Глава 40.

Утро выдалось пасмурным, теплым и сырым. В воздухе густо пахло дымом, и этот дым жег Элиде глаза.

Она встревожилась, не пожар ли. Но Мулли ее успокоила: это крестьяне жгут траву на залежных полях, удобряя землю под урожай будущего года. Поля находились за несколько лиг отсюда, однако ветер быстро разносил дым и пепел. Ветер дул в северном направлении, мчась к ее родному Террасену.

Вот только карнавальная труппа держала путь вовсе не в Террасен. Они ехали на восток, к побережью.

Вскоре ей придется оставить труппу и одной идти на север. За это время на их пути встретился всего один городок, жители которого были по горло сыты странствующими лицедеями. Элида заранее знала: здесь они заработают совсем немного, и денег едва хватит, чтобы расплатиться с Мулли за еду и крышу над головой.

Для Элиды поставили маленький шатер. Там побывало четверо местных парней, желавших знать, к которой из приглянувшихся им девушек стоит свататься. Омбриела загримировала Элиду, чтобы та выглядела постарше. Но парней интересовали предсказания, а не внешность предсказательницы. Элида едва успела расспросить их про всех девушек, как в шатер вбежали дружки парней и сказали, что они зря тратят время. На открытой площадке выступает потрясающий метатель ножей: сам рослый, сильный, а ручищи – толщиной с древесный ствол.

Элида сердито сверкнула глазами. Мало того что парни удрали, не заплатив ей ни гроша, ее злило, что Лоркан переманивает у нее посетителей.

Она подождала еще несколько минут. Никого. Тогда Элида побрела к выходу. Мулли повязала ей голову нелепым красным платком, к которому были пришиты бусины и мелкие побрякушки, мешавшие смотреть. Длиннополое платье такого же цвета путалось в ногах. Элида едва не споткнулась о подол, прежде чем выбралась наружу.

Уж если мускулы Лоркана потрясали воображение парней, нетрудно догадаться, какое впечатление они производили на здешних девиц.

И не только на девиц. Женщины постарше тоже проталкивались сквозь толпу, окружившую наспех сколоченный помост, где Лоркан то жонглировал кинжалами, то метал ножи в мишень.

Лоркан был прирожденным воином, но никак не прирожденным лицедеем. Ему хватало наглости проделывать свои трюки со скучающе-угрюмым выражением лица.

Пусть он не был учтивым и не отпускал комплименты. Женщины глазели даже не на его трюки, а на могучее, голое по пояс тело, лоснящееся от масла. Боги милосердные! По сравнению с ним парни, что приходили в шатер Элиды, выглядели малолетними детьми.

Похоже, Лоркан показывал толпе даже не трюки, а свои обычные воинские упражнения с оружием. Но это не мешало зрителям (и в особенности зрительницам) охать и ахать при каждом движении его ловких рук и каждом повороте могучего торса. Большое жестяное блюдо, поставленное на края помоста, быстро наполнялось монетами.

Помост освещали несколько чадящих факелов. Казалось, темные волосы Лоркана втягивают в себя их свет. Его черные глаза оставались тусклыми и равнодушными. Наверное, ему хотелось перерезать глотки всем, кто пялился на него, пуская слюни, словно псы на сочную кость. Элида вполне понимала его чувства.

И все же Лоркан немного устал. Сначала по лбу, а затем по его рельефной груди потекла струйка пота. Она достигла такого же рельефного живота и потекла еще ниже.

«Ты ничем не лучше этих глазеющих теток», – отчитала себя Элида. Она уже собиралась вернуться в шатер, как увидела рядом Мулли.

– А знаешь, твой муж мог бы и не устраивать представления с ножами, – сказала хозяйка труппы. – Он мог бы просто сидеть рядом с тобой, поправлять тебе чулки, и женщины охотно выворачивали бы карманы за одну только возможность посмотреть на него.

– Такое бывало у нас в каждом городе, – соврала Элида. – Я уже привыкла.

Мулли прищелкнула языком.

В этот момент Лоркан высоко подбросил тяжелый меч, что вызвало новый всплеск охов и ахов.

– Тебе повезло, что он по-прежнему смотрит на тебя с интересом, – заметила Мулли.

Каким был бы его взгляд, узнай он ее настоящее имя, кто она такая и что несет с собой? Когда они ночевали в шатре, Лоркан спал на полу. Элида ни разу не предложила ему лечь рядом. Обычно она засыпала раньше, чем он приходил, а уходил он раньше ее пробуждения. Чем он занимался? Наверное, упражнялся, чтобы поддерживать форму.

