Глава 6.

Большое помещение, странно тихое в этот, в общем, рабочий час, овевало прохладой двух магов, стоящих навытяжку перед «Великим и Ужасным, Могучим и Непобедимым» доном Антонио Сибейрой, «Великим Инквизитором» и «Торквемадой», главой обоих служб Братства: Братьев Ищущих и Братьев Находящих, который только что закончил, судя по выражению лиц присутствующих, очередную выволочку и наконец-то смог дать волю физиологии.

— Дедавижу, — дон Антонио оглушительно чихнул, отвернувшись от подчиненных.

— Все в порядке, Мастер? — осторожно отодвинулся от него Степашка, молодой маг, в недавнем прошлом торговый менеджер, выдернутый программой порталов с Земли.

— Раздражает? — сочувственно поинтересовался более опытный Айонки, бывший вольд, примкнувший к Братству после объявления о создании Директории и строительстве Улитарта.

— Дедавижу этих удодов, — прорычал дон Антонио, еще раз сопроводив заявление громким чихом. — И я де Масдер. Масдер — эдо Ацекато. Я — Ваше Магичество, если дебе дак уж хочедзя жопу мне полизадь.

Степашка обиженно замолк. Айонки скорчил ему рожу. Мол, потом объясню, и потихоньку начал выползать из приемной, подталкивая перед собой непонятливого коллегу.

Сиятельный гнев «Великого и Ужасного» дона Антонио объяснялся на самом деле до неприличия просто: грипп.

Вышедшие из мясорубки в Зеленом Лепестке земные маги сделали за время, проведенное в Пестике, много, очень много. Они создали Братство Магов Земли. Они основали государство людей в Пестике — Директорию. Они заложили Улитарт — Город Безумных Магов, Странный Город, Город Надежд, Город Тысячи Радуг, где любой мог начать учиться магии и мог почувствовать себя счастливым. Они, наконец, отбили вторжение Старших Рас Клевера, решивших выжечь каленым железом из Пестика человеческую заразу, возомнившую себя сборищем великих магов. И еще бессчетное количество побед и свершений они смогли совершить.

И вот только с одной ма-а-аленькой проблемой они никак не могли справиться. Вернее — проблемами. И на самом деле очень маленькими. Вирусы. Ну не брались они магическими узорами, хоть ты тресни. А с традиционными земными лекарствами болезни и проходили традиционно: нелеченые за неделю, а леченые — за семь дней.

Вот и бродит по коридорам призрак прежнего дона Антонио Сибейры, пугая покрасневшими глазами и носом встречных и поперечных. В шаркающем ногами и непрестанно сморкающемся теле с трудом угадывался прежний элегантный красавец Сибейра, первым из людей заимевший (если верить слухам) гарем из прекрасных представительниц Старших Рас.

А с утра в кабинете дона Антонио обретается ни много ни мало как Шаман, руководитель безумного проекта, затеянного Мастером Ацекато, под скромным названием «Улитарт».

— Давдо ждешь? — поинтересовался Сибейра, входя в свой кабинет. Просто так поинтересовался. О том, что Шаман нахальнейшим образом с утра занял его кабинет, ему доложили еще часа три назад. Дон Антонио сразу же к нему и направился» но в бардаке, именуемом Братьями Ищущими и Находящими, добраться до кабинета руководителю не так-то просто.

— Здравствуй, рад тебя видеть в добром здравии, — телом длинный и нескладный, лицом — внебрачный сын сенбернара, Шаман поднялся из-за стола, разложившись во весь немаленький рост. — Не очень.

Он распахнул объятия, смахнув при этом со стола недопитую чашку. С дошем, как отметил страдающий по чашке этого самого доша Сибейра. И раздраженно хмыкнул про себя: «Судя по всему, не очень долго. Конечно, что для философа три часа созерцания? Пустяк». Но улыбнулся в ответ абсолютно искренне. Шаману прощалось многое. Фактически все. Нескладный изобретатель, так и не признанный на Земле, в Пестике он развернулся в полную силу, выдавая такие нестандартные работающие решения, что даже у магов, никак не страдающих от отсутствия креатива, глаза лезли на лоб.

