Глава 37.

Королева находилась на рифе вместе с Рованом, Гарелем и Фенрисом. Рульф и остатки его команды собрались на противоположном рифе. А в проливе между рифами…

Там был один вражеский корабль, один морской дракон по имени Лисандра и еще трое невесть откуда взявшихся морских драконов.

Эти трое были взрослыми тварями. А те двое… получалось, то были детеныши.

– Пиши пропало, – заголосил караульный рядом с Эдионом.

Рульф утверждал, что морские драконы очень дорожат своим потомством и ни одно убийство их детеныша не останется неотомщенным. Укрыться от их возмездия можно лишь в глубине континента, но и там реки всегда будут таить опасность.

Лисандра убила не одного, а сразу двух детенышей.

Значит, на расправу с пиратским королевством послали не двух морских драконов. С палуб последнего корабля доносился торжествующий гогот солдат… Ловушка! Детеныши служили приманкой.

Они были лишь немногим крупнее Лисандры. Зато взрослые самцы превосходили ее втрое.

Взрослые драконы были длиннее военного корабля. Оттуда сейчас стреляли по людям Рульфа, пытавшимся перебраться на сушу. А пролив стал западней для зеленого морского дракона.

Со стороны океана зеленому морскому дракону угрожали три громадных чудовища. С другой стороны, на рифе, стояла королева, полностью израсходовавшая свою магическую силу. Королева кричала, требуя, чтобы Лисандра поскорее уплыла отсюда и вернулась в человеческое обличье. С рифа Аэлине было трудно оценить, в каком состоянии находилась сейчас ее подруга.

Зато это хорошо видел Эдион. Расправляясь со вторым детенышем, она почти исчерпала свои силы. Эдион повидал немало превращений Лисандры и знал, каких сил требует обратное превращение в человека. Ей вообще могло не хватить сил избавиться от обличья морского дракона.

Лисандра была заперта в драконьем теле. Если она попытается выбраться на берег… Самцы расправятся с нею раньше, чем она достигнет отмели.

Самцы стремительно приближались. Лисандра замерла в устье залива. Она держала оборону. У Эдиона замерло сердце.

– Мертвая она, – прошептал кто-то из караульных. – Точно, мертвая. Потому и не шевелится.

– Рот свой поганый закрой! – рявкнул на караульного Эдион.

Он пристально наблюдал за заливом, переходя в состояние холодной расчетливости полководца. На полях сражений оно не раз выручало Эдиона, позволяя взвешивать, оценивать и принимать решения.

Но первым решение пришло к Дорину. Молодой король поднял руку. Ладонь Дорина вспыхивала, как звезда. Своей магической силой он подавал Лисандре сигнал: «Плыви ко мне, плыви ко мне, плыви ко мне».

Три драконьих самца погрузились под воду.

Лисандра повернулась, но не в сторону Дорина. Аэлина перестала кричать. Магия Дорина погасла.

Эдион мог лишь в немом изумлении смотреть, как бесшабашный зеленый дракон поплыл навстречу трем грозным противникам. Лобовое столкновение с ними означало почти мгновенную гибель Лисандры.

Самцы образовали цепь. При виде их исполинских тел у Эдиона пересохло во рту.

Его впервые захлестнула ненависть к двоюродной сестре.

Он ненавидел Аэлину за то, что она вовлекла Лисандру в свои замыслы. Слишком дорогая плата за то, чтобы расшевелить микенианцев и убедить их сражаться за Террасен. Он ненавидел тех, кто покрыл душу Лисандры множеством рубцов, из-за чего жизнь потеряла для нее ценность. Он ненавидел… себя за то, что торчит на этой дурацкой башне, возле дурацкого арбалета, для которого даже стрел не наготовили в достаточном количестве.

Лисандра мчалась прямо на среднего самца, но, когда до него оставалось не более двухсот локтей, вдруг резко свернула влево.

Самцы разорвали цепь: один нырнул, второй остался на месте, а третий подался назад. Их замысел был понятен. Самцы намеревались загнать Лисандру туда, где можно будет наброситься на нее со всех сторон и растерзать на куски. Наверное, они уже предвкушали этот зловещий пир.

Но Лисандра метнулась через пролив, прямо к оставшемуся вражескому кораблю.

