Глава 11.

Мягкий свет не резал глаза. После ватной черноты, спасавшей его все это время, открывая глаза, он ждал невыносимой боли и уже приготовился опять зажмуриться, но, к его удивлению, ничего подобного не случилось. Мягкий свет обволакивал его, даря ощущение покоя и умиротворенности. И настолько это был приятно, что Ирил чуть не поверил, что опять оказался в своей темноте, зачем-то сменившей освещение. Но это было не так. Во-первых, не было моха. Последнее время (Ирил не мог сказать, сколько оно длилось: день, месяц» годы) мох был рядом непрерывно. Его сварливые интонации стали неотъемлемой частью нового мира Ланьи, И — без него он действительно свалился бы в небытие и плюнул бы на все. Ирил, правда, до сих пор не был уверен, что это так уж неправильно. Но мох неустанно трещал: дескать, нет, нельзя, плохо. Почему, не объяснял, но уверял, что так. А теперь его нет. Ирил перестал слышать его с того самого момента, как темная тишина стала плыть по частям, разрываясь на отдельные клочья. Такие же темные, но отдельные. Потом между ними стали появляться светлые пятна. И девичий голос стал слышнее. А потом Ланья узнал этот голос — Сова. И тишина лопнула. Лопнула, чтобы стать болью. Невыносимой и бесконечной. Перешедшей в итоге в этот мягкий дружелюбный свет. И вот где-то на этом этапе, между клочьями и светом, мох пропал. Просто перестал зудеть и пропал совсем. Когда Ирил это понял, он чуть не разрыдался. Правда, долго рыдать ему не дали — началась эта дикая свистопляска боли, но отчаяние от потери друга — мох уже воспринимался почти родным — было непереносимо. Это Ирил хорошо запомнил. Ну, раз остался жив, значит, моха еще найдем. Теперь разобраться бы, где именно жив. Сбоку раздался негромкий скрип. Как будто открыли дверь.

— Ирил! — Вот он, родной, не дававший ему уплыть голос. Сова. — Очнулся!

— Дз…а, аг-ха, С-совфа, — Ирил попытался повернуть голову. Не получилось.

— Лежи, не вставай, ты еще очень слабый, — мягкие руки аккуратно повернули его голову обратно.

Нежное прикосновение доставило столько удовольствия, что Ланья немедленно повернул голову опять. Чтобы его еще раз поправили. Сова поправила еще. Ирил улыбнулся.

— Да ну тебя, — возмутилась девушка. — Сказано же, нельзя тебе двигаться. Каще-е-ей!

Вот этот вопль, явно зовущий кого-то, Ирилу очень не понравился. Какой такой Кащей? Он нахмурился и попытался сесть. Ни черта не получилось. Тело просто отказывалось слушаться. Нет, парализован он не был. Просто все мышцы честно выслушивали приказ от головы — и так честно посылали ее подальше. Сил двигаться не было. Но разобраться с этим Кащеем все же было необходимо, и Ланья задергался, разрываясь между необходимостью и возможностью.

— У него судороги началась, — тревожно сообщила Сова кому-то, кто еще раз скрипнул дверью.

— Судороги? С чего бы? — удивился скрипучий голос с другого бока. — Не должно у него быть судорог. Эй, боец, ты как, жив?

В поле зрения Ирила, контрастируя с нежным, как руки Совы, светом, появился череп, обтянутый небольшим количеством кожи. Ирил вздрогнул. Черепов он навидался достаточно, далеко не все находки океана были радующими и безобидными, но с разговаривающим сталкивался впервые. Он немного подался назад.

— Действительно, судороги, — озадаченно произнес череп. — Счас чего-нибудь придумаем.

Ланья представил, что может придумать это чудище, и решил, что все-таки стоит поискать в себе силы и поговорить.

— Нн-не н-наддо п… пжи… пжи-ду-бывадь. Й-йа ш-шиффф…

— Он говорит!

— Чего ты сказал? — Череп вновь появился в поле зрения.

— Ж-жив-вой я. Ж-живой. Н-нет су-ддорог. Тяж-ж-жело прсто, — слова давались с трудом, но давались. И это радовало.

— Точно, живой, — обрадовался череп, оскалив в улыбке белые зубы. Картина получилась ужасающая. — Тогда мы тебя другим поправим.

Ирил в отчаянии закатил глаза.