— Пдо доброе зддавие эдо ды со зла, — прочихался Сибейра. — Дедавижу эдих удодов.

Ненавидел он уродов уже давно, но помогало это мало.

— Ходь бы ды пдидумал чего, — пожаловался испанец Шаману. — Говодяд, у тебя чудодеи всякие есть. Дак неужели пдодив насмодка ничего пдидумать не можете? А-а-апчхи! — сотряс кабинет он и с чувством выругался: — Зад-даза!

— Сейчас посмотрим, что можно сделать, — прищурился Шаман. — А к моим лучше не суйся. В плане придумать чего — им равных нет. А вот в плане на самом деле вылечить или что-то сделать, так это тебе в другое место. Хоп!

Он хлопнул в ладоши, и в кабинете явственно запахло какими-то цветами.

— Ну-ка, попробуй подыши.

Сибейра с готовностью высунул язык и задышал, как собака.

— Носом, — укоризненно поправил его Шаман.

— Ой, — удивился Антонио. — Дышит. Так чего ж ты раньше-то молчал? Чего ж я мучился?

— Не, — прищурился потомок сенбернаров, — это работает только в моем присутствии. Как уйду, придется дальше страдать.

— А я тебя арестую, — широко осклабился Сибейра. — Прикую к себе — и дело с концом. То-то счастья будет.

— Ну не знаю. Ты точно уверен — насчет счастья? Сибейра огляделся. Пятна доша на столе, открытое окно, в которое радостно слетает ветерок, шевелящий беспорядочную кучу бумаг на столе…

— Да уж, про счастье — это я погорячился.

— Во-во, и я про то же. Тем более что Улитарт надолго оставлять нельзя. Ты представляешь, что там без меня может случиться?

Дон Антонио представил — и содрогнулся.

— Да уж, езжай-ка ты домой. У меня и без твоих красавцев забот полон рот.

Шаман довольно осклабился, хотя, с точки зрения Сибейры, ему следовало бы зарыдать. И рыдать, не переставая, часа три. «Творческие поиски» детей Улитарта могли довести до белого каления кого угодно.

— И правда, — Шаман с удовольствием потянулся, — поеду я.

— Так ты просто доша заехал попить? — Сибейра оглядел царящий вокруг бардак.

— А, точно, — Шаман хлопнул себя по лбу, — я ж по делу приехал.

— Издеваешься? — прищурился испанец.

— Немного, — признался Шаман и выставил вперед ладони, защищаясь от свирепеющего Сибейры. — Но согласись, это ведь небольшая плата за вылеченный нос.

— Зараза ты, — расхохотался вдруг Антонио, злости как не бывало. Ну решительно, на Шамана невозможно было сердиться. — Выкладывай, с чем приехал?

Дверь открылась, и на пороге выросла фигура Айонки, держащая в руках поднос с двумя чашками дымящегося доша. Вельд знал, что шефу сейчас надо.

— Спасибо, — с чувством поблагодарил его Сибейра. — Именно то, что сейчас надо.

— На здоровье, Ваше Магичество, — слегка поклонился Айонки и повернулся к Шаману: — Не желаете?

— Не откажусь, — тот ухватился за предложенную чашку. — А что, надо и мне привычку в Улитарте завести, чтобы титуловали как положено. Очень это правильно. А то прямо как некультурные у меня: Шаман да Шаман.

Он подмигнул Айонки и отвернулся, пряча улыбку.

— Рассказывай, за какими Тварями приперся, — прорычал Сибейра, делая огромный глоток горячего доша. Обжегся, поперхнулся и разозлился еще больше.

— Так я пойду? — Айонки начал пятиться к двери.

