Глава 74.

Кровь. Ее было слишком много.

Кровью был пропитан песок под коленями Лоркана. Ярко-красные пятна покрывали брошенную рубашку Аэлины. Кровь запеклась на ножнах ее мечей и кинжалов, что валялись вокруг, словно кости.

Содеянное Маэвой…

Содеянное Аэлиной…

Лоркан ощущал большую дыру в груди. И слишком много крови было на этом безупречно-белом песке.

Неподалеку слышалось хлопанье могучих крыльев, гул и крики. Лоркану было не заставить себя поднять голову. Он все еще не мог вернуться в окружающую действительность.

Откуда-то доносился звонкий, срывающийся голос Элиды.

– Корабль… – говорила она кому-то. – Корабль просто исчез. Она уплыла, не догадываясь, что у нас…

Ее заглушили громкие женские голоса. Радостные возгласы.

Потом он услышал громкие, стремительные шаги.

Чья-то рука схватила его за волосы и запрокинула голову. Другая рука приставила к его горлу кинжал. В поле зрения Лоркана появилось смертельно бледное лицо Рована. Лоркан хорошо знал это состояние спокойной ярости фэйского принца – самое опасное из всех.

– Где Аэлина?

К ярости примешался страх, когда Рован увидел кровь, разбросанное оружие и ее рубашку.

– Я спрашиваю, где Аэлина?

Что он наделал? Что он наделал…

Лезвие прижалось к шее Лоркана. По груди потекла теплая струйка крови.

– Где моя жена? – прошипел Рован.

Лоркана раскачивало из стороны в сторону.

Жена… Жена.

– Боги, боги, – всхлипывала Элида, подслушавшая последний вопрос Рована. Ее голос был таким же, как голос истерзанного сердца Лоркана. – Боги…

И Лоркан заплакал. Впервые за несколько веков.

Лезвие кинжала еще глубже вдавилось в горло Лоркана. Лоркану было все равно. По его лицу текли слезы.

Запоздалое понимание. Как только эта женщина выдерживала? Она ведь знала, что Лоркан предал ее и призвал Маэву. Знала, что время ее жизни взято взаймы.

Она вышла замуж за Боярышника… чтобы у Террасена был король. Возможно, предательство Лоркана и скорое появление Маэвы подхлестнули Аэлину к этому.

А Лоркан ничем ей не помог.

Жена Рована из клана Боярышника. Его истинная пара.

Аэлина позволила отхлестать себя плетью и заковать в цепи. Она добровольно отправилась с Маэвой, чтобы спасти Элиду от лап Кэрна. Это была жертва ради Элиды и… подарок ему, Лоркану.

Она поклонилась Маэве. Тоже ради Элиды.

– Скажите мне хоть кто-нибудь! – взмолился Рован.

– Маэва забрала ее с собой, – сказала подошедшая Манона.

У него дрожал голос. Холодная ярость дала трещину.

Голос подал Гарель. Он лежал неподалеку, скрючившись. Казалось, разорвав с ним узы кровной клятвы, Маэва разорвала ему и все внутри.

– Силой клятвы Маэва приковала нас к месту. Мы ничем не могли помочь Аэлине. Даже Лоркан.

Рован так и не убрал кинжал от горла Лоркана.

Лоркан совершил чудовищный поступок. Немыслимо чудовищный. Но его внутреннее раскаяние не было полным, поскольку Элида не пострадала. И все же…

Аэлина отказалась вслух считать удары. Кэрн со всей силой хлестал ее плетью, но так и не услышал ее счета.

– Где этот проклятый корабль? – спросил Эдион.

Увидев окровавленную рубашку сестры, он выругался, потом поднял Златинец и подолом камзола стал лихорадочно оттирать с ножен пятна крови.

– Корабль исчез, – повторила Элида. – Он просто… растворился.

Рован смотрел на Лоркана. В глазах фэйского принца было столько боли и отчаяния, что Лоркан прошептал:

– Прости. Я виноват.