В нее полетели стрелы. Некоторые попали в цель, и из-под зеленых чешуек проступила кровь.

Лисандра продолжала плыть. Ее кровь привела ближайшего самца в полное неистовство. Он понесся к Лисандре, рассчитывая впиться зубами ей в бок.

Лисандра приблизилась к кораблю. Не обращая внимания на стрелы, она стремительно выпрыгнула из воды, давя солдат и ударяя хвостом по мачтам. Обе мачты треснули и начали крениться.

Лисандра ударила по другому борту и снова прыгнула в воду. Вся ее чешуйчатая шкура блестела от крови.

Самец тоже выпрыгнул из воды, рассчитывая прижать Лисандру к борту корабля. Эдион затаил дыхание… Самец упал прямо на острые обломки мачт, и те, словно колья, пропороли ему брюхо. Грохот от его падения был слышен по всему острову. Самец еще дергался, но он насадил себя на два кола сразу. Сил приподняться не было. Под тяжестью его веса корабль трещал, неумолимо погружаясь в воду.

Не теряя времени, Лисандра поплыла в обратном направлении. Двое самцов устремились за ней, двигаясь впритык. Потом один нырнул. Второй плыл по поверхности, буквально хватая Лисандру за хвост.

Лисандра вела его прямо к Дорину.

Ближе, еще ближе. И тогда Дорин протянул обе руки. Самец с размаху ударился о ледяную корку, которой мгновение назад не было. Вряд ли здешние края когда-нибудь видели воду, превратившуюся в лед.

Караульные за спиной Эдиона что-то бормотали. Самец ревел, пытаясь вырваться из плена, но лед становился все крепче. Самец вмерз в лед и весь покрылся инеем.

Дорин испустил боевой клич.

Эдион невольно признался себе, что молодой король не настолько бесполезен, как ему думалось. Катапульта за спиной Дорина ожила и метнула камень размером с повозку. Камень упал прямо на замерзшего самца, раздробив его тело на тысячи кусков.

Рульф и его люди радостно кричали. Им вторили те, кто наблюдал за сражением с городских причалов. Все будто забыли, что оставался еще один противник. А Лисандра не знала, где он прячется.

Зеленое тело металось в воде, то погружаясь, то снова появляясь на поверхности.

Эдион до боли в глазах обшаривал водную поверхность, не мелькнет ли где зловещая серая тень.

– Он слева! – крикнул Гарель, голос которого явно был усилен магией.

Лисандра дернулась, и сейчас же на поверхности появился ее враг. У него были повадки акулы, подстерегающей добычу.

Лисандра заметалась. Воды вокруг нее были полны обломков. Тонущие вражеские корабли казались островами смерти. А впереди замер Кораблекрушитель… У Эдиона мелькнула безумная мысль: надо чуть опустить цепь, чтобы Лисандра влезла на нее, а потом поднять как можно выше. Мысль и впрямь была безумной. Во-первых, под тяжестью Лисандры цепь могла оборваться. И потом, вне воды Лисандра становилась медлительной.

Она хотела повторить маневр и заманить оставшегося самца поближе к башне Дорина, но тот разгадал ее замысел. Он не пропускал Лисандру к башне, оттесняя в хаос обломков и дальше, в открытое море.

Аэлина и ее спутники могли лишь наблюдать с рифа за смертельной схваткой двух драконов. Самец бросался в Лисандру обломками. Один ударил ее сбоку, и она скрылась под водой.

Эдион вскочил с табурета, готовый взреветь. Но Лисандра вынырнула. Из раны вовсю лилась кровь. Лисандра продолжала двигаться. Она увлекала самца в самую гущу обломков, иногда поворачивая назад. Самец плыл напролом, возбужденный вкусом и запахом ее крови. Казалось, Лисандра методично сводит противника с ума.

Вдруг она направилась к почти затонувшим вражеским кораблям. Солдаты (а точнее, марионетки, управляемые валгскими демонами) еще пытались спастись. Как и прежде, Лисандра сделала резкий поворот в сторону. Самец промчался сквозь эти островки, словно солдаты и покореженные части кораблей были легким занавесом.