— Свободен. — Когда за вольдом закрылась дверь, Сибейра развернулся к Шаману: — Ну и зачем тебе потребовался этот спектакль?

— Не злись, — Шаман с хлюпаньем потянул горячий дош, — я просто пошутил.

— Ты пошутил, он пошутил, в итоге я тут языком болтаю, а дела стоят. Ты знаешь, сколько народу у меня на прием сейчас?

— Нисколько, — улыбнулся Шаман. — Ты же всех расчихал, не забыл? Айонки просто под танки лег, чтобы ты доша попил и на человека стал похож.

— Да иди ты, — буркнул дон Антонио, остывая. — Давай выкладывай, что тебя с твоих гор сюда занесло.

— Ты понимаешь, — Шаман отставил кружку, посерьезнел лицом и внезапно перестал быть похож на дурашливого сенбернара. Сейчас эта собака была очень серьезна. Сибейра улыбнулся про себя. Вот такой Шаман как раз и мог держать под собой Улитарт. Он таким бывал редко, но те, кто его таким видел, больше не обманывались насчет мечтательного неуклюжего увальня. — Не нравится мне, что в Пестике творится. Нелюди начали преследование магов.

— И ты заметил, да? — Сибейра не удержался и фыркнул в кружку, брызги залили и без того забардаченный стол. — Совершеннейшие подонки. Житья от них никакого не стало, то ли дело раньше, когда мы только в Пестик пришли. Вот как сейчас помню…

— Очень смешно, — кисло заметил Шаман, — я не про это.

— Да и я не про это, — ухмыльнулся Великий Инквизитор. — Что ты имеешь в виду под этим «начали преследование»?

— Я про ребят говорю, местных, у которых способности к магии были. Раньше как-то спокойно к ним относились. Имели их в виду, но не больше, а в последнее время ко мне все чаще и чаще сообщения приходят, что то тут, то там парня или девчонку нелюди убили. Боевая пятерка прошла — и все, нету человека.

Он замолчал.

— Ну? — не понял Сибейра. — Что здесь необычного? Они зачищают наш потенциал. Чтобы нам неоткуда было брать резервы. Ты же сам ратовал за то, чтобы мы активнее привлекали местных. Ну вот и естественная реакция последовала. Я так даже плюсы в этом вижу. Нелюди тут ошибку сделали. Теперь, у кого хоть немного способностей есть, все к нам рванут. Выбора не осталось. Либо в Директорию, либо на тот свет. И чего страшного?

— Ты всегда таким злым и циничным был? — поинтересовался Шаман. — Или тебя работа испортила?

— Жизнь тяжелая, — желчно отрезал Сибейра. — Там, где ты ничего не можешь, там ты ничего не должен хотеть. Слышал такое высказывание? Я не могу контролировать каждого потенциального мага в Пестике, тем более что они и так достаточно хорошо прятались до этого. Поэтому я радуюсь тому, что достается лично мне. Или у тебя другое мнение на этот счет? Есть идеи, как всех от нелюдей оградить? Так не держи в себе, поделись.

— Есть немного, — почесал нос Шаман. — За этим к тебе и пришел.

— Да? — приглашающе поднял тонкую бровь дон Антонио.

— В чем основная проблема латентных магов, за которыми нелюди пришли? — Шаман вопросительно посмотрел на Сибейру.

Тот не повелся на интерактивную беседу, лишь наклонил голову: продолжай.

— Им деваться уже некуда. От боевой пятерки не уйдешь. — Он замолчал, ожидая реакции. Не дождался. — Все знают, что мы принимаем человеческих магов, но для этого надо идти в Директорию. А еще лучше — сразу в Улитарт. Так?

— К чему ты клонишь? — нарушил молчание Сибейра.