Очередной трюк Лоркана был довольно опасным. Он подбросил в воздух сразу три ножа и все так же равнодушно поклонился зрителям. Толпа замерла: ножи неминуемо должны были вонзиться в его голую спину. Но Лоркан легко увернулся от острых лезвий, поочередно поймав каждый нож.

Толпа восхищенно завопила. Лоркан мельком, холодно взглянул на блюдо с деньгами.

Монеты сыпались туда дождем. В основном медные, но были и серебряные.

– Желание и страх развязывают любые кошельки, – тихо засмеялась Мулли. – А почему это ты не у себя в шатре? – спохватилась она.

Элида молча пошла в шатер, поймав на себе взгляд Лоркана. Возможно, он просто смотрел на ее нелепое платье и еще более нелепый платок с бусинами и погремушками. А может…

В шатре побывало еще несколько парней. Затем пришли девушки и несколько молодых женщин. И опять спрашивали, на ком жениться, за кого выходить. Женщин интересовало, не узнают ли мужья про их любовников. Наконец Элида снова осталась одна. Шатер освещался хрустальными шарами, куда были вставлены маленькие свечки.

Она ждала, когда Мулли зычным голосом объявит об окончании представления. Но еще раньше в шатре появился Лоркан, вытирая тряпкой вспотевшее лицо. Рубашки при нем не было.

– Теперь Мулли будет упрашивать тебя остаться, – сказала Элида.

Лоркан уселся на складной стул возле ее круглого столика.

– Это предсказание? – с усмешкой спросил Лоркан.

Проклятые бусины опять лезли ей в глаза.

– Ты, никак, и рубашку продал? – спросила Элида, не ответив на его вопрос.

Лоркан хищно улыбнулся:

– Одна женщина заплатила мне целых десять медяков.

– Фу, как противно, – поморщилась Элида.

– Деньги есть деньги. Конечно, имея золото, тебе не нужно беспокоиться об этом.

Элида выдержала его взгляд, не считая нужным улыбаться или говорить учтивее.

– Давно не видела тебя в таком хорошем настроении.

– Когда две женщины и один мужчина предлагают тебе разделить с ними постель, это повышает настроение.

– Тогда почему ты здесь? – спросила Элида.

Вопрос прозвучал резче, чем ей хотелось бы.

Лоркан неторопливо оглядел хрустальные шары, тканый ковер, черную скатерть и маленькие руки Элиды, сжимавшие край стола. Мозолистые, покрытые шрамами.

– А как насчет последствий? Уйди я на ночь в другое место, твоя придумка насчет супружеской пары разлетится в пух и прах. Тебе нужно будет со скандалом прогнать меня, чтобы потом до конца жизни злиться и страдать.

– Тебе-то какое дело до меня? Ты все равно скоро уйдешь.

– И ты тоже, – напомнил ей Лоркан.

Элида водила пальцем по скатерти. Звук был неприятный, скребущий.

– Ты чего? – сердито спросил Лоркан.

– Ничего.

Однако причина была. Элида знала, почему она оттягивает прощание с труппой, почему не торопится возобновлять свой одинокий поход на север.

Если здесь, среди заурядной труппы бродячих лицедеев, она – почти пустое место, кем она будет при дворе своей королевы? Как на нее посмотрят придворные Аэлины, если она даже читать не умеет? Аэлина свергает королей и спасает города. Спрашивается, что такой, как Элида, делать рядом с могущественной королевой? Стирать белье? Мыть посуду?

– Маурина, – хмуро произнес Лоркан.

Элида подняла голову, удивляясь, что он еще не ушел. Свечи в шарах почти догорели, и в сумраке глаза Лоркана показались ей совсем непроницаемыми.

– Здесь полно молодых парней, – продолжал он. – Кое-кто заглядывался на тебя. Почему бы тебе не поразвлечься с ними?

– Зачем? – огрызнулась она.

Чужие руки будут трогать ее. Кто-то, чье имя и лицо она забудет на следующий же день, овладеет ею в темноте… Элида внутренне содрогнулась.

– А когда ты была в Морате, неужели никто…

– Нет, – порывисто ответила Элида, поняв суть вопроса. – До этого не доходило.

