Глава тринадцатая. «Мне необходимо сделать тебя лучше». «Мне необходимо вывести тебя в отличники». Эти слова не переставая звучали в моей голове, пока я шла в столовую. Еще не было случая, чтобы моим стажерам угрожали ликвидацией. Я понятия не имела, как об этом говорить. «Я не хочу, чтобы ты погиб». Когда я толкнула красную дверь, меня тут же оглушил дикий шум, царящий в зале. Охранники редко позволяли нам буйствовать, но сегодня, похоже, сделали исключение. Все сто двадцатые номера и несколько унтер-шестидесятых сидели за столами, остальные рибуты с громкими криками толклись в углу столовой, создавая огромную свалку. Кто-то подзуживал, кто-то лупил соседа, но все пытались протолкнуться в середку и посмотреть, что там творилось. Каллум. Я оглянулась вокруг, но не нашла его. Зато увидела бледную Эвер, которая одиноко дрожала за столом. Она показала пальцем на толпу. Я бросилась через зал, чувствуя, как в груди закипает гнев. У меня не было времени заниматься дурацкими игрищами девяностых. Я не могла допустить, чтобы офицер Майер увидел, как Каллума избивают другие рибуты. – С дороги! – рявкнула я, оттолкнув нескольких, чтобы пробиться в центр толпы. Постепенно осознавая, кто перед ними, рибуты начали затихать, многие торопливо побежали за свои столы. Я отпихнула номер Девяносто и глянула вниз на то, из-за чего разгорелся сыр-бор. На полу боролись Каллум и какой-то маленький рибут – лет тринадцати. Обезумевший пацан трясся всем телом и отчаянно пытался укусить Каллума. Судя по окровавленным рукам Двадцать два, несколько раз у него уже получилось. Номера мальца я не знала, но догадаться было несложно. Ниже шестидесяти. И ему недавно делали уколы. Каллум пытался бежать, но толпа не пускала и каждый раз загоняла его обратно. Неожиданно пацан прыгнул, впился Каллуму в плечо и вырвал кусок мяса. С выражением предельного ужаса и недоумения Каллум отдернул руку. Его затравленный взгляд метнулся по сомкнутому вокруг кольцу и остановился на мне с явным облегчением. Обычно моему появлению никто не радовался. – Прочь! – гаркнула я. Рибуты бросились врассыпную, а я схватила за рубашку мелкого, когда тот снова изготовился напасть на Каллума, с силой ударила его в лицо и отшвырнула в сторону двери. Неужели за ним не явятся? Неужели охранники намеренно оставили его здесь в таком состоянии? К пацану устремилось несколько унтер-шестидесятых, а я опустилась на колени возле Каллума. Когда я уже открыла рот, собравшись наорать на него и спросить, почему он, будучи сильнее, не побил этого недомерка, которому вздумалось попробовать его на вкус, Каллум вдруг обхватил меня за талию и прижал к себе. – Спасибо, – произнес он, все еще задыхаясь. Я замерла от тепла его объятий. Это было слишком приятно. И я никак не могла вспомнить, из-за чего хотела накричать на него. – Извини, – сказал он, отстранившись и поднеся руки к груди. – Я испачкал тебя кровью. В зале стало удивительно тихо. Все смотрели на нас, и я понизила голос: – Ты цел? Стоп. Я хотела сказать что-то другое. Я собиралась ругаться. – Этот малыш попытался меня сожрать. – Он посмотрел на свои руки. – Полюбуйся! Он уже начал! В нескольких местах были вырваны солидные куски мяса. Я сглотнула, с трудом сдерживая тошноту. Пацан действительно вгрызался в его плоть, как дикое животное. Что же все-таки с ними делали? – Почему ты не дрался? – спросила я, стараясь говорить сдержанно, хотя внутри все клокотало. Мне было нужно, чтобы Каллум успокоился и не сходил с ума из-за какого-то текущего эксперимента КРВЧ. – Я… не знаю. Он