— Эгей, не отключаться. Рано еще, — легкая пощечина заставила его резко их открыть. Череп продолжал скалиться, и Ланье очень захотелось его убить. Руки не работали, но оставалось еще одно средство. Он потянулся к линиям хальер. И вспышка боли погасила сознание практически мгновенно.

В себя он пришел от того, что в рот ему лилась какая-то жидкость. Машинально он глотнул и тут же судорожно закашлялся. Глемм-дош так не пьют.

— Ты, сынок, поаккуратнее с магией, — первое, что увидел Ирил, когда сфокусировал зрение, опять был участливо смотрящий на него череп. Он чуть не застонал от разочарования. — Зачем тебе магия-то сейчас?

«Чтобы убить тебя, — зло подумал Ланья. — Сова где?».

— Ирил, — ну наконец-то. Над ним склонилось родное лицо. — С тобой все в порядке?

— Д-да, — выдавил Ланья. Объяснять, что это вовсе не из-за глемм-доша, сил не было. Но череп оказался на удивление наблюдательным.

— Ага, — проскрипел он откуда-то сбоку. — С тобой ему значительно лучше. Мышечная реакция меньше. Ты так встань, чтобы быть в его поле зрения.

«А без тебя бы не разобрались», — попробовал закипеть Ирил, но не получилось. Сова, как обычно, гасила всю его злость.

— Ты как? — Она склонилась над его кроватью. Ланью чуть не до слез растрогало заботливое выражение ее лица. — Говорить можешь?

— Д-да, к-кажется, м-могу, — он еще раз попытался сесть. Получилось. Ура!

Убедившись, что Сова успокоилась и перестала пытаться уложить его обратно, Ирил захотел рассмотреть и зловредный череп, чем-то неуловимо напоминавший моха, но увидел только закрывающуюся дверь. Скрипучий голос сообщил, что он пошел звать «остальных» {их что, тут много, этих оживших мертвецов?), и исчез за дверью, оставив Сову с Ланьей наедине. Нельзя сказать, что Ирил расстроился.

— Сколько я тут? — поинтересовался Ирил, не сводя глаз с девушки.

— Неделю, — Сова вытерла слезу. — Это я от радости, — пояснила она, чтобы никто ничего не подумал.

— А где мы? — Ланья осмотрелся.

Светлая небольшая комната. Его кровать, рядом тумбочка, уставленная какими-то склянками. Небольшой шкаф в углу. Все.

— В Улитарте, — пояснила Сова. — Тебя здесь вытаскивали.

— Откуда вытаскивали? И где, еще раз, мы? — Сразу два непонятных сообщения для нынешнего состояния — много. Ирил почувствовал, что голова немного поплыла. Сова это тоже заметила.

— Стой, не уходи опять, — она схватила его за руку. Ирил блаженно улыбнулся и откинулся на подушку. Ну уж нет, это он не отпустит. Беспамятство подождет до другого раза.

— Мы так за тебя переживали, — сообщила Сова, когда он немного успокоился.

Ирилу активно не понравилось это «мы», но конкретизировать он не успел. Дверь открылась, и в комнату ввалилась небольшая толпа, предводительствуемая старым знакомым — черепом. Следующие минут пятнадцать Ирил помнил плохо. Его начали осматривать, поздравлять, представлять ему пришедших и все в таком роде. От такого напряжения он опять чуть сознание не потерял, но на этот раз череп его спас.

— А ну заткнулись все, — неожиданно громко гаркнул он. — Я сюда всех зачем звал? Контрольный осмотр — и все. Нечего человека грузить. Он только очнулся. Все все по своей теме увидели? Ну так до свидания. Надо будет, еще позову. Марш отсюда.

За это выступление Ирил немедленно простил ему половину всех прегрешений. Но когда в комнате опять стало тихо и Ланья вознамерился было опять полюбоваться на Сову, над ним опять навис череп. На сей раз серые, глубоко запавшие глаза в воспаленных глазницах смотрели серьезно и сосредоточенно. Затевалось что-то явно нерадостное, и Ланья опять вернул к максимуму список нехорошестей, за которые череп полагалось немедленно убить. Но не вышло.

— Ты устал, тебе надо отдохнуть, ты сейчас ляжешь и поспишь, — монотонный говорок ввинчивался в голову, вытесняя оттуда все остальные мысли.

