Глава третья ЖЕСТОКИЙ КОНЕЦ.

Автору особенно жаль этого подающего надежды гимназиста.

Безнадежно полюбить одну девушку — уже громадное несчастие, которое впору самому взрослому бородатому мужу, но безнадежно полюбить двух! — о, это такой ужас, перед которым муки дантова ада кажутся бирюльками!

Между тем, Виктор очутился в этом аду любви как раз в то время, когда душевное спокойствие его организму было всего необходимее.

Он боролся между жизнью и смертью, и между Эммой и Тиной.

Автору чрезвычайно неприятно, что в силу сцепления непредвиденных обстоятельств пострадавшим в этой истории является милый хрупкий мальчик.

Автор не может не сознаться, что у него был большой соблазн покончить с романом этого мальчика и романами варшавских героинь одним эффектным, но в высшей степени жестоким концом.

Он хотел довести до сумасшествия Тину, мятущуюся в страстевороте тоски по Василию и Грондэ, и заставить ее в припадке безумия поджечь дачу Чибисовых.

Как уголовному романисту это было бы автору очень на руку: ведь в романе есть и убийства, и самоубийства, и грабежи (тачечник, «Пржездецкий»), и подлоги (Пржез-децкий живет по подложному паспорту), и осквернение трупа, и разные другие уголовные деяния (например, поступок Ландезена с мертвой ногой) и искалечение младенца крышкой гроба Дормидонтова (автор отдавил ногу мальчику прачки; пришлось ведь ногу отрезать!), — не было только поджога!..