Рован бросил кинжал, разжал кулак, удерживавший волосы Лоркана, и попятился. Над Гарелем склонился Дорин. Его окружало слабое магическое свечение. Дорин мог исцелить раны на руках Гареля, но был бессилен что-либо сделать с душевной раной Льва. Маэва не просто освободила их с Лорканом от кровной клятвы. Она с позором изгнала их.

Манона подошла ближе. Ее окружали ведьмы отряда Тринадцати. Все они принюхивались к крови. Золотоволосая ведьма тихо выругалась.

Манона рассказала всем о тайне Замка. Об Элиане и плате, которую боги потребовали от древней королевы. И об Аэлине.

Потом заговорила Элида. Она прислонилась к Лисандре, хмуро глядящей на кровь. На окровавленную рубашку Лисандра даже зарычала, словно перед нею лежал труп. Всхлипывая и замолкая, Элида рассказала обо всем, что происходило в дюнах, и о том, какую жертву принесла Аэлина.

Она сообщила Ровану, что его истинной парой была Аэлина, и рассказала горькую, ужасающую правду про Лирию.

Давясь от слез, Элида говорила про порку, маску и железный ящик.

Когда она закончила, все молчали, не решаясь заговорить. Потом Лоркан увидел, как Эдион повернулся к Лисандре и зарычал:

– Ты все знала!

Лисандра даже не вздрогнула:

– Да, знала. У нас с ней еще на корабле был разговор. Аэлина попросила меня о помощи. Она поделилась со мной своими предчувствиями. Аэлина подозревала, какую цену придется уплатить за то, чтобы навсегда изгнать Эравана и запечатать Врата. Она сказала, чтó от меня потребуется.

– Да чем ты вообще… – взвился было Эдион, но умолк.

Лисандра стояла с высоко поднятой головой.

– Эдион, мы должны смотреть правде в глаза, – тихо сказал Рован. – Изготовление нового Замка, изгнание Эравана и закрытие Врат Вэрда… за все это Аэлина заплатит собственной жизнью. Те, кого мы привыкли считать богами, думают прежде всего о себе. Они не пойдут на жертвы ради людей, фэйцев и ведьм. Но о гибели Аэлины не будет знать никто. Никто, кроме нас. Но для этого Лисандре придется принять ее обличье и оставаться в нем до конца своих дней.

Эдион запустил пальцы в слипшиеся от крови волосы.

– Рован, о чем ты говоришь? Достаточно будет взглянуть на потомство от тебя, и вся ложь мигом раскроется.

Лисандра умоляюще посмотрела на Эдиона:

– Речь не о потомстве Рована. О нашем с тобой, Эдион.

Те же золотистые волосы, те же бирюзовые глаза династии Ашериров… Если кровь династии возобладает, ребенок Лисандры вполне сойдет за отпрыска королей. Аэлина хотела, чтобы королевством правил Рован, но отцом наследников придется стать Эдиону.

Эдион вздрогнул, как от удара:

– И когда ты мне собиралась рассказать правду? Одно осознание того, что я ложусь в постель с двоюродной сестрой… Я должен буду постоянно себе напоминать, что это ненастоящая Аэлина.

– Я не собираюсь ни извиняться, ни оправдываться перед тобой. Я служу моей королеве. И если понадобится всю жизнь выдавать себя за нее, я знаю, что моя жертва не будет напрасной.

– Убирайся в преисподнюю, – огрызнулся Эдион. – Там тебе место, лживая сука!

Лисандра ответила ему рычанием, в котором не было ничего человеческого.

Рован молча забрал у генерала Златинец и пошел к морю. Ветер трепал его серебристые волосы.

Шатаясь, Лоркан встал. Элида была совсем рядом.