Лисандра кружилась среди обломков кораблей и рифов. Солнечный свет плясал на зеленых чешуйках, густо покрытых рубиновой кровью. Танец, устроенный ею для самца, был танцем смерти.

И он все замедлялся. Лисандра теряла кровь.

Неожиданно она развернулась и поплыла в сторону залива. К цепи. К башне, на которой находился Эдион.

Он прикинул расстояние: локтей шестьсот, не меньше. Столько нужно было проплыть Лисандре, чтобы ее противник оказался в пределах досягаемости башенного арбалета.

– Плыви! – во всю мощь легких закричал Эдион, не зная, слышит она или нет. – Плыви, Лисандра!

Население Бухты Черепов замерло в ожидании. Зеленый морской дракон боролся за свою жизнь. Самец его нагонял. Вскоре он скрылся на глубине.

Лисандра проплыла под звеньями Кораблекрушителя. Самец двигался возле самого дна. Какой же маленькой казалась она в сравнении с этой громадиной. Одно движение челюстей – и Лисандры не станет.

Эдион взобрался на табурет и стал разворачивать оружие. Он должен попасть в самца с первого выстрела. Иначе…

Лисандра выбивалась из сил. Сердце зеленого дракона просто могло не выдержать. Наверное, она догадывалась о маневре самца: стремительно подняться с глубины и ударить ее в подбрюшье – самую уязвимую часть драконьего тела.

Расстояние сократилось до десяти локтей. Еще чуть-чуть.

Пот заливал Эдиону глаза. Сердце громыхало, норовя выскочить наружу. Он проверил положение стрелы и немного изменил наклон.

Самец всплыл с разинутой пастью, готовый одним движением перекусить Лисандру пополам. Она взмыла в воздух, уже не столько зеленая, сколько красная от крови. Самец выпрыгнул следом. Его пасть оставалась разинутой.

Потная ладонь Эдиона надавила спусковой рычаг арбалета.

Возможно, самец и осуществил бы свой маневр, если бы в его разинутую белую пасть не влетела стрела, пробив ее насквозь.

Хлынула черная кровь. Округлив глаза, самец отпрянул.

Лисандра шумно плюхнулась в море; взметнулся огромный столб воды и скрыл ее и раненого самца.

Когда вода успокоилась, на глубине просматривалась одна громадная тень, а по поверхности растекалась лужа черной крови.

– Ты… ты… – бормотал очумевший караульный.

– Заряжай вторую стрелу, – приказал Эдион, продолжая вглядываться в пузырящуюся воду.

Где же она? Где Лисандра?

Тот же вопрос задавала себе Аэлина, сидя у Рована на плечах.

Затем из воды появилась зеленая голова, густо перемазанная черной кровью. В зубах Лисандра держала откушенную голову самца, которую тут же отшвырнула подальше.

Город и рифы взорвались оглушительными приветственными криками.

Эдион уже несся по лестнице вниз – к берегу, куда теперь плыла Лисандра. И опять за нею тянулась красная кровавая полоса.

Ее движения были медленными. Чувствовалось, каждое причиняет ей боль.

Башню отделяла от берега небольшая рощица, мешавшая Эдиону видеть Лисандру. Он побежал, перепрыгивая через корни и валуны. Фэйское чутье позволяло не глядеть под ноги. Вскоре суглинок сменился песком, деревья расступились, и Эдион увидел выбравшуюся на берег Лисандру. Она распласталась на песке. Ран на ее драконьем теле было столько, что песок быстро краснел.

Караульные опустили цепь. Корабли спешили выйти из залива: подобрать своих и добить чужих.

Краешком глаза Эдион видел, как Аэлина и фэйцы попрыгали в воду и теперь изо всех сил плыли к берегу.

Эдион опустился на колени. Влажный от крови песок заставил его содрогнуться. Чешуйчатая голова зеленого дракона величиной была почти с него, но ее глаза… эти зеленые глаза такого же цвета, как чешуя…

Усталые. Полные боли.

Эдион протянул руку. Лисандра оскалила зубы и тихо зарычала. Тогда он поднял обе руки и отступил.

Сейчас на него смотрела не женщина, а морской дракон, сущность которого почти поглотила человеческую. Останься она человеком в зверином теле, ей было бы не уцелеть.