Ирил понял: мужик чего-то колдует, но сопротивляться уже не получалось. Оставалось только смотреть в эти серьезные глаза, которые постепенно заполняли собой весь мир.

— Ты устал, ты ложишься и засыпаешь, тебе во сне станет легче… — голос убаюкивал, уносил с собой. Комната плыла. Сова, появившаяся в поле зрения, плыла вместе с ней. Прошла секунда, другая. Ирил держал веки слипающихся глаз, сколько мог, но всему приходит конец. Силам тоже.

— Крепкий парнишка, доложу я тебе, — Кащей разогнулся от кровати, на которой, счастливо улыбаясь, спал Ирил.

— Он просто испугался, я его знаю. — Сова погладила по голове спящего Ланью. — И сразу принялся все решать силой.

— Когда проснется, — Кащей открыл дверь комнаты, приглашая девушку выйти, — ты одна к нему иди, введи его в курс дела. А кто сунется — гони в шею. Скажи, я приказал.

— Хорошо, — кивнула Сова.

Дверь за ними закрылась, но Ланью это не волновало ни в малейшей степени. Он спал. И во сне к нему пришел мох, рассказывающий, что теперь, когда он в Улитарте, ему совершенно не о чем волноваться, но если он все же захочет, то мох в его распоряжении… только пусть он не думает, что если он… Ирил слушал привычное уже брюзжание и знакомые поучения — и довольно улыбался. Сон начинался неплохо.

Второе пришествие в мир живых Ирилу удалось значительно лучше. Во-первых, там была только Сова, что само по себе радовало неимоверно, а во-вторых, он смог встать на ноги, невзирая на все протесты взволнованной подруги. Лежать он не мог категорически, поэтому всю предысторию Сова ему рассказывала ходя за ним следом, поддерживая, когда он нацеливался завалиться, и неустанно умоляя вернуться обратно в кровать. Связно рассказывать в таком состоянии у девушки получалось плохо, но Ирил упорствовал. Таким, бродящим по комнате на дрожащих ногах, его и застал вошедший Кащей.

— Оклемался? — жизнерадостно приветствовал он Ланью. — Ну, здравствуй, пропажа. Задал ты нам задачку, доложу я тебе. Позволь представиться, Кощун Ягович Бессмертных.

Он выжидательно уставился на Ирила. Ланья моргнул пару раз, но говорить было нечего, и он представился в ответ:

— Ирил Ланья. Очень приятно, — а чего это Кощун этот так смотрит на него? Ирил напрягся и поинтересовался: — Что-то не так?

— Да нет, — ухмыльнулся тот. — Все в порядке. Ты как себя чувствуешь?

Он обошел вокруг Ирила, высматривая что-то видимое ему одному.

— Не очень хорошо, — врать не было никакого смысла.

— Ну, это ожидаемо, — удовлетворенно пробурчал про себя Кощун. — Так, руку подними.

Ланья послушно выполнил требуемое действие.

— Угу, — сгреб подбородок в горсть Кощун. — Наклонись вбок. Повернись.

Издевательство продолжалось минут пять. Ирил послушно делал что просили, понимая, что этот череп пришел сюда не просто полюбоваться его физической формой. Под конец мучитель опять начал смотреть в глаза Ирилу, наводя морок. На сей раз Ланья возмутился сразу, но ничего это не поменяло. Его опять ввели в какой-то транс.

Вынырнув из наведенного морока с сильным желанием разобраться с обидчиком, Ирил первым делом чуть не пролил огромную чашку с дошем, стоящую прямо перед его носом.

— Выпей. Тебе сейчас надо, — раздался сбоку голос Кощуна. — Я уже понял, что ты парень горячий, так что не надо лишний раз свое мастерство мне демонстрировать. На врагов оставь. А нам с тобой надо поговорить. Но сначала выпей.

Нервы — нервами, но Ирил вовсе не был истеричной дамой, оказавшейся в Территориях без охраны. Обиженных на охоту первыми посылают. Так что он потихоньку свою кровожадность затолкал поглубже, взял предложенную кружку и сделал глоток. Дош оказался так себе, чтобы не сказать хуже.

— Не нравится? — поинтересовался Кощун, заметив гримасу Ирила.

— Да нет, все нормально, — заверил его Ланья. Еще не хватало обижать хозяина из-за такой глупости, как плохо сваренный дош.