Но в ней не осталось ничего от прежней Элиды, к которой он успел привыкнуть. Лицо, где не успели высохнуть слезы, было осунувшимся и совсем чужим. Голос утратил мелодичность. Стараясь не смотреть на Лоркана, Элида ему сказала:

– Надеюсь, остаток своей жалкой бессмертной жизни ты проведешь в страданиях и одиночестве. И еще надеюсь, что раскаяние и чувство вины будут постоянно глодать твое сердце, став незаживающей раной, которую не исцелит никакая магия.

Она повернулась и пошла к ведьмам отряда Тринадцати. Золотоволосая ведьма протянула ей руку, и Элида очутилась в мире драконьих крыльев, когтей и зубов.

Лисандра поспешила к Гарелю – осмотреть его раны. Тому хватило выдержки не вздрогнуть при виде сердитого лица. Лоркан поймал на себе взгляд Эдиона.

Глаза генерала излучали ненависть. Если бы она могла убивать, Лоркан умер бы на месте.

– Еще до приказа Маэвы, превратившего тебя в истукана, ты ничем не помог Аэлине. Я уж не говорю, что ты услужливо сообщил Маэве, где мы находимся. Этого я никогда не забуду.

Эдион зашагал по берегу, направляясь к Ровану.

Астерина жива!

Живы были все ведьмы отряда Тринадцати. Сердце Маноны наполнилось радостью. Видя улыбающиеся лица соратниц, она тоже заулыбалась.

Вместе с драконами они стояли на гребне дюны, глядевшей в сторону моря.

Элида тихо плакала, уткнувшись в плечо Астерины. Ведьма погладила ее по голове и сказала:

– Эти суки, верные твоей бабушке, устроили за нами настоящую охоту и чуть не догнали, но мы оторвались от них. Целый месяц тебя искали. Потом невесть откуда взялся Аброхас. Мы подумали, что уж он-то знает, где ты, и полетели следом.

Астерина стерла со щеки засохшую кровь.

– И кажется, вовремя, – добавила она.

«Появись вы пораньше…» – подумала Манона, глядя на молчаливые слезы Элиды.

Люди и фэйцы пребывали в растерянности. Кто переругивался, а кто просто стоял, уставившись в пространство.

Появись ее ведьмы пораньше, все могло бы окончиться иначе, и Аэлина Галатиния была бы спасена.

Соррель, прислонившись к драконьему боку, перевязывала раненую руку.

– Чем займемся теперь? – спросила она.

Ведьмы отряда Тринадцати смотрели на Манону и ждали.

– Вы слышали, чтó говорила моя бабушка, прежде чем… прежде чем произошло все остальное?

– Тени нам рассказали, – ответила Астерина, глядя то на Манону, то на соратниц.

– И?

– И что? – пожала плечами Соррель. – Значит, ты у нас наполовину крошанка.

– Не просто крошанка. Крошанская королева. Наследница Рианноны Крошанской, похожая на нее всем, кроме волос. Интересно, наши Верховные это замечали?

Астерина пожала плечами:

– Пять веков правления чистокровных Железнозубых ведьм не вернули нас на родину. Быть может, у тебя это получится.

Дитя не войны, а… мира.

– А вы последуете за мной? – тихо спросила Манона. – Вы готовы сделать все необходимое для возвращения в Западный край?

Аэлина Галатиния не умоляла Элиану об иной участи. Она просила древнюю королеву только об одном: «Ты пойдешь со мной?» Тот же вопрос Манона задала своим ведьмам.

Все двенадцать приложили пальцы ко лбу. И все поклонились ей.

У Маноны сдавило горло. Она посмотрела в сторону моря, туда, где исчез корабль Маэвы.

– Аэлина Галатиния добровольно пожертвовала свободой, чтобы сохранить свободу Железнозубой ведьме, – сказала Манона. – Она спасла нас с Элидой. Мы ей обязаны жизнью. Но это не единственная причина… Настало время забыть о вражде наших предшественниц. Мы не обязаны наследовать их войны. Все мы дети этой земли.

– И что ты намерена делать? – спросила Астерина, глаза которой сверкали от нетерпения.

