Глава девятая УЛИКИ НАЛИЦО.

Ей показали салфетку, смятую и выпачканную в чем-то желто-коричневом.

— Признаете ли вы эту салфетку вашей?

— Признаю.

— Признаете ли вы эту простыню?

— Да, это мои метки.

— Как вы объясните происхождение кровавого отпечатка руки на стене в спальне?

— Да, это моя рука!..

Она, не слыша, прослушала протокол осмотра и машинально подписала акт.

Не придала никакого значения полушепоту офицера с помощником.

— А его задержали?

— Точно так. Оказался по паспорту присяжным поверенным.

— Задержите до меня.

— Шибко ругается. Не в своем виде.

Покончив со всеми формальностями, офицер обратился к Лидии Львовне:

— Не пожелаете ли проститься, сударыня, с детьми? Я имею предписание вас арестовать!

— Дети! Где дети!.. Я не мать им… Я больше не мать! Я убила мужа… Я убила детей!..

Офицер не понимал, спьяна или со страха заговаривается женщина и пожал плечами.

— Подайте барыне одеться!

Еще никогда ему не приходилось слышать такой вой и такое голошение, каким разразилась Марина:

— На кого ты нас покидаешь! Барыня родненькая! Что без тебя барин молодой будет делать… Как дитя он малое, неразумное… Ой, горюшко, горюшко!..

Проснулись дети и заплакали.

Лидия не выдержала, бросилась в детскую и упала на колени и, ползая от кроватки к кроватке, то покрывала поцелуями ножки Тосика, то ножки Вандочки.

Даже офицер не решался прервать грубым окликом эту душераздирающую сцену.