Глава 42.

— Зарр-аза, не тянется, — Тооргандо пыхтел, как рассерженный сотт. Рядом пыхтели все остальные, за исключением Щербина и Шамана. Линия изгибалась, понемногу вытягиваясь из канала, но до полога, где ждали контейнеры, способные удержать кусочек неизвестной энергии, не хватало нескольких метров. Они сюда-то еле дотянули, но не бросать же.

Жаждущие познаний маги разобрали мерно гудящий поток чуть ли не по молекулам. При детальном рассмотрении многое становилось понятным. Все потоки оказались не однородными, а сплетенными из множества мелких линий. Как канат. И так же, как из туго натянутого каната, из сплетения этих линий вытащить хоть одну, не повреждая весь поток, возможным не представлялось. А повредить поток, наверное, не смогло бы все Братство вместе с Красным Замком.

Решение неожиданно нашел Колобок, как специалист по связи. Внимательно рассмотрев центральный узор, он объявил, что это не что иное, как простой распределитель с преобразователем. А поскольку для преобразования толстый канат, естественно, не подходит, то где-то на входе линии должны разделяться и немного ослабевать. А перед выходом к Двери они должны смешиваться. Так и оказалось. Ювелирно всунувшись в поток, неимоверными усилиями магам все же удалось подхватить две линии, которые и были нужны для изучения. Соединение объектов и подпитка Двери. И теперь объединенными усилиями маги пытались вытащить линии за полог, к контейнерам. Эта попытка была седьмой.

— Да здесь лебедка нужна, — пропыхтел Степа, скользя ногами по полу.

— Лебедка! — подпрыгнул на месте Колобок, чуть не выпустив линию. — Степа, ты гений. Если гора не идет к Магомету, то ее нужно заставить. Держите, не отпускайте, я счас.

И под оглушительный мат покинутых магов Колобок рванул к пологу.

— Шаман, полковник!

— Чего? — Из-за магического полога высунулись две головы.

— Берем линию полога и тянем навстречу.

— Взяли, — мгновенно сориентировавшись в ситуации, оба мага подставили «полочку» ухватившемуся за одну из линий Колобку.

— Есть, гнется, — обрадован но заорал тот. — Мужики, держитесь. Тянем лебедку.

В нескольких метрах от них «мужики» постарались удержать ускользающие линии. Метр, другой, третий…

— Как мы будем одну за другую заводить? — прохрипел Тооргандо в ухо спиной к нему стоящему Колобку.

— Моя эластичнее, ее петлей обернем и за петлю потянем, — точно таким же хрипом ответил тот. — Будем надеяться, что ее желание вернуться с нашей помощью окажется сильнее. Не спим, еще немного.

Эластичности хватило, линия полога обернулась вокруг энергетического потока Цепи Света.

— Только бы они не перемешались, — запоздало испугался Кащей.

Не перемешались. Линии нагрелись, стали почти видны глазом, но держались. Маги подналегли. Немного, еще чуть-чуть. Сантиметр за сантиметром линия полога стала на свое место. Теперь в тонком пологе короткими стежками светились две черточки. Шаман и Щербин, как две голодные Твари, стояли с раскрытыми коробочками хранилищ. И каждый, жутко смущаясь, прятал свою от другого.

— Быстрее, — прошипел Колобок. — Я плыть начинаю.

Демаг на него, естественно, нацепить не успели.

Клац, клац. Одновременно схлоинулись крышки хранилищ. П-пок! С громким хлопком линии центрального узора лопнули. Яркая вспышка резанула по глазам, магов разбросало, как сухие ветки. Шаман с трудом протер глаза, когда Колобок уже скрылся за пологом, ведомый неизвестной программой.

— Что наши?! — Шаман рванулся вперед, по тут же был остановлен железной рукой Щербина:

— Куда? Контейнер оставь.

— О, спасибо, — смутился Шаман.

Оба мага оставили контейнеры под присмотром очухивающихся бойцов, все это время так и просидевших на одном месте, и нырнули за полог.

Колобок, уже немного оклемавшийся, стоял посреди коридора. Один. Все остальные валялись на полу. К счастью, живые — в коридоре нарастал громкий мат.

— Отставить ругаться, — с улыбкой скомандовал Щербин. — Рассказываю: все молодцы. У нас получилось. Теперь решить последний вопрос — и вперед.

— Еще один? — со стоном начал подниматься Степа.

— Еще один, — неумолимо подтвердил Щербин. — Маленький.

— И какой? — Тооргандо с подозрением смотрел на полковника.

— Выяснить, что случилось с первой группой.

— Убили их, на хрен, надоели они всем, — пробурчал Шатун, стоящий на четвереньках. — С такими развлечениями я не удивлюсь.

Щербин неодобрительно посмотрел на почти подчиненного, перевел взгляд на откровенно ухмыляющегося Шамана, но решил не усугублять.

— Кто убил? — проигнорировал он плохое настроение Шатуна. — Сколько мы уже здесь? Сколько наворотили? Хоть один черт пришел нас убивать? Программа четко ведет сюда, но за пологом программа кончается. Соответственно, группа, как минимум, сюда дошла. Попала к узору…

Он замолчал.

— И что дальше? — завороженно поинтересовался Степа.

— Я не летописец, — поморщился Щербин. — Я вопрос задаю. Что дальше? Куда они делись? Кто-нибудь хоть один труп видел? Или следы боя?