Ей вспомнились караульные, лапавшие ее и потешавшиеся над ее наготой… Элида отшвырнула воспоминания:

– Я никогда не была с мужчиной. Не складывалось, да и интереса не было.

Лоркан запрокинул голову, отбросил с лица шелковистые волосы:

– Значит, тебе больше по вкусу женщины?

– Нет, – заморгала Элида. – Не думаю. Я сама не знаю, кто мне по вкусу. Говорю тебе… у меня не было возможности… прочувствовать это.

Желание, страсть, похоть. Для нее это были только слова. Она не понимала, как вдруг их разговор свернул в это русло?

– А почему? – спросил Лоркан.

Ей показалось, что им движет не праздный интерес. Видя, как он смотрит на ее безобразно яркие губы (Омбриела постаралась), Элида вдруг почувствовала желание… рассказать ему обо всем. О башне, Варноне, родителях. Чтобы появилось желание, она вначале должна проникнуться доверием. Убедиться, что человек готов сражаться за ее свободу и что сам он никогда не причинит ей зла и не посадит под замок.

Элида не успела произнести ни слова. Снаружи послышались крики.

Лоркан сам не понимал, почему его занесло в этот дурацкий шатер предсказательницы, где сидела Маурина. Ему хотелось поскорее добраться до горячей воды и смыть с себя масло, пот и липкие взгляды толпы.

По меркам циркачей его выступление, наверное, никуда не годилось. Но раз взялся, доведи до конца. И вот где-то под конец Лоркан заметил в толпе Маурину. Он не знал, кто трудился над ее нарядом и разрисовывал ей лицо. Наверное, Омбриела. Но эти густо подведенные глаза, эти ярко-красные губы, делавшие ее рот похожим на сочный свежий фрукт… Словом, Лоркан ее заметил.

Ее заметили и несколько местных парней. Некоторые пялились на нее. Лоркан ловил их восхищение вперемешку с желанием затащить Маурину в постель. Она же, равнодушная к чужому вниманию, остановилась невдалеке от толпы и смотрела на его выступление.

Просто красавица. Несколько недель сытой и безопасной жизни превратили отощавшую хорошенькую девчонку в красивую молодую женщину. Лоркан окончил представление раньше, чем собирался, однако Маурина уже ушла.

Словно пес, он учуял ее запах среди десятков других и поспешил в этот шатер.

В сумраке, в мерцании хрустальных шаров, в этом дурацком платке с бубенчиками и темно-красном платье… Маурина выглядела настоящей предсказательницей. Спокойной, уверенной в себе и… недосягаемой.

Лоркан ругал себя, что приклеился глазами к этому сочному, грешному рту… Почему же грешному? Она же призналась в своей невинности. Словом, он глазел на Маурину и ничего не почуял. Лоркан представлял, какие звуки издавал бы ее чувственный ротик, если бы он медленно и осторожно стал учить ее искусству телесных утех. Спохватился он, лишь когда услышал крики.

Нападение Лоркан расценил как напоминание Хелласа, чтобы держал свою мужскую снасть в штанах, но не позволял разуму оказываться там же.

– Лезь под повозку и сиди тихо! – распорядился он, выскакивая из шатра.

Лоркану было некогда проверять, послушалась ли Маурина. Девчонка не дура и давно поняла: в такие моменты лучше делать то, что он говорит. Больше шансов уцелеть.

Волна магической силы Лоркана взметнулась над испуганной толпой зрителей. Она разделилась на потоки и вскоре вернулась, чтобы поведать ему об ощущениях. Его сила умела чуять смерть.

Представление давалось на краю поля, на окраине городишки. На другом краю темнела роща. Оттуда веяло вечной ночью и слышался шелест крыльев.

Илков было четверо. Так подсказывала магия Лоркана. Рослых, жилистых. Они опустились, растопырив когти и раскрыв пасти, полные острых зубов. Судя по перепончатым крыльям, эта порода отличалась от илков, атаковавших их в Задубелом лесу. Порода отличалась, а цель оставалась прежней – охотиться, на кого прикажут.

Перепуганные зрители бежали в город. Кто-то, обезумев от страха, несся навстречу илкам, рассчитывая затеряться среди полей.

Мулли ошиблась: это вовсе не крестьяне жгли траву. Пожары на полях были устроены намеренно, чтобы скрыть запах крылатых тварей от таких, как он, и подобных ему.

Илки охотились за Мауриной.

