5. Под бюстом Ленау.

Герои одного стихотворения Васко Попы, голоса этого края и поэта сегодняшней Югославии, целуются на скамейке в городском парке Вршаца под бюстом Ленау. Вршац — столица югославского Баната, он стоит в нескольких километрах от Бела-Цркви и от румынской границы. Ференц Герцег, блестящий, но довольно поверхностный венгерский прозаик (воспевший в своих произведениях, с одобрением встреченных широкой европейской публикой, утонченные страсти представителей светского общества и свойственную gentry любовь пускать пыль в глаза), в 1902 году написал роман «Язычники» — масштабную фреску, повествующую о борьбе на рассвете венгерской истории народов и религий, мадьяров и печенегов, креста и священного дуба аваров. В восторженном и красочном повествовании нашлось место для золотого табуна кочевников-печенегов, для ветра пусты, не дающего душе подняться на небо и гоняющего ее по равнине, для варварских племен, переселившихся в эти края и растворившихся в паннонско-балканских туманах.

Лирика Васко Попы (вначале он писал на румынском, но уже многие годы пишет на сербохорватском) с совсем иной силой рассказывает о варварских зимах и о живших в незапамятные времена волках. Доверенная бумаге литература похожа на вогнутое зеркало, которое куполом лежит на земле, защищая нас, неспособных непосредственно рассказать о событиях и чувствах. Развитый литературный вкус и острожная стыдливость не позволяют эпигону поведать об одиночестве и о ветре бесконечных равнин, об оставшихся в грязи следах переселившихся диких племен. Но если рядовой сочинитель романов или строгий лирик поведают о ветре и о суровой старине, можно будет упомянуть о них, точно процитировать чужие слова, не боясь впасть в сентиментальную фольклорность. Литература накладывается на мир полусферой, лежащей на другой полусфере, два зеркала отражают друг друга, как в лавке цирюльника, показывают друг другу неуловимость жизни или нашу неспособность ее уловить.

Бюст Ленау украшал городской парк, сегодня он хранится в музее Вршаца, но родной дом Ленау сегодня находится в Румынии, в окрестностях Тимишоары, где в честь Ленау назван немецкий лицей. Ленау, выдающийся австрийский поэт, имеющий в том числе венгерские и славянские корни, потерявший рассудок и скончавшийся в 1850 году, с исключительной лирической силой сумел воспеть одиночество и страдания, соблазнительную и испорченную природу ничто, космическую боль, которую он чувствовал всеми фибрами своей музыкальной, склонной к неврозу и самоистязанию души. Его мрачный, полный отчаяния «Фауст» — один из лучших «Фаустов», написанных после Гёте, когда гётевский классицизм, питающий, несмотря ни на что, надежду на осмысленность человеческой истории, в европейской культуре сменился глубоким кризисом, убежденностью в том, что все бессмысленно и пусто.

Его «Фауст», герой которого лишает себя жизни, ощущая себя смутным сном, который снится Богу или, скорее, неясной и коварной Всеобщности, — высочайшее произведение поэзии, в котором скитальческая многонациональность Ленау перерастает во всеохватность, лишенную дунайской окраски. Сегодня в честь Ленау названо международное литературное общество, ратующее за культурное единство Миттель- Европы; в 1911 году Адам Мюллер-Гуттенбрунн, защищавший немецкую культуру в Банате, сопротивлялся попыткам мадьяров присвоить себе Ленау и воздвигнуть поэту в его родном городе, ставшем сегодня румынским, памятник «Миклошу Ленау, венгру, писавшему по-немецки». Херцег, для которого немецкий был родным (он был ярым мадьярским националистом и разделял шовинистские взгляды Иштвана Тисы), резко высказывается против немцев, например, в «Язычниках», зато проявляет симпатию к буневцам. В романе 1916 года «Семеро швабов», действие которого происходит в эпоху революции 1848 года, он вкладывает в уста главного героя слова о том, что его долг — встать на сторону восставших венгров во имя «немецкой верности», ведь он прожил всю жизнь бок о бок с мадьярами и теперь как немец, то есть как честный человек, не оставит их в минуту опасности, пусть даже они восстали против австро-немецкой Вены.

Окружающая Вршац равнина дышит печалью. Мило Дор, современный австрийский писатель, родившийся в Будапеште в сербской семье и живущий в Вене, поведал в романе «Только воспоминание» историю упадка благополучной сербской семьи из Баната, описал грустное оцепенение, приводящее к встрече с бутылкой сливовицы, — в тот миг, когда опустевшую бутылку выкидывают, она превращается в бутылку, брошенную в паннонское море, разве что никакой записки в ней нет. Печаль, как и нигилизм Ленау, — ощущение пустоты, которая тем не менее пробуждает тоску о былом, о ценности и осмысленности жизни. В одном стихотворении Васко Попа обращается «к нашим утратившим память, забывшим о первородном грехе детям»; с характерным для поэтов-авангардистов чрезмерным энтузиазмом он воспевает свободу нового поколения, однако беспамятство и неумение увидеть нравственный конфликт уподобляют молодежь толпе, стоящей по эту сторону добра и зла, аморфной, бесцветной, не знающей ни греха, ни счастья, невинной и пустой.