Маги дружно заверили, что нет, не видели.

— Вот и я о том же, — вздохнул полковник.

— Тогда пошли узор еще раз смотреть, — предложил Шаман.

— Что его смотреть? — Колобок, наконец, вытряхнул из головы остатки наваждения. — Уже вдоль и поперек иссмотрен.

— А теперь мы будем смотреть по-другому, — улыбнулся Шаман. — В правильном направлении.

— Это как? — поинтересовался обретший равновесие Кащей.

— Это очень просто, — пояснил Шаман. — Группа сюда пришла, считаем это за факт. Драки не было, нигде больше ее нет. Вывод?

— Хорошо спрятались? — предположил Шатун.

Шаман продемонстрировал внушительный кулак. Ланья даже подивился: Шаман нескладный-нескладный, а кулаки у него о-го-го.

— Сам искать пойдешь в таком случае, — пригрозил он. Шатун сделал испуганное лицо и заткнулся.

— Так все-таки?.. — подтолкнул Шамана Щербин.

— Они или сами ушли, или вывели их отсюда, — он нежно посмотрел на мерно гудящий узор. — Други мои, порталы искать надо. На крайний случай, следы порталов.

— А-а-а, — дошло до магов.

— Фас, — ухмыльнулся Шаман.

— Вз-з-з-з, — разошедшиеся по комнате маги как один развернулись в сторону узора. Возле канала, предположительно ведущего к Двери, в позе лотоса сидел Колобок. Перед ним мерцал открытый прямоугольник портала.

— Ур-ра-а! — раздался дружный вопль. Маги бросились к порталу, но тут Колобок вскочил на ноги:

— Стоять, даже не приближайтесь.

— Что такое? — протолкался к нему Щербин.

— Туда нельзя входить, — выставил руки Колобкин. — Там какая-то гадость висит, не чувствуете?

По одному маги аккуратно заглянули в слабо светящийся прямоугольник.

— Ничего не чувствую, — выразил общее мнение Щербин.

— А Колобок прав, — вдруг подал голос Кащей. — Что-то там черненькое белеется. — Он прищурился, вглядываясь в неверное мерцание. — Как ты это углядел? — поинтересовался он через минуту. — Я, зная, что там что-то есть, и то еле увидел. Причем это как раз по моей части, но настолько тонко, что мне до этого уровня расти и расти.

— Я ж его делал, — пояснил Колобкин. — А когда он проявляться начал, на меня как пахнуло чем-то. Пахнуло и пропало. Но тут уж я копать начал и в самой структуре нашел закладки. Исправления моего узора. Что бы это ни было, но на той стороне райские кущи нас не ждут, это точно.

— Нас за наши проделки райские кущи в принципе нигде не ждут, — нахмурился Шаман.

— Напрасно ты так, — неожиданно раздался голос Щербина. — Ты покайся, Бог, он все видит.

Шаман развернулся, ища шутку, но Щербин остался абсолютно серьезным.

— Может быть, позже, — неуверенно пожал плечами Шаман. — Нам сейчас выбираться отсюда надо.

— Позже так позже, — согласился полковник, — а выбираться действительно надо. С группой понятно уже, — он вздохнул, — мир их праху. А нам домой надо. Еще кто-нибудь что-нибудь хочет изучить?

Маги переглянулись. Всем хватило информации.

— Тогда выбираемся, — решил Щербин и посмотрел на Шамана. — Ты как?

— Домой, — выдохнул тот.

Тоннель никак не хотел кончаться. Почему-то путь обратно вышел гораздо длиннее. Маги топали, казалось, уже целую вечность. И вдруг впереди показался человек.

— О, — обрадовался первым возвращающийся Кащей, — свои. Пришли уже?

В круг света влетел запыхавшийся боец:

— Где полковник?!

— Что случилось? — заморгал не ожидавший сюрпризов Кащей.

— Нелюди! — боец перевел дух. — Где полковник?

— Что? — протолкался вперед Щербин. За ним появился Шаман.

— Отряд нелюдей на краю поляны, — начал быстро докладывать боец. — Появились только что. Численность определить сложно, в лесу не рассмотреть, но то, что видно — около двухсот.

По магам пронесся легкий гул. Двести бойцов Старших Рас — это серьезно. А они все вне игры. Демаг не снимешь.

— Их действия? — коротко поинтересовался Щербин.

— Пока стоят на краю поляны, на траву никто не сунулся.

— Ясно, — кивнул полковник. — Стоять тут не будем. Бегом вперед.

Маги ускорились, и буквально через пару десятков метро в впереди замаячило светлое пятно выхода.

— Швайцер, диспозицию, — бросил Щербин, вылетая из дыры.

— Вон, — Иохан указал на дальний край поляны, противоположный тому, откуда они пришли. — Вся диспозиция. Появились и стоят, не двигаются. Аталь, торки, глеммы. Весь комплект.

Маги все как один посмотрели в том направлении. На краю поляны темнел четкий строй. В первых рядах, сверкая начищенной броней, стояли глеммы. Стена щитов, забрала опущены, копья держат ровный частокол, не подпускающий никого. Как будто на них кто-то нападать собирался. За строем глеммов виднелись султаны Стрелков аталь. На флангах толпились в видимом беспорядке высоченные торки.

— Насколько смогли оценить численность, — спокойно доложил Швайцер, — около двухсот. Никаких действий не предпринимают, не перегруппировываются. Стоят не двигаясь.