Лошади отчаянно ржали и становились на дыбы. Илки приземлились там, где совсем недавно выступал Лоркан. Сейчас здесь готовилось иное представление. Один илк догнал убегавшего парня и легким ударом лапы свалил на землю. Несчастный орал во все горло, призывая богов, до которых не докричишься. Илк распорол парню живот. Крики еще продолжались, когда тварь начала пировать.

– Из какой преисподней вылезли эти отродья? – послышался голос Омбриелы.

Лоркан обернулся. Черноволосая красавица сжимала меч. Чувствовалось, ей уже приходилось пускать это оружие в ход. Подбежал бледный Нирк. В его мясистых руках тоже было по мечу, но довольно заржавленных.

– Солдаты Мората, – коротко ответил Лоркан.

Нирк внимательно глядел на меч и топор Лоркана. Лоркан решил больше не разыгрывать балаганного лицедея, умеющего лишь метать ножи на помосте.

– Солдаты непростые. Магия для них – по большей части не преграда. Единственный надежный способ расправиться с ними – рубить головы.

– Но они чуть ли не в полтора раза выше тебя, – пробормотала заметно испугавшаяся Омбриела.

Лоркан оставил обоих наедине с их предположениями и страхами и прошел на освещенный пятачок. К его удивлению, бедняга-парень был еще жив. Илки вначале решили насладиться его страданиями, а затем приняться за мясо. Лоркан метнул в жертву волну смертоносной силы и ощутил благодарность. Через мгновение парень уже не дышал.

Илки переглядывались, негромко шипя. С зубов капала кровь.

Лоркан нырнул в свою магическую силу. Если их устойчивость перед магией окажется правдой, нужно будет их отвлечь и сбить с толку. Может, Маурине хватит времени убежать.

Илки заметили его присутствие.

– Ты здесь главный будешь? – с издевкой спросил илк-потрошитель.

– Он самый, – ответил Лоркан.

Вопрос дал ему важные сведения: илки не знали, кто он такой и какова его роль в бегстве Маурины.

Илки заулыбались.

– Мы ищем одну девчонку. Она убила нашего сородича и еще нескольких.

Ее обвиняли в гибели илка около трех недель назад? Или это только предлог и у них есть еще какие-то цели?

– Мы шли по ее следам до самого моста через Акант… Может статься, она затесалась среди твоих людей.

И снова – эта отвратительная ухмылка.

Лоркан рассчитывал, что Нирку и Омбриеле хватит мозгов помалкивать. Если они разинут рот… у его топора может появиться дополнительная работа.

– По этим дорогам странствует много лицедеев. Ищите среди других трупп. Мы давно сработались и никого к себе не берем.

– Росту она небольшого, – продолжал илк, и его почти человеческие глаза сверкнули. – Хромает на одну ногу.

– Нет у нас никаких девчонок, – ответил Лоркан. – Тем более хромоногих.

Они хоть на край света пойдут, только бы ее найти.

– Собери своих людей. Мы на них… посмотрим.

Понятно. Илки заставят их ходить взад-вперед, высматривая темноволосую хромоножку. Возможно, дядя наградил Маурину и другими отметинами.

– Как я их соберу, когда вы всех распугали? – ворчливо спросил Лоркан. – Я еще не знаю, вернутся ли они назад. И потом… – Лоркан чуть передвинул топор, и теперь пламя факелов играло на стальной поверхности. – Я вам сказал: в моем караване нет никаких хромых девчонок.

Нирк и Омбриела молчали. Ноздри Лоркана ловили зловоние их страха, и он сделал над собой усилие, чтобы не поморщиться.

Илки снова заулыбались. Такой отвратительной улыбки он не видел уже давно – лет двести, если не больше.

– У нас есть золото.

Наверное, в сумке, что болталась у одного на поясе.

– Девчонку зовут Элида Лошэн. Ее дядя – правитель Перранта. Он бы щедро вознаградил вас за возвращение племянницы.

Слова ударяли по Лоркану, как камни. Маурина… Элида ему соврала и очень ловко скрыла вранье. Окутала таким густым облаком страха, что он ничего не учуял.

– Говорю вам, нет у нас никакой Элиды.

– Жаль, – вкрадчиво произнес илк, бывший у них главным. – Мы бы просто забрали ее и улетели. А так…

Все снова заулыбались, похрустывая крыльями.

– Получается, мы проделали очень долгий путь впустую. И сильно проголодались.