Глава пятнадцатая. Натягивая свитер поверх майки, я украдкой взглянула на Эвер. Сегодня она казалась вполне нормальной. Зашнуровывала ботинки – уравновешенная, спокойная. Слишком спокойная. Вряд ли Эвер спала ночью. Она бодрствовала, когда я вернулась, и сидела в постели, когда я проснулась. После утренней тренировки я застала ее в той же позе, она по-прежнему неподвижно смотрела в стену. – Ты готова? – спросила я, шагнув к двери. Эвер пугала меня. У нее были ледяные глаза, и я не исключала, что в любую секунду она прыгнет и вырвет мне горло. Она медленно встала и слабо вздохнула, когда мы встретились взглядами. Затем подошла и обняла меня. Я обмерла, ожидая подвоха – подлинной цели объятия, но она лишь прижалась крепче. Медленно я сомкнула руки у нее на спине, осторожно примяв мягкий хлопок рубашки. Эвер была теплой – не такой, как Каллум, но намного теплее меня, хотя ее тело тряслось, как от холода. Она отстранилась, снова вздохнула и попыталась улыбнуться сквозь навернувшиеся слезы. – Прости, – шепнула она. Сначала я услышала треск. Я упала, не успев понять, что она пнула меня в ногу и сломала коленную чашечку. – Эвер, ты что… – Я сжала губы, чтобы не заорать, когда она схватила меня за лодыжку и одним чудовищным вывертом сломала вторую ногу. Я отогнала боль, переместив ее в ту часть мозга, которую не признавала. Она обернулась покалыванием, отказываясь уйти в полный игнор, но я была мастерица лишать свое тело чувствительности. Эвер выскочила в дверь, метнув на меня виноватый взгляд. Она была самой собой. Тогда зачем она это сделала? Я вцепилась в матрас и кое-как встала. Ноги пронзила боль, и я с хрипом схватилась за койку, чтобы не упасть. Грянул выстрел. Я резко повернула голову и увидела, как замерли проходившие мимо рибуты. Тишина. Здешняя тишина никогда не предвещала ничего хорошего. Я оттолкнулась от кровати и тотчас рухнула на пол; сломанные ноги не выдержали нагрузки. Впиваясь пальцами в холодную плитку пола, я выползла в коридор и оглянулась по сторонам. Охранник в дальнем конце был мертв: он распростерся на полу, сраженный пулей в голову. Его кобура была пуста. – Кто это сделал? – ахнула я, хотя уже знала ответ. Стоявшая неподалеку юная рибутка скорбно взглянула на меня. – Эвер. Я схватила ее за руку, она подскочила, расширив от страха глаза, но мне всего лишь понадобилась опора, чтобы встать. Кости начинали срастаться, но меня продолжало шатать. Я только хотела попросить ее помочь мне идти, как прогремел новый выстрел. Она вырвала руку и бросилась в противоположную сторону. За стену было не уцепиться, я привалилась к ней и поплелась по коридору. Навстречу бежали рибуты, спасаясь от пальбы. Очередные выстрелы прозвучали, когда я распахнула дверь на лестницу. Благодаря перилам мне удалось двигаться быстрее, и я заспешила вниз. – Эй! – Я поймала за руку Хьюго, который взбегал наверх. – Где она? – Шла в столовую, – ответил он и сдвинул брови, осматривая меня. – Что с тобой? Почувствовав, что одна коленная чашечка со щелчком встала на место, я ринулась дальше, подволакивая вторую ногу. – Куда ты? – крикнул Хьюго мне вслед. – Она убивает охранников, ты пулю поймаешь! Его предупреждающие вопли заглохли, когда я вбежала в дверь седьмого этажа. В ушах загремели выстрелы, и я затравленно огляделась по сторонам. На полу лежали два мертвых охранника. На пороге столовой маячила Эвер, на голове ее был шлем. В нее попало несколько пуль, и белая рубашка была вся в крови. Из-за угла выскочил охранник, и Эвер резко развернулась к нему с оружием наготове. Он не успел опомниться, как она выпустила очередь ему в грудь. Лицо ее застыло, губы плотно сжались, глаза беспрерывно сканировали местность, выискивая новую опасность. Но она все равно оставалась собой. Взявшись за дверь столовой, она расстегнула шлем, и тот свалился на пол. Что она творит? Ее же убьют, как только перешагнет через порог! Мои ноги зажили, я побежала. Она уже открывала дверь, и я попыталась выкрикнуть ее имя. Голос не слушался. – Рен! Кто-то дернул меня за руку, я повернулась и увидела встревоженное лицо Каллума. Вырвавшись, я бросилась вслед за Эвер, которая входила в столовую. – Стой, Рен! – Каллум устремился за мной. Я влетела в дверь и увидела, как Эвер взобралась на стол. Отшвырнув оружие, она подавала знаки офицерам, сидящим в маленькой клетушке под потолком. Вся ее поза словно кричала: чего вы тянете? Я подскочила, потянулась за ее рукой: – Эвер, пре… Мой голос потонул в грохоте выстрелов. В лицо брызнула кровь. Голова Эвер мотнулась назад. А потом я очутилась на полу, и кто-то крепко обхватил меня, прикрывая всем телом. По-моему, он что-то говорил, но слух отказал мне, и я не понимала слов. Запах был знакомый. Каллум. – Очистить зал! Тусклый человеческий голос из интеркома разогнал пелену и заставил меня вздрогнуть. Каллум разжал руки, но я не смогла двинуться с места. «Очистить зал». Нужно было идти. Но я не могла. Не могла даже пошевелиться. Каллум подхватил меня под мышки и поставил на ноги. К лицу прижалась ткань, я открыла глаза и увидела, что он стирал своей футболкой кровь Эвер. – Шагай, – сказал он. Я моргнула и попыталась поставить ногу вперед другой. Споткнулась. Каллум обхватил меня за талию, притянул к себе и потащил в коридор. Он завел меня в мужской туалет и подтолкнул к раковине, медленно отпуская. Я прислонилась к холодной кафельной стене и прикрыла веки, держась за край раковины. Ощутив что-то теплое и влажное на лице, я открыла глаза и обнаружила, что он умывает меня губкой. – Ты носишь майку? Странный вопрос, я не поняла. Дотронувшись до рубашки, я отняла руку, и та оказалась мокрой, красной. Я резко втянула воздух. Каллум задрал мне рубашку сзади, чтобы проверить, так как я не ответила. Я носила майку. Всегда. Он стянул с меня черную рубашку, отбросил и принялся мыть мои окровавленные пальцы, пока не отмыл дочиста. Потом швырнул губку в мусорное ведро. Он потянулся ко мне, и я оттолкнула его. Мне показалось, что я закричу, если он обнимет меня и прижмет так же, как несколько минут назад сделала Эвер. Кричать нельзя. Я сама установила это правило. Но он вместо этого взял мое лицо в ладони и вынудил посмотреть в его черные глаза. – Мне очень жаль, – прошептал он, чуть не плача. Мне самой полагалось расплакаться. Как и Эвер, останься она жива. Человек – тот и вовсе ревел бы белугой. Плач был уместен. Она заслуживала слез. Я стряхнула его руки и зажала ладонью рот, чтобы удержать зародившийся в груди вопль. Нельзя было сломаться у него на глазах. Я выскочила из туалета, прижимая ладонь к губам, быстро поднялась наверх и добралась до своего отсека. Там я свернулась на матрасе и с головой укрылась одеялом, чтобы не видеть пустую постель. Но слез так и не было.