— Узоров не готовят, — включился в доклад Петрович. — Магов мало, похоже, только на крайний случай, либо они все тоже под аналогом демагов.

— Патронов маловато, — продолжил Швайцер, — но, в принципе, должно хватить. Плюс магиприпасы и амулеты. Вывод: если организовать оборону в данном месте или внутри, то силы примерно равны. Но это только если у них нет магии.

— Вода, питание? — Щербин прав, война — это не только и не столько патроны и бойцы, сколько продовольствие и тыл.

— С этим хуже, — поджал губы Швайцер. — Еды дней на пять, а вот с водой плохо. Один, максимум два дня.

— Так, — определился Щербин, — организуем оборону.

— Пока демаг работает, маги что им, что нам без толку. Остаются бойцы. Двоих наверх, чтобы с холма никто не спрыгнул.

— Уже окопались, — кивнул Швайцер.

— Молодец. Остальные занимаем оборону тут, — он повернулся к Шаману: — Чистые маги внутрь, чтобы не мешать. Рукопашники у входа. Вступят, если начнется. Остальные занимают оборону на пятачке. Да, объясните рукопашникам, как пользоваться автоматами. Это, конечно, несерьезно, но придет нужда — и они пойдут. Все, выполнять.

Чистых магов набралось двое землян и Колобок. Вольды столпились у входа, бойцы из Красного Замка начали готовиться воевать.

Ланья, как рукопашиик, оказался не при деле, но, чтобы не сидеть просто так, поднялся на холм, где в неглубоких окопах залегли двое бойцов Швайцера. Вид сверху не слишком отличался от вида с земли, но кое-что Ирил смог заметить.

— Сараси полковник, — он скатился со склона. — Там по рядам ходит халь, раздает какое-то питье.

— Что за питье? — не понял Щербин.

— Непонятно, — пожал плечами Ирил. — Но вряд ли халь будет просто напитки разносить.

— Аналог демага, судя по всему, — прокомментировал сбоку Шаман. — Усовершенствованный. И против фона, и против травы. К атаке готовятся.

— Ну что ж, — упрямо наклонил голову Щербин. — Нам ничего не остается, как только ждать. Будем встречать дорогих гостей.

Он долго ждал. Он кружил по лесу, пытаясь понять, что же происходит. Никогда раньше он не встречался с таким. Теперь столкнулся. Мир для него уже не будет прежним, милым и уютным. Со вкусными линиями, с развлечениями в окрестных лесах, с блаженным отдыхом возле мягких узоров центра. Теперь он знал, что такое страх. Что такое боль. Что такое неуверенность. Он знал, что его тоже могут поранить. И эти все новые знания не улучшали его мир. Да, прежнего уже не будет, он теперь всегда будет оглядываться на вкусный центр, зная, что оттуда в любой момент может показаться Страх. Но подобие прежнего мира вернуть все же можно. Без этого огромный магический змей просто не знал, как жить дальше. Тем более что все, что нужно сделать, — это убить всех этих козявок. И блестючку уничтожить. Пусть ничего нового не будет в его владениях. И теперь все новое он тоже будет уничтожать. Хватит. Тиххин принял решение — и теперь скользил к центру. Туда, куда ушли эти непонятные козявки. Один раз они его напугали, запутали и заставили уйти. Теперь ничего подобного не случится. Уничтожить. Он больше не будет думать и больше не будет бояться.

Вот только что так жжется сбоку? Там, где его коснулись эти линии, которые бросал многоногий. Который похож на Страх из центра. Чем ближе тиххин приближался к центру, тем сильнее становилось жжение. А, пустяки, он же решил, что больше не будет бояться.

А вот и центр. Что такое? Тиххин на секунду остановился, замер в изумлении. Нет, только не это. Опять козявки? Много. Блестючка прилепилась к центру и не двигается, как тогда. А эти новые стоят недалеко. И линии! Вся дорога за и перед новыми козявками топорщилась перекореженными линиями. Противно. Можно есть линии, можно гнуть их, как делили те. Но нельзя обращаться с линиями ТАК. И они теперь будут всегда ходить. Им всем нужен центр. Им всем нужен Страх. Будут новые и новые козявки. Они будут приходить сюда всегда. И не будет больше центра. Будет Страх, один только Страх.

Нет, этого тиххин допустить не мог. Он долго, очень долго думал и страдал последнее время. Он больше не хочет. Он больше не хочет, чтобы кто-то был в его мире. Тут не будет никого. Совсем никого.

Колебания были отброшены. Коротко прошипев, магический змей бросился в атаку. Защищать свой мир. Сначала эти, новые, а потом и до блестючки доберемся.

Ирил опять забрался на плоскую вершину холма. Два бойца в своих окопах оживленно переговаривались, обсуждая отбитую атаку. Сверху все простреливалось замечательно, а дальность стрельбы у автомата все же больше, чем у луков аталь. Хотя были моменты, когда пришлось поволноваться.