же ребенок. А когда он вдруг начал кусаться, я совсем растерялся. – Ты должен был дать отпор. – Меня загнали в угол! – Он посмотрел через мое плечо, и голос его упал почти до шепота. – А еще он ровесник моего младшего брата. – Он тебе не брат. – Знаю, но все равно… – Мне необходимо, чтобы ты стал лучше, – сказала я. – Тебе и впрямь наплевать, что он едва меня не сожрал? – спросил Каллум и снова выставил руку. – Через минуту все затянется. – Да не в этом же дело! Я ранен! – Мне необходимо, чтобы ты стал лучше, – повторила я. – Я… Тут по столовой разнесся визг, я обернулась и увидела, что обезумевший малец завис в прыжке и приготовился обрушиться на только что вошедшего охранника. Прыгнул он так высоко, что это было неестественно даже для рибута. Никто и оглянуться не успел, как его зубы сомкнулись на шее человека. Я быстро пригнула голову Каллума и тут же услышала, как другие рибуты попадали на пол. Заговорило оружие. С каждым выстрелом, которых насчиталось десять или пятнадцать, Каллум резко дергался. Потом наступила тишина. Я выждала еще немного и медленно подняла голову. Подросток и охранник были мертвы, хотя охранник, наверное, умер в тот самый миг, когда ему вырвали горло. – Что… – Глаза Каллума округлились от испуга. – Что с ним такое? – Сошел с ума, – ответила я, не зная, как объяснить иначе. Здесь, в столовой, где КРВЧ слышала каждое наше слово, сказать правду я точно не могла. Он промолчал, но быстрый взгляд в сторону унтер-шестидесятых явно говорил о том, что он уже что-то слышал. – Каллум! Он повернулся ко мне, и его серьезное лицо слегка смягчилось. Это было приятно. Как будто он смотрел на меня не так, как на остальных. – Мне необходимо, чтобы ты стал лучше. Без шуток. Ты должен слушаться приказов и больше работать. Они не терпят тех, кто выделяется. – Я кивнула на мертвого рибута, и Двадцать два сглотнул. Он понял. – Договорились? – Да. Когда перед отбоем я вернулась в наш отсек, Эвер сидела на постели и содрогалась всем телом. В мертвых глазах не было ни проблеска надежды, но она все еще оставалась собой. Дрожащим, жалким подобием себя. Я села на свою кровать, и Эвер вскинула голову. В пронзительном взгляде полыхнула ярость. – Я мертва. – Как и все мы, – попыталась я улыбнуться. У нее вырвался сухой смешок, на лице проступило удивление. – Никак ты пошутила? – Немножко. Не очень удачно. – Мне понравилось. – Эвер сжала губы и стала болтать ногами. Мне показалось, что она едва сдерживает рыдания. – Но на этот раз я мертва по-настоящему. Еще не убили, но меня уже нет. Я открыла рот и снова захлопнула, оглядевшись по сторонам. Люди наверняка записывали каждое слово. Они могли слушать. – Ты есть, – сказала я очень мягко. – Леви был мертв, – продолжила она, – еще до того, как попытался загрызть Каллума. Он уже много дней как умер. Он еще ходил, но ничего живого в нем не осталось. Только сбрендившая оболочка. – Она с такой силой натянула рукава, что я подумала: сейчас оторвутся. – А когда он пошел на Каллума, я поняла. Каллум очень вкусно пахнет. Как… – Ее лицо исказилось, и она договорила шепотом: – Как мясо. Меня замутило, и я уставилась на свои ступни, надеясь, что она не заметит, до чего мне тошно. – Это пройдет. Наверно, это просто… – Если я напала на тебя ночью – прости, – сказала Эвер. Она вскочила на ноги, сжав кулаки, и выкрикнула, обратившись к стеклянной стене: – НО Я НЕ ВИНОВАТА! – Эвер! – Я нервно посмотрела за стекло. – Какое им дело? – бросила она, забираясь под одеяло. – Они убили меня. – Ты еще здесь, – шепнула я. – Едва ли.