Манона повернулась лицом к северу:

– Я намерена разыскать крошанок и вместе с ними создать объединенную армию ведьм. Ради Аэлины Галатинии и ее королевства. И ради нас.

– Они никогда нам не поверят, – сказала Соррель.

– Нам придется пустить в ход все обаяние, на какое мы способны, – ответила ей Астерина.

Соратницы Маноны переминались с ноги на ногу. Некоторые недоверчиво усмехались.

– Вы последуете за мной? – снова спросила у них Манона.

И снова все двенадцать коснулись пальцем лба и поклонились. Манона ответила им тем же поклоном.

Рован с Эдионом молча сидели на берегу, у кромки воды. Гарель достаточно оправился от потрясения. Они с Лорканом стояли на вершине обрыва и тихо разговаривали. Лисандра, снова превратившаяся в призрачного леопарда, сидела одна, слушая шелест трав. Дорин… он просто наблюдал за ними с гребня дюны.

Он думал о поступках Аэлины… о ее лжи насчет…

Кровь на песке частично высохла.

Пленение Аэлины, еще утром казавшееся немыслимым… Ее жизнь – плата за спасение мира… Если она сумеет освободиться…

– Маэва захватила Аэлину, но без Ключей, – сказала неслышно подкравшаяся к нему Манона.

Ее ведьмы расположились неподалеку. Элида нашла прибежище среди них.

– Подумала, тебе это будет важно узнать, – добавила Манона.

Лоркан и Гарель, слышавшие ее слова, повернули голову. Следом пушистую морду повернула Лисандра.

– Тогда где они? – осторожно спросил Дорин.

– У меня. Аэлина сумела незаметно сунуть их мне в карман.

Как же это было похоже на Аэлину. Она довела Маэву до неистовства. Все мысли фэйской королевы крутились только вокруг пленения Аэлины. Прежде чем корабль Маэвы исчез из этих мест, она даже не потрудилась проверить, с собой ли у Аэлины Ключи.

Аэлина вела игру против древней, необычайно опытной и коварной противницы. Она проиграла почти по всем статьям, но в главном сумела одурачить Маэву.

– Потому-то я и не могла вмешаться, – пояснила Манона. – Любая попытка помочь Аэлине все бы испортила. Я должна была выглядеть равнодушной, словно мне нет никакого дела до них обеих.

Острый фэйский слух Эдиона уловил слова Маноны. Генерал повернул голову в ее сторону, когда ведьма сказала:

– Простите, что не сумела ей помочь.

Из кармана доспехов Манона достала Амулет Оринфа и осколок черного камня. Дорин даже отпрянул.

– Элиана говорила… династия Мэлы может положить этому конец. В твоих жилах тоже есть кровь Мэлы.

Золотистые глаза Маноны глядели устало и тяжело. Дорин понял, о чем его просит ведьма.

Аэлина знала: ей никогда не вернуться в Террасен.

Она выходила замуж за Рована, зная, что в лучшем случае проведет с ним несколько месяцев, а в худшем – несколько дней. Но она подарит Террасену законного короля, и он сохранит целостность ее родного королевства.

Аэлина выстроила замыслы для каждого из них. И только для себя она ничего не загадывала.

– Поиски на этом не кончаются, – тихо сказал Дорин.

Манона покачала головой. Он понимал: речь идет не только о Ключах и войне.

– Не кончаются.

Дорин взял от Маноны Ключи. Ощутил их биение и слабые вспышки. Ладонь стала теплой. Это было что-то чужеродное и даже ужасающее, но в то же время… Ключи были единственной преградой между ними и разрушением континента.

Нет, здесь, у кромки Каменных Болот, поиски отнюдь не заканчивались. До завершения было еще очень далеко. Дорин опустил Ключи в карман.

Дорога, лежавшая перед ним, изгибалась, уходя в неизведанный, темный мир. И почему-то это совсем не пугало Дорина.