— Надо дать им возможность добраться до нас. Вовремя. Помочь им, — Шаман попытался развернуть мысль в ответ на озадаченный взгляд дона Антонио. — Короче, мои умельцы разработали амулет, который настроен будет на конкретную точку выхода в Директории. Я предлагаю разбросать их по баронствам и оповестить всех, что и как работает. В этом случае очередному бедолаге не придется делать марш-бросок до границ Директории, а всего лишь добраться до амулета. Их можно много наделать.

— И как быстро нелюди научатся их блокировать? — поинтересовался Сибейра.

— Месяца через четыре, я думаю.

— И все? Ты предлагаешь устроить массовую акцию ради четырех месяцев работы? Кто этим будет заниматься? Ты часом не за Господа Бога меня принимаешь: пальцами щелкнул — и все? У меня и половины необходимого количества людей нет. Текущие проблемы не решаются, а ты хочешь втянуть нас в какую-то бредовую затею, которая кончится через четыре месяца, когда Старшие Расы расшифруют твой узор и заблокируют его?

— Да я от тебя ничего и не хочу, — Шаман развел руками. — Мы с этим в состоянии сами справиться. Тем более что Мастер не против.

Сибейра споткнулся об это заявление. Мастер Ацека-то был не из тех, кого легко было подбить на откровенные авантюры. Раз он согласился, значит, что-то в этом есть.

— Как это — не против?

— Он, в принципе, одобрил идею. Из тех, кого сможем вытащить, много можно хороших ребят набрать. Осталось с тобой договориться.

— Договориться о чем? — прищурился Сибейра.

— О точке выхода. Я предлагаю ее здесь сделать.

— Здесь?!

— Ну да, — Шаман жестом остановил испанца, поднимающегося из кресла разъяренным быком. — Ты не кипятись только сразу. Точку выхода надо делать здесь, потому что больше негде.

— Да что ты? — язвительно начал Сибейра и осекся.

— Вот, — назидательно поднял палец Шаман. — Ты тоже понял. Представь, что будет, если мы выход сделаем в Улитарте, например. Мои-то, конечно, не против будут. Еще бы, братья по разуму…

— Ага, — мрачно согласился дон Антонио. — А мои повесятся вылавливать разных там Стрелков посередь Улитарта. Сколько их набежит, представляешь?

— Вот и я о том же, — закивал большой лохматой головой Шаман. — А так любой, кто захочет попользоваться халявой от Братства, тут же к тебе тепленьким попадет. Надо только место огородить, чтобы они там до времени сидели и выйти не могли.

— Поучи еще, — ворчливо ответил Сибейра.

— Не буду, — покладистости Шамана сейчас мог позавидовать хорошо вышколенный мажордом. — Как скажете, Ваше Магичество.

— И это все ради каких-то трех-четырех месяцев, — горестно вздохнул Сибейра, закатывая глаза. — Ладно, я поговорю с Мастером.

— Да тебе и делать-то всего ничего придется. — Шаман умильно улыбнулся, опять превращаясь в несуразного милого сенбернара. — Только разбросать по баронствам.

— Уйди с глаз моих, — замотал головой Сибейра. — Мне к моим проблемам только тебя не хватало.

— Все-все, — улыбнулся Шаман. — А чтобы легче работалось, я тебе тут цветник устрою.

Он еще раз звучно хлопнул в ладоши — и в комнате опять установился свежий запах цветов.

— Это мои на основе гомеопатии придумали, — пояснил он. — Теперь, пока в кабинете будешь сидеть, насморка не будет. Больше пока не могу ничего, извини.

— Я же сказал, что поговорю с Ацекато, — нахмурился дон Антонио.

— Ты часом не решил, что я тебя покупаю? — ухмыльнулся Шаман. — Могу я просто так хорошему человеку приятное сделать?

— Иди уже, — рассмеялся Сибейра. — Айонки тебя проводит, А то я уже боюсь представить, что еще ты выдумаешь, если тебя без надзора хотя бы на полчаса здесь оставить.

Шаман сделал «уголок», опершись на ручки кресла, и дурашливо подпрыгнул:

— Я тебя тоже очень люблю.