XX. Великий аквариум.

Ранней осенью выпало мне в третий раз наведаться на Ханку. В этот раз поехал уже на само озеро, до большого села Камень-Рыболов, население которого составляли переселенцы тридцатилетней давности, крестьяне с Украины. Это большое и богатое поселение, занимающееся ловлей рыбы и разведением крупного рогатого скота на урожайной земле южного берега озера.

Я проводил там исследование химического состава земель этих окрестностей, так как Российское Правительство носилось с намерением заложения там новых колоний выходцев из России. В конце концов, речь шла о том, чтобы более точно определить характер земли и климатические условия, с целью посылки новых колонистов из таких местностей Европейской России, где эти новые уже поселенческие факторы были бы сопоставимы с подобными факторами южной части Уссурийского Края.

В Камень-Рыболове я провел около трех недель и узнал озеро очень близко, плавал с рыбаками и объезжал его во время научных экспедиций, а кроме того, охотился в свободное от работы время.

Озеро Ханка делится на две части. Большая, относящаяся к России, носит название Большая Ханка; меньшая, расположенная уже в границах Китая, на пространствах Маньчжурии, называется Малая Ханка. Собственно это два озера, разделенные полосой песчаной земли. Геологические исследования доказывают, что это разделение Ханки на два озера произошло недавно, вероятно каких-то восемьдесят-сто лет назад. Через этот нанесенный ветрами пояс проходит Российско-Китайская граница.

Большая Ханка — это большое озеро, имеющее поверхность воды около четырех тысяч ста квадратных километров, но неглубокое и, как утверждают рыбаки, самая большая глубина озера не превышает двадцати двух футов. В этом кроется причина, что во время сильного ветра или бури на Ханке возникают такие большие волны, что, порой, небольшой пароходик, курсирующий между северным берегом и Камень-Рыболовом на юге, выбрасывает на берег.

Несмотря на это, озеро переполнено рыбой, среди которой немало великанов.

Самая большая среди рыб Ханки — так называемая «калуга» из вида осетров (Acipenser orientalis). Весной здесь поймали калугу, весящую две тысячи сто фунтов и длиною шесть метров. Я не видел этой рыбы, но несколькими годами позже, живя в Харбине, видел калугу, пойманную китайскими рыбаками в реке Сунгари. Это было чудовище длиною около семи с половиной метров и весом три тысячи триста двадцать фунтов!

Существует очень интересный способ ловли этих громадных рыб.

Рыбаки с Ханки знают подводные дороги, которыми плывут в неглубоком бассейне озера самые большие рыбы, и собственно там ставят ловушки на них. Они чрезвычайно просты и приходится только удивляться, каким способом им удается обмануть эту рыбу. Рыбаки перегораживают самые глубокие места в озере толстым шнуром, который лежит на дне. К шнуру привязывают короткие двухфутовые куски крепкого шнура с крючком на конце. К этим шнурам привязывают или пустые жестяные банки или большие куски коры пробкового дерева, которые позволяют крючкам плавать в воде, раскачиваясь в ней свободно. При этом на крючки не насаживается никакая приманка.

Это удивительный на первый взгляд способ ловли основан на непонятном пристрастии больших рыб к «игре» предметами, находящимися в воде и даже прыгающими на волне, при порывах ветра, ряби. Рыба начинает толкать такой предмет, например кусок дерева или погруженный в воду труп маленького зверька, подбрасывая его, задевая его хребтом и боками, играя вокруг него, схватывая пастью и волоча за собой. Такие игры при соседстве острого крючка, висящего на пробке, являются опасными и, в конце концов, рыба — калуга, обычный осетр, большая кета или щука — должна зацепиться, тогда начинает она метаться от боли, попадает на другие крючки и, наконец, совершенно слабеет, становясь добычей рыбаков.

Часто происходит, что большая рыба попадает на крючки, зацепившись боком или хвостом.

Зачем рыбы занимаются этим опасным футболом с подвешенными человеком опасными крючками? А может эти рыбы, попадающиеся на крючки, являются весьма трагическими самоубийственными типами? Правда, что скромное количество мозга в рыбьих головах исключает существование какой-нибудь мании, но кто знает, или мания является причиной развития мозга, или может наоборот?

Несколькими днями позже моего приезда на Ханку, поплыл я с рыбаками на озеро, вытаскивать «перемет», или веревку с крючками. Мы поплыли на двух лодках, и рыбаки начали вытягивать шнур с разных концов и осматривать крючки. Вскоре со второй лодки крикнули, что попалась большая рыба. После окончания осмотра нашей части шнура, с которой мы сняли две небольшие калуги весом в каких-то сорок-шестьдесят футов каждая и щуку, такую же, какую мы поймали с помощью «морды» в Старом Озере, мы подплыли ко второй лодке. Они уже сняли рыбу с крючка и, протянувши шнур через жабры, привязали ее к корме лодки. Мне хотелось непременно посмотреть рыбу, так как это была большая калуга, весящая около пятисот фунтов. Я взялся за шнур и начал подтягивать рыбу к лодке. Она была уже измотана болью и борьбой, поэтому уже не сопротивлялась.

В глубине я видел длинное, чудовищное ее тело. Подтащив ее к лодке, начал поднимать ее вверх, чтобы лучше осмотреть. Когда она была не более чем на два-три фута от поверхности воды, увидел я огромную, остроконечной формы, голову, серо-желтого цвета, сильно загрязненную илом. Удивительно маленькие, кровавые глазки смотрели на меня мрачно и злобно.

Внезапно произошла неожиданная для меня вещь. Калуга взмахнула хвостом и кинулась в сторону с такой ужасной силой, что, не успев выпустить из рук шнур, к которому она была привязана, я рухнул в воду.

