2. Донауэшинген против фуртвангена.

Здесь берет начало главный рукав Дуная, — гласит надпись на висящей у истока Брега старой табличке. Несмотря на лапидарность подобного заявления, многовековой спор о том, где находятся истоки Дуная, продолжается по сей день, с ним и связано ожесточенное соперничество между городами Фуртванген и Донауэшинген. Еще больше запутывает дело смелая гипотеза, выдвинутая недавно Амедео, известным седиментологом и тайным летописцем всяческих заблуждений, согласно которой Дунай берет начало в водопроводном кране. Не пересказывая накопившуюся за тысячелетия научную литературу по этому вопросу, начинающуюся с предшественника Геродота Гекатея Милетского и кончающуюся продающимся в киосках журналом «Меридиан», заметим, что на протяжении столетий принято было считать, что Дунай проистекает из неведомого источника, подобно Нилу, в водах которого он отражается и с которым сливается, — если не in re, то уж, по крайней мере, in verbis[6], в сравнениях и параллелях между двумя реками, которыми во все времена изобиловали комментарии ученых мужей.

Истоки Дуная изучали, высказывали свои предположения, излагали имевшиеся сведения Геродот, Страбон, Цезарь, Плиний, Птолемей, Псевдо-Скимн, Сенека, Помпоний Мела, Эратосфен; предполагалось или утверждалось, будто истоки Дуная находятся в Герцинском лесу, у гипербореев, в Пирене, в стране кельтов или скифов, на горе Абноба, в Гемперии. Другие гипотезы говорят о раздвоении реки, один рукав которой впадает в Адриатическое море, а другой, согласно разноречивым описаниям, в Черное. Если от истории или мифа, повествующего о том, как аргонавты спустились по Дунаю до Адриатики, перейти к доисторической эпохе, ориентироваться становится еще труднее — оказываешься среди чего-то гигантского, громового, скрытого от глаза, в титанической географии: Urdonau, то есть пра-Дунай бернского Оберланда, истоки которого находились на месте нынешних вершин Юнгфрау и Эйгера, первозданный Дунай, в который впадали пра-Рейн, пра-Некар и пра- Майн и который в середине третичного периода, в эоцене, где-то шестьдесят — двадцать миллионов лет назад приблизительно там, где сегодня находится Вена, впадал в пролив Тетис, первозданный материнский океан, в сарматское море, покрывавшее всю Юго-Восточную Европу.

Амедео, нечувствительный к архаике с ее индогерманскими префиксами, предпочитает не думать о пра-Дунае и вмешивается в сегодняшний спор между Фуртвангеном и Донауэшингеном — двумя шварцвальдскими городками, расположенными в тридцати пяти километрах друг от друга. Как известно, по официальной версии истоки Дуная находятся в Донауэшингене, жители которого клянутся, что это та самая и никакая другая река. Со времен императора Тиберия маленький родник, бьющий у этого холма, прославляли как исток Дуная. К тому же в Донауэшингене сливаются две реки — Брег и Бригах, место их слияния (по общепринятому мнению, которое подтверждают туристические путеводители, государственные учреждения и фольклор) и есть начало Дуная. Первые строки реки, которая создает и объемлет Миттель-Европу[7], написаны в старинной княжеской резиденции, как и замок Фюрстенберг, как и дворцовая библиотека с рукописями «Песни о Нибелунгах» и «Парцифаля», как пиво, названное в честь здешних князей, как прославившие Хиндемита музыкальные фестивали.

Hier entspringt die Donau, здесь рождается Дунай, — гласит надпись на табличке в парке Фюрстенбергов в Донауэшингене. Другая табличка, установленная доктором Людвигом Эрлайном у истоков Брега, уточняет, что из всех конкурирующих между собой истоков Дуная Брег находится дальше всего от черноморской дельты, от которой его отделяют 2888 километров — на 48,5 километра больше, чем от Донауэшингена. Доктор Эрлайн, хозяин расположенных в нескольких километрах от Фуртвангена земель, где берет свое начало Брег, вел настоящую битву против Донауэшингена — битву, разворачивавшуюся под шелест официальных бумаг и справок. Эта битва — скромный и запоздалый отзвук Французской революции в отсталой «немецкой убогости», сражение проповедующих либеральные взгляды буржуа и мелкого землевладельца, которые восстают против феодальной знати с ее гербами. Храбрые буржуа из Фуртвангена сплотились вокруг доктора Эрлайна, всем памятен день, когда фуртвангенский бургомистр, за которым шествовали сограждане, с вызовом выплеснул в родник Донауэшингена бутылку воды из Брега.