Драконье тело сплошь покрывали раны, ранки и царапины. И отовсюду капала кровь, уничтожая белизну песка.

Рован или Аэлина могли бы ей помочь. Если, конечно, у них остались магические силы после огненного вихря, устроенного Аэлиной. Лисандра закрыла глаза. Дышала она сбивчиво.

– Да открой ты глаза! – прорычал Эдион. – Спать потом будешь.

Лисандра тоже зарычала, но приоткрыла один глаз.

– За то, что ты сделала, тебя здесь должны на руках носить… конечно, если поднимут. После таких подвигов глупо помирать на берегу.

Глаз сощурился, что Эдион расценил как проявление женской натуры. Нужно поскорее вернуть Лисандру-женщину, вернуть ей власть. Иначе Лисандра-дракон не подпустит их к себе и не даст оказать помощь.

– Благодарить меня будешь позже, когда заживет твоя несчастная задница.

Глаз продолжал следить за ним настороженно и с явным раздражением. Но пока в Лисандре главенствовал зверь.

Свое истинное состояние Эдион прятал за маской высокомерного спокойствия, и, хотя эта маска в любой момент могла развалиться, он продолжал в той же развязной манере.

– Кстати, эти дурни-караульные на башне успели в тебя влюбиться, – врал он Лисандре. – А один сказал, что хочет на тебе жениться.

В ответ раздалось тихое рычание. Не сводя с Лисандры глаз, Эдион сделал шаг вперед и, улыбаясь, продолжал:

– Знаешь, чтó я им сказал. Я им сказал: «У вас нет ни малейшего шанса». А хочешь узнать, почему я им так сказал?

Эдион понизил голос и, по-прежнему выдерживая ее настороженный, измученный взгляд, сказал:

– Потому что я сам на тебе женюсь. Да, наступит такой день. Я буду великодушен и позволю тебе самой выбрать дату. Возможно, пройдет еще лет десять. Или двадцать. Но однажды ты станешь моей женой.

Теперь на него смотрели оба сощуренных драконьих глаза. Усталые и по-женски сердитые.

– Принцесса Лисандра Ашерир. Правда, красиво звучит?

Дракон изумленно фыркнул. Эдион не мог ошибиться. Это было настоящее изумление.

Лисандра разинула пасть, будто собиралась что-то сказать. Потом сообразила: драконья глотка способна только рычать. Изо рта, пачкая зубы, потекла кровь. Лисандра содрогнулась всем своим могучим телом.

Зашелестели прибрежные кусты. Оттуда вышли Аэлина с Рованом, а следом – Гарель и Фенрис. Промокшие, перепачканные в песке, с посеревшими лицами.

Раньше чем Эдион успел предупредить сестру, Аэлина наклонилась к Лисандре и провела рукой по израненной чешуе. Лисандра лишь дернулась.

– Прости меня, – бормотала Аэлина, глотая слезы. – Прости.

Фенрис и Гарель, чья подсказка, возможно, спасла Лисандре жизнь, остались стоять возле деревьев. Рован подошел к Лисандре и опустился на корточки, осматривая раны. Фенрис поймал недовольный взгляд Эдиона, говорящий: «А вам двоим тут вообще делать нечего».

– Надо же, с одного выстрела, – пробормотал Фенрис.

Гарель молча кивнул.

Эдиону было не до них. Аэлина и Рован сумели частично восполнить истраченную магическую силу. Раны Лисандры начали медленно затягиваться. Кровотечение прекратилось.

– Она потеряла много крови, – произнес Рован, словно рассуждая вслух. – Очень много.

– Сколько живу – ничего подобного не видел, – признался Фенрис.

Такое же признание мог сделать каждый из них.

Аэлину трясло. Ее рука лежала на чешуйчатой шее Лисандры. Лицо было настолько бледным, что все жесткие слова, припасенные Эдионом, оказались ненужными. Его сестра и королева знала, какая цена уплачена за эту победу. Ей понадобилось столько времени, чтобы научиться доверять им и поручать часть своих дел. Если сейчас высказать Аэлине все, что скопилось у него в душе, если дать волю раздражению… она снова взвалит весь груз на свои плечи. Но каким бы ни был ее удивительный магический дар, ей одной не справиться. Не превратись сегодня Лисандра в морского дракона и не вступи в бой… еще неизвестно, каким бы оказался исход сражения…

И все же Эдион не удержался от главного вопроса, не дававшего ему покоя:

– Что с тобой произошло?

