4. Окно Маршала.

В этой комнате, — говорит мне искусствовед и поэт Григоре Арборе, показывая на окно бывшего царского дворца, а ныне Дворца Республики, — король Михай в четыре часа вечера 23 августа 1944 года арестовал военного диктатора маршала Антонеску. Антонеску — это Муссолини, тщетно и слишком поздно попытавшийся стать Бадольо. В январе 1941 года маршал изгнал и объявил вне закона Железную гвардию (фашистских легионеров); союзник нацистов, сражавшийся бок о бок с ним во время нападения на Россию в 1941 году, Антонеску пытался сохранить политическую и военную независимость Румынии; вероятно, выбранной им тактикой или осторожным выжиданием объясняется то, что в Румынии, несмотря на распространение антисемитизма, не только не было лагерей уничтожения, но и никого из евреев не депортировали за границу.

Он пытался убедить нацистов в том, что евреи все равно останутся, где они есть, что им не скрыться, поэтому лучше дождаться окончания войны, а уже потом решать, что с ним делать. В 1944 году он вел с русскими переговоры о перемирии, 23 августа переговоры еще не завершились, согласие еще не было достигнуто, королю, требовавшему немедленно прекратить огонь, маршал ответил отказом. Диктатора, собиравшего расстаться с немецкими союзниками, но полагавшего, что для этого шага у него еще недостаточно гарантий, неожиданно арестовали за отказ немедленно порвать с нацистами.

Создается впечатление, что сегодня в Румынии постепенно пересматривают отношение к кондукэтору, румынскому дуче, казненному 1 июня 1946 года. История Антонеску — классическая притча о фашизме и о разногласиях среди европейских правых сил. Антонеску принимал деятельное участие в подавлении венгерской коммунистической революции Белы Куна, занял Будапешт, был типичным реакционером; этот диктатор был союзником нацистов и в то же время подавил румынский фашизм. В те десятилетия многим казалось, что фашизм в какой-то мере можно использовать в своих интересах; западные страны попытались воспользоваться им, чтобы уничтожить коммунизм и направить силы фашистов против Советского Союза, однако Советский Союз вел собственную игру и старался выиграть время, заключив союз с Гитлером. Потом все надежды рухнули, как карточный домик: оказалось, что фашизм нельзя использовать ни в каких целях, ни в каких политических расчетах; фашизм направлен против всех, его судьба неизбежно оборачивается безнадежной, безумной, бесславной и отчаянной авантюрой.

Когда все начало сползать к краю пропасти, некоторые фашистские движения или примыкавшие к фашистам движения правых попытались спрыгнуть с повозки, отделить собственный милитаристский национализм от черного ультрарадикального движения; Антонеску только собирался сделать шаг назад.

Судя по всему, нацисты, в том числе чрезвычайно деятельный немецкий посол в Бухаресте Фабрициус, никакие ожидали его ареста. Трагедия, разыгравшаяся в те дни и месяцы в Бухаресте, имела и гротескный оттенок: она казалась чем-то невероятным, в ней сочеталось несочетаемое, парадоксально дробилось единое. Бывший итальянский карабинер, оставшийся в Бухаресте, где он завел семью, стал живой летописью тех дней. В годы войны он служил в итальянском посольстве. Находившийся в Сало Муссолини назначил нового посла, выбрав его среди живших в Будапеште итальянцев. Новый посол отправился к Антонеску, тот принял у него верительные грамоты посла союзного государства, но заявил, что, будучи человеком воспитанным и благородным, не может выгнать из посольства его предшественника, посла короля Италии, который отныне стал врагом Румынии. Поэтому до окончания войны, почти до самого прихода русских, в итальянском посольстве преспокойно жил себе, ничем не занимаясь, посол Итальянского королевства, враждебной державы. Немцы и румыны делали вид, будто ничего не происходит; из уважения к порядку и для обеспечения безопасности вооруженный карабинер стоял на посту у дверей посольства, а перед ним проходили вражеские части. Он признавался, что и сам не знал, пустит ли в ход исправно заряженный карабин, если враги вдруг решат напасть на посольство- призрак.