Внизу тоже все было в порядке, не считая одного парня, который не вовремя высунулся, выцеливая командира приближающихся глеммов. Стрелков аталь нейтрализовали, но парень словил арбалетный болт от глеммов, из-за стены щитов. Больше потерь не было. Сверкающую броней стену так и не подпустили па дистанцию рукопашной. По одному выбивая из автоматов первый ряд, земляне разрешили подойти глеммам лишь на расстояние броска гранаты, после чего тем пришлось остановиться. Торкам, соответственно, тоже, у них брони, считай, совсем нет. Атака захлебнулась. Сейчас, судя по всему, Старшие Расы готовили следующую. И вряд ли все пройдет так же гладко. Дураков там нет, а учатся Старшие Расы быстро.

Глеммы опять построились, аталь подобрались, торки чуть раздвинулись в стороны. Будут заставлять землян растягивать оборону. Плохо. Ланья вздохнул и посмотрел на лес, ему почудилось там какое-то движение. Ирил присмотрелся и оторопел.

— Тиххин, смотрите, тиххин! — заорал он, свешиваясь с холма.

Суета внизу внезапно прекратилась. Во все глаза люди смотрели, как между деревьев все ближе и ближе мелькает серебристое тело лесного змея. Вот он выполз на открытое пространство, покрытое травой. На секунду замер, поводя поднятой головой.

Остановился взглядом на людях. Группа замерла, люди даже дышать перестали.

Тиххин медленно, очень медленно перевел взгляд на точно так же замерший строй Старших Рас. Минута раздумья, за которую каждый из магов потерял килограмма по два веса, и тиххин, издав злобное шипение, от которого содрогнулись все деревья вокруг поляны, заскользил к сверкающему на солнце строю.

Надо отдать нелюдям должное, строй не дрогнул, не побежал ни один. Над неподвижной стеной щитов взвилась туча стрел, половина из которых оставляла за собой еле уловимое свечение. Магиприпасы. Ни одна стрела даром не пропала. Попали все. Некоторые даже воткнулись, и от сработавших магиприпасов на гладкой серебристой шкуре тиххина начали появляться уродливые проплешины. Большинство из них тут же затягивалось, но две или три все же остались. Тиххину это, казалось, только прибавило сил.

Но взять обороняющихся глеммов было не так просто. Как только бронированное тело приблизилось к неколебимо стоящему строю, откуда-то из задних рядов в змея полетели магические заряды. Строй заволокло дымом, от которого змей отпрянул, не решаясь в него войти. Торки прижались поближе к тяжелой пехоте, закрывая двоих шаманов, которые творили какой-то узор. Есть. Один из шаманов выпрямился, воздевая руки. Дым, окутывавший строй, изогнулся, принял форму такой же огромной змеи и сам бросился в атаку. Дымный хвост стеганул по Твари, и тиххин закричал. Не зашипел, не засвистел, а именно закричал. На серебристом боку явственно обозначилась вмятина.

— Вот это да, — прошептал Степа. — Вот бы нам так.

— Молчи, — толкнул его в бок Тооргандо. — Смотри и запоминай, второго такого раза не будет.

Дымная змея бросилась в атаку повторно, но тиххина было уже не остановить. Не переставая кричать, змей бросился напрямик, через дымное тело, прямо туда, где раскачивались в трансе шаманы. Перед ним сомкнулась стена щитов, ощетинившаяся копьями, но это было все равно что пытаться остановить горный обвал. Тиххин разметал строй, как груду песка, и со всей силы обрушился на шаманов. Удар огромной головы. был страшен. На месте шаманов осталось только кровавое пятно.

— Давай, давай, давай, — как заведенный повторял подпрыгивающий на месте Степа.

Тиххин дал. Бросок вправо, и группа щитоносцев уже никого не прикроет. Просвистело несколько стрел. Змей тут же, с виду совсем несильно, сунулся в ту сторону. Короткий вопль — и Стрелков стало на пару десятков меньше. Нелюди метались по лесу, постепенно теряя даже подобие порядка. Торки скакали по одному между деревьев, пытаясь рубить бронированные бока. Аталь выцеливали глаза Твари. Глеммы… оборонялись. Как могли и как получалось. Но все это было совершенно бессмысленно. Тиххин вертелся, круша все, до чего мог дотянуться. Ударная группа Старших Рас доживала последние минуты.

И тут на самом краю травы, в некотором отдалении от места, где озверевшая Тварь добивала последних бойцов, величаво поднялась тонкая фигура. Причудливый шлем скрывал зеленоватые волосы. Плотный нагрудник из амулетов мог заменить собой хорошую кирасу. По прихотливой серьге в каждом заостренном ухе. На-халь Зеленого Лепестка начал свой последний бой.

— Убьется ведь, — прошептал кто-то, кажется Пелоц.

— Он своих спасает, — севшим голосом ответил ему Айонки. Халь тем временем, совершенно не обращая внимания на беснующегося тиххина, выпрямился во весь рост и застыл, запрокинув голову и глядя в безоблачное небо.

— Колдует, — со знанием дела прокомментировал Степа.

— Прощается, — грустно ответил ему Шамай. Степа сконфуженно заткнулся.