— Ну извините, — Ирил, видно, был далеко не первым, кто критиковал сей напиток у Кощуна, поэтому тот завелся с полоборота. — Все претензии к Шаману с Мастером Ацекато. Это они научили варить много доша в большой кружке. Нравится им. И мне понравилось.

Он с вызовом выпятил подбородок. У Ирила имелось свое мнение о связи между количеством и качеством доша, вернее, об отсутствии таковой, но он предпочел оставить его при себе.

— Да нет, правда, вполне приличный дош, — он через силу сделал глоток обжигающего пойла и выдавил улыбку. Раз уж решено хозяина не убивать, то будем хвалить. И посмотрим, от чего он скорее загнется. Так говорил Тахор. ТАХОР! СА-СЕФАРА!

— Тихо, все по порядку, — предупреждающе поднял руку Кощун.

Ирил с уважением посмотрел на него. Череп он там или не череп, хлюпик или не хлюпик, а дело свое знает. Мысли прочитал, как раскрытую книгу. Кощун тем временем продолжил:

— Что тебе Сова рассказала? Ирил пожал плечами:

— Все, но так, в общих чертах.

— Угу, — кивнул Кощун. — Ничего, значит. Ну, тогда слушай…

Рассказ занял три часа, по истечении которых Ланья еле держался на ногах. Кощун его жалеть не стал. И правильно сделал, по мнению самого Ирила. Неизвестность была бы значительно хуже. Зато теперь он знал все, что произошло. За Тахора он порадовался. К жизни в Улитарте, да и в Директории вообще, он готов не был, но по некотором размышлении решил: а почему бы и нет. Тем более что решение Са-Сефары и Тахора остаться само по себе многого стоило. Что ж, посмотрим. Из описания того, как его вытаскивали из «кокона», он не понял ровным счетом ничего, кроме того, что никакие исследования ничего не дали, а решил все один из учеников, в стиле Улитарта плюнувший на все мнения окружающих и почти физически выдернувший из узора одну из линий амулетов. Ирил принял это как должное и не очень понял возмущение, с которым Кощун с Совой об этом рассказывали. Он бы сам, наверное, на такое не решился, в обход мнения наставника, но главное-то результат. Вот он, Ланья, живой. И что с того, что опасно, больно и умереть мог? Так не умер же. И говорить не о чем. Чего на человека зря нападать?

Ответное повествование Ирила у Кощуна вызвало нездоровое, на взгляд Ланьи, оживление. Он почти пожалел, что рассказал про общение с мохом. Кощун так подпрыгнул, когда это услышал, что Ирил кристально четко понял — с живого с него не слезут. Так и получилось.

— Короче, так, — Кощун потер руки, явно предвкушая интересное занятие. Ирил уже понял и из его рассказов, и из сбивчивых повествований Совы, что тут, в Улитарте, живут не совсем обыкновенные люди. В смысле отношения к жизни. Их хлебом не корми, дай идею новую обкатать и поковырять. Ничего больше в жизни не надо.

— Короче, так. Сегодня ты отлеживаешься, отъедаешься, отсыпаешься — а завтра я тебя попрошу все, что ты мне сейчас рассказал, повторить перед остальной командой. А то они, наверное, уже все ногти себе сгрызли от нетерпения. Ты ж в последнее время самой интересной новостью стал. Они уже всю землю вокруг дома срыли копытами своими. Хорошо?

Что еще оставалось делать? Ирил согласился. Кощун было открыл рот, еще чем-нибудь обрадовать, но тут уж на полную мощность включилась Сова. Ланья искренне порадовался, увидев, что никаких своих способностей она не растеряла за все это время. Кощун, только-только разогнавшийся в своих идеях, был остановлен на полном ходу. Одним движением брови убедившаяся в относительном здоровье Ирила Сова выпроводила его из комнаты. У того только и получилось выторговать время встречи пораньше. И то без гарантий. Когда Кощун закрывал за собой дверь, и его взгляде светилось искреннее уважение. Ирил ухмыльнулся, «знай наших», лег на постель, уступая настойчивым требованиям Совы, и… окружающий мир неожиданно кончился. На этот раз обошлось без сновидений. Ирил и так улыбался во сне. Надо же… Улитарт, Братство, Директория… Сова.