Естественно сразу выплыл и, спустя момент, уже опять сидел в лодке, правда полностью мокрый и пристыженный. Рыбаки деликатно улыбались, но один из них молодой, не выдержал и взорвался громким смехом.

Все рассмеялись, и я сам также смеялся от всего сердца, а позднее сказал:

— Хорошо, что поймали шнур, так как был бы я на крючке, и что же тогда сделали бы вы со мной, мужики?

Один из рыбаков покачал головой и ответил серьезно:

— Было бы это трудным делом, потому что не известно, как привязать такую «калугу»: жабер нет, а за шею не годится!..

Плавая по Ханке, заглядывал я в укромные, заросшие тростниками и камышом места. Ближе к северному берегу, недалеко от истоков реки Сунгача, в подобных заливах встречал я колонии местной Victoria regia. Это так называемая Нелумбия (Nelumbium speciosum) — прелестный экземпляр, не уступающий по красоте своему индийскому прототипу. Громадные листья, подобные подносу, по ширине больше полуметра, плавали на поверхности воды, удерживаемые на длинных стеблях, поднимающихся со дна водоема. Некоторые экземпляры еще цвели; чудесные розовые цветы имели в диаметре до пятидесяти сантиметров. В зарослях нелумбии кишело от рыб, которые плескались, выскакивали над поверхностью воды, сновали и охотились на разных слизняков, гидр и червей, живущих на стеблях и листьях громадного и красивого растения.

Известный естествовед Маак объяснил это чрезвычайное обилие рыбы в озере Ханка следующим образом.

Озеро очень обильно обеспечено планктоном, или микрофлорой и микрофауной, которые являются самым лучшим кормом для рыбы и других живых существ, между прочим, для черепах с темно-зеленой окраской панциря и длинными ногами. Эти черепахи из вида Shyonix Maackii весят десять-пятнадцать фунтов, хотя и можно встретить значительно большие экземпляры.

Однажды я был свидетелем такой сцены. Казаки из Камень-Рыболова купали в озере коней. Когда выводили коней на берег, один из них начал совершать какие-то удивительные кульбиты. Он вставал на дыбы, лягался, метался и ржал. С большим трудом удалось заставить его выйти на берег и, тогда заметили, что за его хвост зацепилась черепаха. Был это большой экземпляр, так как весил он около сорока фунтов, а его роговые челюсти были такие могучие, что только после умерщвления его, удалось высвободить конский хвост.

Еще был на озере трагический случай с «бакланом», или кормораном. Это большая черная утка с острым, изогнутым на конце клювом. Кормораны слывут за превосходных рыболовов-нырков. И китайцы дрессируют их таким образом, что птицы нырнув и поймав рыбу, возвращаются к хозяину и отдают ему свою добычу. Что правда ничего другого им не остается, так как хитрый китаец надевает корморану на шею железное кольцо, которое не позволяет птице проглотить рыбу.

Таким образом я видел стайку корморанов, занятых ловлей рыбы. Птицы то и дело исчезали под водой и появлялись с добычей в клюве. Тогда начиналась погоня и борьба за добычу.

Один из корморанов нырнул и выплыл, отчаянно размахивая крыльями и с разинутым клювом. Он метался, как одержимый, собирался взлететь и снова тяжело опускался, пока, наконец, не погрузился в воду и выплыл уже недвижимый. Удивленный я велел плыть лодке на место происшествия, вытащил корморана и осмотрел его внимательно. Оказалось, что под водой птица схватила касатку, которая ощетинила свои защитные колючки и увязла в горле неудачного рыболова. В результате птица задохнулась из-за недостатка воздуха.

Я всегда ненавидел назойливых касаток, которые беспардонно накалывались на крючок моей удочки, но никогда я не допускал, чтобы дерзость этих негодяев простиралась так далеко, чтобы влезать в чужое горло.

Я сравнивал Ханку со всеми виденными в жизни озерами и смог ей дать только одно название, а именно Великий Аквариум, где кишит от разных существ, начиная от микроскопических Diatomea и заканчивая чудовищными калугами и самыми большими на свете незваными гостями, касатками.

В 1921 году, когда я прошел Центральную Азию, судьба снова бросила меня в Уссурийский край. Был я недалеко от озера Ханка, которое никогда не может забыть мое благодарное охотничье и рыбацкое сердце. Был в Раздольном, где некогда познакомился с отважными конквистадорами-Худяковыми. Был во Владивостоке, где бездарная российская культура встретилась с нашествием самых худших элементов Китая и Кореи. Но прибыл я не для научных исследований. Хотел убедиться, насколько серьезным делом является антибольшевистское движение, которое началось тогда там и чего от него можно было ожидать!

Нашел я там обычную у россиян партийную борьбу, интриги, угрозу гражданской войны и, естественно, приближающееся поражение, которое пришло годом позже.

Этот красивый, богатый, захватывающий Уссурийский край полон неведомого обаяния девственных лесов, родина прекрасного тигра, красного волка и енота; место, посещаемое черным австралийским лебедем, индийским фламинго, японским ибисом и китайским журавлем, подвергся безнаказанному и бессмысленному уничтожению и опустошению одичалыми бандами красных партизан, пьяных от крови и водки.

Настоящая цивилизация, умная и гуманная, должна прийти туда и сделать из этих лесов, гор и озер, из реки и из моря великую кузню счастья общества и человечности, чтобы не пропала даром Благосклонность Творца, который, согласно преданию, бросил на Уссурийскую землю полную горсть всего, чем обладают другие края, народы и даже континенты.