Но вот халь сказал Несуществующим все, что хотел сказать. Резким движением он раскинул руки, охватывая невидимые нити хальер. Вокруг ощутимо напряглось мироздание. Люди завороженно смотрели на силу, вступающую в пределы Пестика. Тиххин тоже почувствовал. Остановившись в своем безудержном стремлении размазать но земле все живое, он замер, пристально глядя на замершего халь. Тот начал сводить руки вместе. Поначалу движение было ровным, но, по мере сближения рук, некая сила начала противодействие. Каждый миллиметр давался аталь с огромным трудом. Тиххин тоже поначалу не шевелился, а потом медленно начал двигаться вокруг борющегося халь, постепенно ускоряясь. Аталь не сдавался. Миллиметр, еще, еще… Тиххин тоже ускорялся, как будто это его кружение и не давало халь закончить узор. Еще миллиметр, еще… Кружение тиххина слилось в одну сверкающую полосу. Даже возле могильника люди почувствовали дурноту от мощи, вложенной в это кружение. Оставшиеся в живых бойцы Старших Рас, стоявшие куда ближе к Твари, просто попадали на землю без движения. Стоял один халь, и никто не мог сказать, чего это ему стоило. И он не просто стоял, он заканчивал свой узор.

Люди возле могильника, затаив дыхание, наблюдали за схваткой. Кто кого?

— Ну же, давай, еще немного, — непонятно кого подбодрил Степа.

Движение тиххина смазалось, исчезло, превратившись в одну сплошную стену летящего серебра. Оно скрыло стоящего халь, и теперь оставалось только ждать.

Внезапно картинка окружающего мира дрогнула, смазалась. Откуда-то сверху раздался глухой гул, усиливающийся с каждой секундой. Тиххин сбился. Его движения стали не такими плавными, исчезла серебряная стена. В перерывах между бросками стал виден халь… Сомкнувший руки и удерживающий в этих руках нечто похожее на смерч. Вот он развернулся, стали видны даже безумные глаза. Аталь поднял руки…

— Ложии-и-и-сь!!! — дико заорал Щербин, бросаясь на землю. Мироздание содрогнулось. Ударная волна прошлась по поляне, таща за собой поваленные деревья, вырывая пласты земли и корежа тело замершего тиххина. В руках у аталь вспыхнуло нестерпимо яркое черное солнце. Люди зажмурились, и по могильнику хлестнул последний узор умирающего халь.

— Люди, лю-у-уди, есть кто живо-о-ой… — донесся до Ланьи полувсхлип-полустон.

Выкарабкавшись из-под кучи земли, Ирил встал на четвереньки и постарался помотать головой, чтобы вытрясти звон, заполнявший ее. Получилось плохо. Вместе с головой закачался весь мир, к горлу подступила тошнота. Ланья замер.

— Лю-уди… — стон перешел в хрип.

Ирил поднял голову и постарался сфокусировать плывущее сознание. У входа в могильник, вернее у того, что раньше было входом, привалившись к стене, сидела фигура, засыпанная землей. Куча не давала ей двинуться, и фигура хрипела, вытягивая шею, чтобы не задохнуться от земли, сыплющейся сверху.

— Лю-уди!

— Иду, — Ланья как был, на четвереньках, начал пробираться к сидящему.

Он хотел было встать, но не получилось. Пришлось так, по-простому. Добравшись до почти уже засыпанной фигуры, Ирил начал разгребать землю возле лица. Макушка, лоб, брови, безумные глаза. Лицо перепачкано так, что не разберешь, кто это. Нос, щеки, подбородок.

— Петрович!

— Его в душу ни маму через восемь рыл в самое дуло, — ругань вылетела изо рта Петровича вместе с приличной порцией земли. — Спасибо, Ирил. Я уж думал, все, конец мне.

— Руку давайте, — хрипел Ланья не хуже самого Петровича.

— Не могу, — Петрович помотал головой. — Я же узор держу, а то нас опять за полог утянет.

— Ну вы даете, — восхитился Ирил. — Вас не задело?

— Нет, блин, не задело, — расхохотался, кашляя, Петрович. — Просто по стене размазало — и все. А так не задело.

— Сейчас, — Ланья положительно отупел после удара. — Сейчас разгребу. — Освободив Петровича из-под кучи земли, Ирил протянул руку. — Давайте помогу.

— Нет уж, — Петрович посмотрел на него снизу вверх. — Я лучше просто посижу. Мне главное было не задохнуться. Пойди посмотри, что с остальными.

— Пойду, — согласился Ланья. — А что это было?

— Атака халь, — пояснил Петрович. — Ты помнишь, почему в Пестике нет халь Лепестков?

— Помню, — кивнул Ирил. — Потому что им слишком тяжело управляться с таким количеством силы.

— Именно, — Петрович поднялся повыше и поморщился. — Но когда приходит черный день, любой халь в Пестике превращается в бомбу. Ты узор не узнал?

Ланья помотал головой.

— Ничего особенного. Обыкновенная воронка ветра. Но сила, полученная халь, превращает ее в нечто инфернальное.

— Во что? — не понял Ланья.

— Неважно, — помотал головой Петрович и опять поморщился. — Смертельная штука получается. Причем для всех. Видел, как он точку фокуса не удержал?

— Нет, — Ирил почувствовал себя первоклашкой.

— Ну, он ее, собственно, и не старался удержать. Все равно не получилось бы. Ладно, иди помоги остальным, я посижу…

Ирил поднялся и побрел смотреть, что с кем случилось.

— Шаман! Шаман! Очнись! — Щербин тряс неподвижного Шамана как куклу.

Огромное бревно, вырванное из земли прощальным узором халь, воткнулось во вход, смяв стоящих там магов. Шаман стоял ближе всех ко входу, и ему досталось больше всех. В довершение всего невысокий потолок тоннеля обрушился, и маги были погребены под кучей земли. Петровичу, который попал в такую же передрягу, повезло — Ирил очнулся первым и выкопал его достаточно оперативно. Колобку сотоварищи пришлось выбираться самим. И только выбравшись, они поняли, что недосчитались Шамана.

