один из нас всегда служит якорем.

– А ты бы поменьше выказывал недовольство. Глядишь, она бы и поменяла свою привычку.

Фенрис всегда досаждал Ровану. Рован и сейчас помнил, как на Вендалине этот болтун добивался, чтобы обучение Аэлины Галатинии поручили ему. Фенрис обожал все красивое и необузданное. Он бы видел в Аэлине совсем не то, что надлежит видеть обучающему… Маэва избавила его от подобной пытки.

Но сейчас Фенрис испытывал другие мучения. Сам он был далеко от Маэвы, недосягаемый для ее когтей. Зато в Доранелле оставался его брат. И потому, если вдруг Фенрис не вернется… Коннал понесет немыслимые кары. На этом Маэва когда-то их и поймала. У фэйцев редко рождаются дети, а близнецы – и того реже. И когда близнецы, с детства одаренные силой, достигают зрелости и своим влиянием превосходят опытных воинов, которые на сто-двести лет их старше…

Маэва жаждала заполучить их к себе на службу. Фенрис решительно отверг ее предложение. Тогда она взялась за Коннала, бывшего оборотной стороной своего брата. Если Фенрис был светом, то Коннал – сумраком. Фенрис любил хохотать во все горло. Коннал говорил мало. Фенрис отличался безрассудством, Коннал был рассудителен.

Фенрис легко добивался желаемого, будь то женщины, слава, богатство. Коннал, не уступавший ему ни силой, ни навыками, постоянно находился в тени своего удачливого брата-близнеца. Фенриса, а не Коннала отправили воевать с аркадианцами. Пока он отсутствовал, Маэва убедила Коннала принести ей клятву на крови…

Вернувшись с войны, Фенрис узнал и о кровной клятве, и о том, к чему королева принуждала брата за закрытыми дверями своих покоев. Фенрис сказал Маэве, что сам поклянется на крови в обмен на освобождение Коннала от клятвы. Она согласилась, и Фенрис уже более ста лет прислуживал в королевской спальне. Он сидел возле ее темного трона, скованный невидимыми кандалами.

Рован симпатизировал Фенрису, но относиться к нему с уважением мешала невероятная болтливость последнего.

Понимая, что толком не ответил на вопрос Рована, Фенрис задал новый:

– Скоро мы будем величать тебя королем Рованом?

– Побойся богов, Фенрис, – устало вздохнул Гарель. Эта усталость насчитывала не один десяток лет. И раньше чем неисправимый болтун ляпнет еще что-то, добавил: – Твое появление, Рован, я считаю счастливым поворотом событий.

Рован посмотрел на него. Теперь Гарель являлся непосредственным заместителем Маэвы.

– Где Лоркан? – спросил Гарель.

Едва увидев их с Фенрисом, Рован знал: рано или поздно его обязательно спросят про Лоркана. И вот Гарель спросил… Но все-таки зачем они здесь, в Бухте Черепов?

– Я не знаю, – сказал Рован.

Это не было ложью. При удачном ходе событий его прежний командир добудет два Ключа Вэрда, поймет, что Аэлина его обманула, и помчится к ней, сознавая необходимость уничтожения всех трех Ключей.

Вот именно, при удачном ходе событий.

– Ты не знаешь, где он, но ты его видел, – уточнил Гарель.

Рован кивнул.

– Может, перестанем играть в недомолвки? – фыркнул Фенрис. – Перестань морочить нам голову и выкладывай, что тебе известно.

Рован выразительно посмотрел на Фенриса, придавив того взглядом. Белый Волк Доранеллы, как называли Фенриса, в долгу не остался. Хорошо еще, что здесь нет Эдиона.

– Надо понимать, вы явились сюда по приказанию Маэвы, упреждая армаду? – спросил он.

– Наше появление никак не связано с армадой, – покачал головой Гарель. – Она послала нас выследить Лоркана. Ты знаешь, какое преступление он совершил.

Сам Лоркан считал это деянием любви. Пусть и извращенной, какой была вся его любовь. Он и Маэву любил извращенным образом.

– Лоркан утверждал, что действует исключительно в интересах Маэвы, – небрежно произнес Рован.

Он ни на мгновение не забывал о присутствии Дорина. Молодой король умел очаровательно улыбаться, но мало кто знал, какой острый ум скрывается за этой очаровательной и порою обезоруживающей улыбкой. Самой сильной стороной Дорина была даже не его поразительная магия, а его ум. Он сразу уловил страх Рульфа перед валгами и понял: Аэлина сможет умело на этом сыграть.

– Лоркан всегда отличался взбалмошностью и своеволием, – зевнул Фенрис. – Но в этот раз он перешел черту.

– Так она вас послала, чтобы вернуть Лоркана?

Рован вдруг вспомнил, как покрывал шею Гареля узорами татуировки. Сейчас они вздрагивали от каждого слова:

– Нас послали выследить его и убить.