Глава 41. Дикие настигают.

– Вон та вершинка, – указал Тринс. – Взойдём, и сразу на витки.

– Жаль коней бросать, – возразил Сокол, – мы с Грумом попробуем прорваться.

Борун внимательно осматривал окрестности. Ждан показал на неприметную сопочку, лысую с одной стороны:

– Несколько человек. А дорога как раз под ними. Удобное место для засады.

– Я взлечу, сверху гляну, – предложил Тринс.

– Нет, Олен. А подстрелят? Сокол, Грум, – приказал Борун, – разведайте.

Русы разошлись в разные стороны. Дара и Русана жались к стволу, под развесистые хвойные лапы. Славка оставался возле лошадей. Он попробовал рассмотреть лысую сопочку. От пристального всматривания устали глаза, но среди камней и старых поваленных стволов людей не обнаружилось.

Тем временем волхвы собирались в пеший путь. Олен порылся в седельной сумке, достал берестяной туесок, высыпал на ладонь сушеные листья и ягодки. Шепотку сжевал сам, вторую отдал Боруну. Славка спросил у Дары:

– Что они едят?

– Лимонник. С востока привозят. Отвар бодрит и сил придаёт, но можно и сухим.

Борун снял вьюки с едой и посудой, пристроил Славке на плечи:

– Неси. Случаи бывают разные, – обернулся к остальным. – Берите только личные вещи.

Олен сложил карту, сунул в холщовую торбу. Покидал туда мелочь из своих вьюков, повесил через плечо. Развернул доспех с нашитыми железными пластинами, прикинул по весу. Поменялся со Жданом на жесткую кожаную безрукавку. Опоясался коротким прямым мечом.

Рядом с Боруном возникли Сокол и Грум.

– Засада на сопке. Шесть пеших. Топоры и палицы. Охотничьи рогатины. Луки короткие.

– Засада на отходе. Восемь. Палицы. Дротики. Приготовлены камни на подпорах. Толково расставлены, не обойти.

– Обложили, – подвёл итог Ждан. – Видать, давно следят.

Борун нахмурился ещё сильнее. Подозвал Дару, Русану и Славку:

– Я и Ждан, пешие, идём к сопке, завяжем бой. Вы – с Оленом в гору. Скрытно, без тропы, напрямик. Грум, Сокол – прикрываете их с тыла. Ждёте, когда засада на отходе снимется нас со Жданом окружать. Тогда берёте всех коней, уходите. Ждан вас догонит. Олен, меня жди на Урале. Успею на витки – хорошо, не успею – воздухом долечу.

Олен протянул ему туесок:

– Тогда лимонник бери весь. Сила понадобится. Это ж сколько лететь придётся, дня два, не меньше?

Краем глаза Славка заметил, как Сокол надел Русане на шею амулет, задержал её руки в своих. Но Борун не дал времени прощаться, поторопил:

-Быстро, каждый миг на счету!

Первой шла Дара. Она выискивала проходы в частом еловом подросте, покрывавшем склон горы. За ней ужом вилась Русана, ни разу не пискнувшая, хотя веточки сразу растрепали волосы и засыпали хвоей. Славка двигался замыкающим. Он карабкался вслед за волхвом, пыхтя под вьюками, и дивился. Куда делась неуклюжесть Тринса? Тот ловко преодолевал крутой подъём, в нужном месте подныривал, перешагивал, обходил пни, валуны, бурелом.

Когда впереди, а точнее – вверху, мелькнула синева, Славка перевел дух. Дара и Русана ждали, укрывшись под скальным свесом.

– Олен, теперь ведите вы.

Обогнув скалу, волхв долго всматривался в обширную поляну. Наконец, обрадованно махнул рукой:

– Быстро за мной.

Лабиринт выглядел настолько скромно, что Славка даже усомнился – сработает ли? А то, выйдет как в первый раз, у Сундука – громкий пшик, и только! Но Тринс добежал к пригорку, несколько мгновений помедлил, отыскивая какие-то приметы.

– Ага! Вот начало. Пошли, быстро!

Они двигались по зигзагам, обозначенным белыми камнями небольшого размера. Высокая нетронутая трава с шорохом ложилась под ноги. Когда первые витки увели Тринса, а за ним и остальных, на самый верх пригорка, из тайги выбрался Сокол. Следом и Грум. Но его хромота усилилась, он опирался на друга. Тринс замедлил движение, дождался, пока оба войдут в лабиринт, спросил:

– Случилось что?

Ответил Сокол:

– Засада на отходе не снялась. К диким третий отряд присоединился, идёт за нами. Грума подстрелили.

И русы побежали-похромали на трёх ногах по виткам дорожки. Та вилась непредсказуемо. Словно кто небрежно бросил длинную веревку, и она прихотливо разлеглась на склоне безлесого бугорка. Но вот кривуны лабиринта спустились вниз, запетляли коротко, приближаясь к месту входа. Впору бы и обрадоваться, подумал Славка, на поворотах поглядывая в лицо Тринса.

Не тут-то было! Их тайги вышли чужаки. Это мальчишка понял по их одеждам, а когда присмотрелся – по лицам. Смуглые, скуластые, черноволосые, как Тимур. Если бы они улыбались, как умел лучший Славкин друг! Фигушки, совсем наоборот. Враги злобно скалились, как те волки, гнавшие к Меру. Очень похоже выли, замахиваясь копьями.

Тринс выставил ладонь в сторону чужаков, остановил копья в полёте. Те бессильно осыпались у подножья бугорка. Разочарованный вой обрадовал мальчишку, но ненадолго – враги приближались.

– Ах ты, – огорчённо воскликнул волхв. – Кто же выход разобрал? И куда теперь?

Он чуть притормозил, осматривая последние метры лабиринта. Славка глянул из-за спины волшебника вперед: – «Опа, на дорожке не осталось камней, даже лунки от них засыпаны свежей землёй, притоптаны сверху…» А преследователи мчались со всех ног, приближались. Вот они подхватили копья, снова метнули, уже с такой близи, где не промахнется даже слепой. И убийственное оружие мчалось к ариям, хищно сверкая жалами!