Полуживые маги, скликая на помощь всех, кого только можно, бросились раскапывать кучу в поисках старшего. Шамана вытащили минут через десять, но уже по одному его виду становилось понятно, что дела плохи. На залепленном землей лице не двигалась ни одна мышца. Пульс не прощупывался, дыхание уловить не удалось. У магов опустились руки, но тут внезапно в толпу врезался Щербин. Разбросав магов, как котят, он буквально прыгнул к неподвижному Шаману, и воздух заискрился от количества творимых узоров.

Без толку.

— Шаман! Очнись!

Ланья, завороженно смотрящий на это действо — на все про все не ушло и двух минут, — вздрогнул и начал судорожно копаться в сумке. Вытряхнул ее, ничего не нашел. Схватил за плечо еле стоящего на ногах Шатуна, сорвал с его плеча сумку с магиприпасами и вывернул наизнанку и ее.

— Есть! — подпрыгнул он, сжимая в руке магиприпас на витом шнурке. — В сторону!

Отпихнув плечом ничего не понимающего Щербина, Ирил прицелился и со всего размаха влепил хрустнувшую колбочку в измазанный лоб Шамана.

Темное пятно мелькнуло и пропало, всосавшись в кожу. Прошла секунда, и «покойник» Шаман выгнулся дугой, забившись в жестоких судорогах. Ланья, немного даже испугавшись, отошел назад. Так вот как он выглядел, когда его вытаскивали из-под амулетов аталь.

— Что это? — схватил его за рукав Щербин.

— «Некроматик».

— Господи, конечно, — хлопнул себя по лбу полковник. — А я-то, старый дурак…

Шаман перестал биться, задышал, но выглядел все равно хреново.

— Швайцер, — выворачивая голову назад, позвал Щербин.

— Тут.

— Потери есть?

— Никак нет.

— Тяжелораненые?

— Никак нет.

— Нелюди?

— Движение практически не просматривается. Халь с тиххином не всех положили, но непохоже, чтобы кто-то чувствовал себя лучше нас. Скорее, хуже. Еле шевелятся.

— Так, — почесал затылок полковник. — Что с ним?

— Не здорово, — отозвался осматривающий Шамана Кащей. — Жив, спасибо Ирилу, но лучше бы его как можно быстрее в стационар. Здесь, боюсь, ничего у меня не выйдет. Только поддержать состояние. И то надо как можно быстрее выходить из-под фона. Магиприпасов всего ничего осталось.

— Понял, — кивнул Щербин. И повернулся к пошатывающимся группам: — Внимание, слушай мою команду. Самое время уходить. Выход через пятнадцать минут. Собрать все снаряжение. Стрелки — передвижная оборона со стороны нелюдей. Шамана — в центр. Мечники: половина впереди, половина сзади. Петрович, готов перемещаться?

— Всегда готов, — покачнулся Петрович. — Два раза могу туда и обратно.

— А потом можно и белые тапочки примерять, — невесело пошутил Шатун.

— Надо будет, и примерим, — с ощутимой угрозой отреагировал Щербин. — Все. Приказ получили? Исполнять.

Через пятнадцать минут инвалидная команда, в которую превратились обе группы, матерясь и пошатываясь, начала движение по узкой тропинке, выкошенной Ирилом по пути в могильник. Слева стрелки, ощетинившись стволами автоматов, прикрывали ковыляющих магов. Пробежки не получалось: идти напротив бывших боевых порядков Старших Рас, придется долго. А на середине пути, на самой тропе еще к тому же валяется огромный кусок разорванного тела тиххина. И его еще обходить. Ланья присмотрелся и вздохнул: опять косцом работать.

Группа прошла пару десятков метров и почти поравнялась с местом гибели пожертвовавшего собой халь, когда на новообразованной пустоши поднялось бледное подобие стены щитов, красовавшейся там еще не так давно. Даже с одного взгляда становилось понятно, чего это стоило нелюдям. Им досталось гораздо сильнее, чем людям, но они все равно не сдавались. Поддерживающие друг друга глеммы выстроили, как могли, боевой порядок. Похожий, правда, больше на карточный домик, но все же… Три Стрелка аталь выстроились в ряд за линией щитов. Непонятно, правда, зачем: луков у них в руках все равно не было, они остались в круговерти магической битвы. А с краю, символизируя несгибаемую решимость выполнить приказ, нечеловеческим усилием воли стоял одинокий торк. Его мотало из стороны в сторону, на израненное лицо было больно смотреть, но он стоял. Стоял и смотрел на проходящих мимо людей. Уже было давно понятно, что они не смогут ничем помешать относительно целой группе, сохранившей все вооружение. Но они стояли. Стояли и смотрели.

Медленно-медленно, черепашьим шагом, люди проползли мимо израненных противников. И уже уходя, ковыляющий последним Тооргандо обернулся. Глядя прямо в глаза из последних сил держащемуся торку, гемар вытащил меч, поднял его и приложил ко лбу, отдавая салют мужеству врагов. Группа прошла. А когда через несколько минут Тооргандо обернулся вновь, мощной фигуры торка уже не было видно.