– Магическая сила вырвалась из-под моей власти, – хрипло ответила Аэлина.

Ее рука сама собой коснулась груди, где под белой рубашкой Эдион разглядел очертания Амулета Оринфа.

Это объясняло очень многое, в том числе интерес Рульфа и сегодняшнее вторжение. Аэлина сильно рисковала, забирая амулет у Аробинна, поскольку он был не просто династической реликвией, а хранилищем Ключа Вэрда. И сегодня магическая сила Аэлины непонятным образом пробудила Ключ, что едва не погубило их всех.

Однако понимание не погасило гнев Эдиона. Наоборот, тот вспыхнул с новой силой. Что за беспечность? Рован заметил его состояние.

– Эмоции прибереги для другого времени, – угрожающе произнес фэйский принц.

Фенрис и Гарель напряглись, не понимая сути происходящего.

Эдион что-то прорычал сквозь зубы. Рован холодно посмотрел на него. Взгляд был достаточно красноречивым, обещавшим даже в случае легкого намека о сокровище Аэлины вырвать Эдиону язык. В самом буквальном смысле.

Эдиона бесило, что Рован и на этот раз был совершенно прав. Заглушая гнев, он сказал:

– Нам не унести Лисандру… в таком виде. А у нее сейчас нет сил для обратного превращения.

– Тогда подождем, пока она не восстановит силы, – сказала Аэлина.

Но королева уже смотрела не столько на Лисандру, сколько в сторону залива. Рульфу помогали перебраться с рифа на корабль. Город гудел, празднуя победу.

Победу, граничащую с поражением. Слишком дорого заплатили Лисандра и Аэлина, чтобы расшевелить потомков микенианцев, показав им осуществленное древнее пророчество.

– Я останусь здесь, – сказал Эдион. – Думаю, Рульф ждет твоих объяснений.

– Эдион, я могу сходить в башню и принести тебе еды, – предложил Гарель.

– Не помешает, – ответил Эдион, не поворачиваясь к отцу.

Аэлина поднялась на ноги. Все это время она смотрела на Эдиона, затем тихо сказала:

– Прости.

Эдион чувствовал ее искренность, но промолчал.

Лисандра застонала, и стон пробрал его до костей. Все остальные перестали для него существовать.

Аэлина ушла, не сказав больше ни слова.

Лев оставался в кустах, невидимый и неслышимый для Волка, который безотрывно следил за своей Лисандрой.

Шел час за часом. Отлив унес с собой всю кровь, очистив воды бухты. Люди Рульфа собрали и отправили на дно останки врагов. Всколыхнуло ли увиденное микенианцев? Пусть с этим разбирается королева. Волка сейчас волновало только состояние Лисандры.

Когда солнце начало клониться к закату, зеленый дракон шевельнулся. Тело наполнилось сиянием и стало уменьшаться в размерах. Исчезали чешуйки, превращаясь в гладкую кожу. Драконья морда сменилась красивым человеческим лицом. Неуклюжие задние конечности вытянулись и стали длинными загорелыми ногами. Лисандра вернула себе человеческий облик, но не могла вернуть одежду и лежала совершенно голая. Едва попытавшись встать, она снова рухнула на песок. Тогда Волк завернул ее в свой плащ и подхватил на руки.

Лисандра не возражала. Вскоре ее глаза опять закрылись, а голова опустилась Волку на грудь. Он медленно двинулся в сторону деревьев.

Лев по-прежнему не показывался. Он не смел предложить сыну помощь и сказать то, что намеревался. В свои двадцать пять его сын уже сделался легендой, которую станут рассказывать на привалах.

А легенд о событиях этого дня появится немало, и они достигнут таких уголков, где Лев еще не бывал, хотя прожил не одну сотню лет.

Лев молча смотрел, как Волк скрылся за деревьями, унося бездыханную женщину-оборотня.

Ему вдруг подумалось: а будет ли во всех этих легендах сказано хоть одно слово о нем? Захочется ли сыну, чтобы мир узнал, кто его отец? И сочтет он это нужным?