Глава 18. Ссора с дружиной.

Быстров-младший словно перестал существовать для всех. Милана положила мобильник на доски крыльца, развернулась и ушла. Сокол отказался фехтовать, демонстративно забрал у мальчишки деревянную саблю. Тогда Славка сунул телефон в карман, опустил голову и отправился в село. Тоненькая девчоночья фигурка бежала далеко впереди – не догнать. Настроение совсем упало.

Совершенно расстроенный, мальчишка сидел на сеновале и смотрел вдаль, на голубой горизонт с расплывчатыми горами. Ждан вывернулся из-за угла, позвал:

 – Чего куксишься? Голодом себя моришь, это неверно. Слезай!

Дома были только малявки, но лишь мальчишка раскрыл рот, чтобы объяснить, что к чему – наставник приложил палец к губам:

– Потом.

После ужина они отправились к реке – поговорить без свидетелей. Славка изложил своё видение событий и оправдался плохим настроением:

– Мало, что книгу украли, так Скитан обвинил меня же, а потом Грум выставил на посмешище.

– Понятно. Все виноваты. Один ты прав.

В голосе Ждана отчетливо слышалось неодобрение. Рус забрался на излюбленное место – валун с плоской вершиной, как раз для двоих. Славка пристроился рядом, запальчиво спросил:

– А что, не так?

– Не так. Но вряд ли я сумею объяснить, если сам не понимаешь.

– Почему я не пойму? Я глупый? Скажи честно, я совсем дурак, да?

Парень посмотрел на Славку с укором. Поднял руку, направил ладонь в сторону дома Боруна, затем сделал манящее движение, словно подзывал кого-то. Оказалось, лохматого пса – тот примчался, вывалив язык. Жестом усадив его, Ждан поднял приличных размеров камень, примерил к песьей голове, сунул мальчишке:

– Ударь вот сюда.

– Ты что? Ему же больно!

– А ты глаза закрой, чтоб не видеть. Или дай мне, я ударю…

– Нет, – камень шлёпнулся в реку.

Ждан сделал отгоняющее движение – пёс нехотя поднялся, затрусил прочь. Оба проводили его взглядом.

– Чего же за словами не следишь? Они больнее камня. Ты ведь Грума хотел уязвить, ущербностью попрекнул. А видел, как он конем владеет, как двумя клинками рубится?

Славка бы поспорил. Если столько времени тренироваться – любой натаскается. Но вспомнил, что из десяти русов только Сокол на равных противостоит Груму. Не любой, значит.

Наставник подвёл итог сказанному:

– Грум не обидится, он глупости мимо ушей пропускает. Много чести на дурней обиды копить. А дружина тебе не простит. Она своих в обиду не даёт, тем и сильна. Вот об этом подумай.

По дороге к дому оба молчали. Уже укладываясь, Славка спросил:

– Почему в дружине только русы? Ни арьев, ни волхвов…

– Мы все арьи. А ремесленники и землепашцы, они же основа. Пастыря помнишь, – парень указал в сторону луга, – который стадо блюдёт? Он, как и мой отец, суть народ. Всяк арий растет, насколько горазд. Сперва людин, дальше – рус, а там и обучатель. Как подъём в гору. Волхвы? Так они особые, на их вершине всегда один, вечный…

– Кто?

– Нарада, говорят. Может, и никого нет. Мир слишком велик стал. Распался народ на племена. У нас Дрон старейшиной, а иные без волхвов…

– Дикие, ты про них говорил, – вспомнил Славка.

По стропилам мелькнула тень. Мальчишка заметил длинный хвост, опознал хорька. Тот охотился. Медленно прокрался, навострил аккуратные круглые ушки. Замер. Присмотрелся. Стремительный бросок – пискнула мышь. Гибкое тело домашнего зверька скользнуло к лестнице. На фоне вечерней зари он смотрелся отчетливым, абсолютно чёрным силуэтом. Шарахнулся вниз, исчез. На его месте появился малюсенький, ушастый, похожий на гномика.

– Это кто к нам пришёл?

Мир, принявший детей, оказался настолько обширным и густонаселенным, что удивляться новым открытиям Славка перестал. Однако такой чебурашка появился впервые. Ждан лениво пояснил:

– Приблуда какая-нить… Я знаю, что ли? Такой мелочи вокруг жилья бродит несчитано. Летом еды много, так они вольно живут, не ссорятся меж собой. А к зиме норовят в тепло забиться. Тогда приходится домового назначать старшим, чтобы порядок блюл, пакостить не позволял.

– Ух ты! И эти пользу приносят?

– Шушера-то? Нет. Она на благодарность не способна, ума маловато. Это тебе не леший, Яр. Так что не пытайся приручать. И вообще, спи уже.

Но Славка попробовал дотянуться до ушастика, погладить. Тот заметил движение, с шорохом спустился по лестнице. Быстро умчался, как умеют исчезать большие ящерицы с нагретого камня. Разочарованный мальчишка улёгся, поворочался. Сон не шёл.

– Ждан. Последний раз, и я отстану. Борун тогда сказал, что не всё потеряно. И молчит. Он соврал мне, да?

– Волхвы не лгут людинам. Это святое правило. Не зовёт, значит, время не пришло. Завтра вечером у него Совет собирается. Тогда и узнаешь…

Опять Совет! Волхвы, так удивившие волшебством в первые дни, уже утратили доверие Славки. Тоже мне – срез времени, силобор, ток времени… А сами только большой пшик устроили! Он-то пережил неудачу с возвращением нормально. А вот Русана до сих пор не разговаривает, затворничает. Один раз появилась, в канун опалунова дня. Похороводилась с Соколом и снова прячется у Геры. Славка ощутил раздражение к однокласснице – она так и будет отсиживаться, в молчанку играть? Злость вырвалась наружу словами, тихими и сердитыми, которые никто не услышал:

– Ну и фиг с ней! Царевна-несмеяна нашлась! Ярослав Быстров и без помощи справится. Конечно, справится. А тупо ждать и соглашаться на очередную авантюру не станет! Но вот разведать бы, что затевает Совет… Как?

Сон долго не шёл к мальчишке. Уже вечерняя заря сдала смену, заалел восточный небосвод, когда глаза закрылись и мысли унялись. Понятно, выспаться не удалось, и зря. Стоило ли так ломать голову, если решение приснилось само, простое и надёжное?