Трава как будто стала в три раза толще. Каждый пучок приходилось выдирать прилагая неимоверные усилия. Ирил уже отчаялся прикидывать, сколько ему еще осталось. Он просто рвал, рвал и рвал ненавистную траву, понемногу обходя исходящий желтоватым маревом кусок лесного змея. Люди терпеливо ждали, пока он закончит работу. Никто даже не задумался о том, чтобы присесть отдохнуть. Тут сядешь, потом не встанешь, сил не хватит. Лучше так помаяться.

— Что такое? — вдруг недоуменно завертел головой стоящий возле неподвижного Шамана Кащей, пытаясь заглянуть себе за спину.

Он скинул сумку, доставшуюся от Шамана, и начал что-то искать в ее недрах. Нашел и с удивлением вытащил наружу контейнер с образцами линий могильника.

— И что тебе надо? — вопросил он, глядя на нее.

— У тебя тоже пульсирует? — подошел к нему Щербин.

— Угу. И ваш?

Полковник кивнул.

— Что бы это значило?

— Не понимаю, — пожал плечами Кащей. Может, дело в тиххине?

— Давай посмотрим. Ты в ту сторону иди, я в эту.

Маги разошлись в разные стороны.

— У меня меньше, — сообщил через несколько шагов Щербин.

— А у меня наоборот, — отозвался Кащей. — Идите сюда.

— Что там? — поинтересовался полковник, подходя к Кащею, внимательно рассматривающему изъязвленный участок брони тиххина.

— Не очень понимаю, но именно тут она начинает прямо-таки зудеть. Не чувствуете?

— Чувствую, — согласился Щербин. — И что это такое?

— Не знаю, надо у вольдов поспрашивать. Мужики, — позвал он, — кто-нибудь знает, что это такое?

Вольды по одному протискивались к поврежденному боку, качали головами и отходили. Последним присмотрелся к тиххину Айонки.

— Странно, — пробормотал он.

— Что? — хором спросили Щербин с Кащеем.

— Это похоже на шрам от удара Паука, — задумчиво наморщил лоб Айонки, — мне однажды доводилось видеть… А это тогда, — он указал на плотный длинный нарост на броне, не повторяющий естественные формы чешуи, — это тогда… кусок паутины. Похоже.

Щербин поднес контейнер к самому наросту.

— Ого, — удивился он, повернувшись к Кащею. — Вот оно.

Попробуй.

Кащей последовал совету и удивленно вскинул брови.

— И правда. Они либо жестокие антагонисты друг другу, либо близкие родственники.

— Вряд ли антагонисты, — с сомнением протянул Щербин. — Чувствуешь, как притягиваются?

— Да, — подтвердил Кащей.

— Готово, — из-за куска тиххина вывалился измочаленный Ланья. — Можно идти. Пробил дорогу.

— Давай тогда отдерем эту штуку, — предложил Щербин Кащею, — распилим и с собой заберем. Дома поизучаем этих «родственников». Есть еще контейнер?

— Есть, — согласился Кащей. — Давай. Ирил, ты пока несколько минут отдохни. Мы тут закончим и двинемся. Ладно?

— Ладно, — со смешком ответил Ланья. — Я-то хоть до утра могу отдыхать.

Он выразительно потряс покрасневшими кистями.

Огромный след почившего тиххина практически не изменился. Та же канава. Перейдя его, Петрович наконец скинул узор купола и минут десять клятвенно обещал всем Территориям никогда больше не прикасаться к узорам, демагам, Тварям и могильникам. Попадавшая от усталости группа молча внимала. Маги тоже содрали с себя амулеты и теперь наслаждались вновь обретенным могуществом. После могильника, Старших Рас и тиххина грядущие на обратном пути Твари казались чем-то мягким, плюшевым и добродушным. Настроение у всех было замечательное.

Но Кащей, как и положено главному злодею, осмотрев бледного Шамана, выдал вердикт: «Надо спешить». И отдых был зарублен на корню. Щербин после беседы с Кащеем дал на отдых всего полчаса, по прошествии которых безжалостно поднял молящих о пощаде магов и погнал вперед. Их ждали Твари.

Не ждали…

— Это что, маршрут какой-то особенный? — на второй день пути громогласно поинтересовался Тооргандо. — Туда шли — никого не встретили. Обратно идем как по Такатаку. Что происходит, господа?

Вопрос был далеко не праздный. Группа шла второй день, ощетинившись всеми видами оружия и узоров, которые только могла выставить. И — никого. Никого! Всего лишь два раза они замечали вдалеке смутные тени каких-то Тварей, готовились к бою, но те почему-то, вместо того чтобы немедленно попытаться сожрать полуживых людишек, старались как можно быстрее убраться в сторону.

— Я, кажется, знаю, — подал голос Кащей.

Все эти два дня он ходил странно задумчивый, не выпуская из рук контейнеры с образцами. Присматривался, изучал, сравнивал, зачем-то подносил друг к другу и окружающим растениям. И вот теперь, кажется, разродился.

— Они боятся вот этих штук, — Кащей показал на контейнеры. — Не знаю, правда, боятся ли, но связываться точно не хотят.

— А ведь похоже, — удивился Щербин. Он тоже все это время шел в глубокой задумчивости, предоставив Швайцеру с Тооргандо вести группы. Правда, экспериментов над контейнерами не производил.

— И что это значит? — поинтересовался внимательно прислушивающийся к разговору Шатун.

