Глава семнадцатая СМЕРЧ ПОДОЗРЕНИЙ.

Подозрение судебного следователя подтвердилось. Вторичный обыск показал, что в кабинете Невзорова есть пишущая машинка, шрифт которой совершенно подходит к шрифту записки: «Прости. Спаси. Жорж».

Значит, эти слова написала Лидия Львовна.

Когда следователь предъявил ей записку, она смутилась.

— Не можете ли вы сказать, кто написал эту записку?

— Могу… Ну, конечно, могу…

Но голос оборвался. Мысли кружились. Ей стало жалко Теремовского.

Ведь он же не виноват, что она ему отдалась… Она сама, сама напилась, как простая кухарка, обрадовавшаяся, что муж уехал, и бросилась на шею первого подвернувшегося мужчины… Каждый на месте Теремовского воспользовался бы такой легкой добычей… И вот он молит у нее же, у нее, которая впутала его в эту ужасную историю, прощения…

«Спаси»… Да, она обязана сделать все, чтобы его спасти… Она вспомнила, как накануне он клялся спасти ее, и вот теперь молит о спасении сам…

— Что же вы молчите? Я жду, чтобы вы назвали имя автора этой записки…

— Я нахожу это лишним… Раз вы мне передаете ее, значит, она написана тем, кто вам поручил это сделать…

— А кто мог поручить это сделать?

— Конечно, тот, кто подписался… Георгий Петрович Теремовский.

— Вы настаиваете, что это писал г. Теремовский?

— Разве в этом есть сомнение? Раз человек сидит в тюрьме и просит вас передать мне записку… ясно…

— Вы уверены, что эта записка адресована вам?..

— Несомненно… Ведь я же его впутала в эту глупую историю…

— А не можете ли вы предположить, что записка адресована другой даме? Не знаете ли вы, с какой еще дамой г. Теремовский на «ты»…

— Как на «ты»? — вспыхнула Лидия Львовна. — Георгий Петрович никогда не был со мной на «ты»… Никогда он не подписался бы под письмом так фамильярно — «Жорж»! Я лично никогда его «Жоржем» не звала!.. Эта записка адресована не мне! Это или ловушка с вашей стороны… Или провокация с его…

Она только сейчас заметила, в каком тоне составлено послание Теремовского!..

— Какой негодяй! Он не только не раскаивается в том, что воспользовался моим расстроенным положением, опоил и изнасиловал меня, но и кичится своей близостью ко мне… Как он смеет писать ей на «ты»! Это он сделал нарочно, чтобы прокурор и следователь яснее видели, что я его любовница!.. Какой наглец! Боже мой, какой наглец!.. Как я ошиблась в нем!.. Я считала его таким деликатным… Видно, был деликатным, пока добивался меня, а как добился, оказался, как все… хуже всех… При первой же шкурной опасности, не стесняясь, топчет в грязь ее репутацию!.. Шкурный вопрос! Шкурный вопрос! Покажу же я тебе шкурный вопрос!..