— В перспективе это значит, что у нас есть над чем подумать, — глубокомысленно ответил Кащей. — А сейчас это означает, что лучше бы нам ускориться.

— Еще ускориться?! — возмутился Тооргандо. — Зачем?

— В свое время этот тезис высказывал Мастер Ацекато, — прищурился Кащей. — Примем как вероятность, что природа линий Паука и могильника идентична. А теперь подумай, ты бежишь по Территориям с факелом из шкуры Паука. Отреагирует ли кто-нибудь на это?

— Э-э, — задумался Тор. — Наверное.

— А если отреагирует, то кто? — надавил Кащей. — Оставим в покое разбегающихся Тварей.

— Э-э… — тут у Тооргандо пошел сбой.

— Либо еще один тиххин, жаждущий подраться с Пауком, — подсказал молчащий до этого Ланья. — Либо какой-нибудь Паук, желающий выяснить, кто это с его родственником разобрался.

— Ой, — не стал скрывать свои эмоции Тор.

— Ускоряемся, — из-за спин магов быстрым шагом выдвинулся Колобок и демонстративно пошел впереди группы.

В Такатак, где группу уже ждала горячая встреча вольдов, жаждущих чествовать героев, добравшихся до одной из загадок Территорий, маги влетели поминутно оглядываясь.

Но развеселому празднику гудящей вольницы не суждено было состояться. Прямо возле пятачка, куда выходили все команды, возвращающиеся из Территорий, светились два портала. Невозмутимые автоматчики Красного Замка искоса поглядывали на внешне расслабленных магов Братства.

Вышедшие команды остановились ровно посередине пятачка. По кругу плотным кольцом стояли любопытствующие вольды. Встречающие телепортисты подались вперед. А группы замерли…

Они столько дней рвались вместе сюда в Такатак, столько отдавали друг другу. Помогали друг другу… И вот так за несколько секунд разойтись? А ведь некуда деться… Их ждут. Еще как ждут. От порталов замахали руками…

Люди растерялись. Повисло неловкое, нехорошее молчание. А потом Шатун подошел к Пелоцу и протянул руку:

— Сейчас с этой бедой закончим, я в Улитарт выберусь, сходим, посидим где-нибудь. Скажем так, в ночь со среды на пятницу. У меня пара мест есть…

— Да что ж мы, место не найдем, в самом-то деле, — расплылся в улыбке Пелоц, пожимая протянутую руку.

Шатун, не выпуская руки Пелоца, повернулся к Тооргандо:

— А ты мне, между прочим, бутылку должен. Помнишь, за что?

— Появляйся, — расхохотался Тор. — Я тебе восемнадцать бутылок выкачу.

— Ты сказал, — прищурился Шатун.

Неловкость пропала, как не было. Люди загомонили, прощаясь, обещая встретиться, называя места, даты.

— Передайте Шаману, что, если он когда-нибудь решит навестить Красный Замок, то я всегда буду к его услугам, — негромко сказал Кащею подошедший Щербин. — Ко всем остальным, включая вас лично, это тоже, естественно, относится в полной мере.

— Аналогично, — расплылся в улыбке Кащей. — Вы, ей-богу, тоже заходите как-нибудь. Такое покажем… У вас, конечно, тоже есть чем удивить, но творения Улитарта — это нечто. Приходите. Улитарт сам по себе стоит того, чтобы его увидеть.

— Приду, — негромко пообещал Щербин, кивая головой.

А потом широко улыбнулся и, плюнув на все, обнял Кащея. — Обязательно приду. Там разберемся, кто первый к кому.

Ланья стоял не зная, куда себя деть, пока все прощались. А потом вольды и маги Братства по одному начали подходить и жать руку.

— Спасибо, Ирил.

— Спасибо, без тебя бы мы не вышли. Будешь в Улитарте — заходи.

— Спасибо…

— Спасибо…

— Хорошо, что ты у нас был, — подмигнул Айонки. — Надумаешь возвращаться, мы всегда ждем.

— Не зря, молодой человек, мы вас тогда вытаскивали, — над Ланьей навис оскалившийся в улыбке череп Кащея. — Для меня была честь работать с вами. Двери моей лаборатории всегда для вас открыты.

Ирил кивнул, а потом вспомнил, кого еще он может встретить в лаборатории Кащея, и сжался. И сжался еще больше, рассматривая подходящего Тооргандо.

Гемар замер перед Ланьей. Молча посмотрел ему в глаза. Два друга просто стояли и не говорили ни слова. Тор поднял руку, сжатую в кулак, и несильно толкнул Ирила в плечо.

— Не вышли бы мы без тебя, — он покачал головой. — Нет, не вышли бы. Ты, считай, вообще всех спас. И не только потому, что на тебя этот фон не действовал… — Тор замолчал на секунду. — Так что с меня причитается. И крупно. Разберешься, кто ты есть, появись, ладно? Чем отлиться, найдем. Хоть воды наколдую. Появляйся.

Тооргандо немного криво улыбнулся, смягчая неловкую шутку.

— Ты тоже, — с непонятным чувством ответил Ланья. — Стакан молока для тебя всегда найду.

— Молока, — хмыкнул Тооргандо. Он еще раз хлопнул Ирила по плечу, развернулся и медленно побрел к порталу, запрокинув голову и разглядывая медленно плывущие по небу облака.

Ирил посмотрел ему вслед и вздохнул.