Год 1928. Май. СССР. Москва.

Солнечный луч, пройдя сквозь хрустальный графин с водой, расплылся на столе Федосеева начальника разноцветной лужицей – желтой, зеленой, синей.

– Развалилась?

– Развалилась…

Болеслав Витольдович покачал головой, но в этом движении Федосей уловил не злость, а облегчение.

– Вот, Федосей, это вот и есть потеря бдительности… Одного врага просмотрели – и какую тот беду учинил…

– Тут другое интересно… С таким аппаратом он мог бы уничтожить и саму платформу.

– Мог бы. – согласился шеф.

– Почему ж тогда не уничтожил? Получается, сообщник у него там был. Или сообщники…

– Ты с тверскими товарищами этой мыслью поделился?

– Они до этого и без меня дошли.

– Тогда они дальше сами справятся. Не твое это теперь дело…

Болеслав Витольдович двинул ящик стола.

Внутри железным лязгом проехался видавший виды наган, с которым начальник отдела не расставался ни днем, ни ночью, но вместо убийственной машинки на столе оказалась казенного вида бумага.

– Два дня отдыха тебе, а потом – на Лубянку к товарищу Артузову для выполнения специального задания….

Красвоенлет хотел, было спросить зачем, но сдержался. Работа в ЧК отучила задавать праздные вопросы. Все равно, что нужно и так разъяснят, а что не нужно – хоть в ногах валяйся – не скажут. Только и откликнулся:

– Служу трудовому народу.…

Справа, с Лубянской площади, сквозь чисто вымытые окна бывшего страхового общества «Россия» в коридор лился весёлый солнечный свет. Стараясь не наступать на крестообразные тени оконных переплетов, Федосей отошел от стола дежурного и двинулся, выглядывая таблички на дверях. В своем реглане он смотрелся тут странновато, и взгляд дежурного чекиста ощутимо царапал авиатору спину. Хотя такое уж было это место – Лубянка, что ходило тут множество самых разных людей и авиаторов, и кавалеристов, и даже контрреволюционеров.

Под бдительным взглядом Федосей дошел наконец, до нужной двери, оглянулся. Чекист кивком подтвердил, правильно, мол, и не опустил глаз, пока незнакомый летун не скрылся за дверью.

За первой оказалась вторая, так же добротно обитая «чертовой кожей», а только за ней – кабинет товарища Артузова.

Почти половину комнаты занимал огромный стол, за которым уже сидели двое.

Федосей не успел оглядеться, как оттуда прозвучал уверенный голос.

– Знакомьтесь, товарищи.

Не вставая из-за стола, а только оторвавшись от бумаг, хозяин кабинета устроившийся за поперечиной Т-образного стола показал рукой на сидящего по левую руку незнакомца. Тот расположился спиной к окну и лица Федосей не разглядел. Темненький какой-то… Кабы не негр…

– Это товарищ Деготь. А это.

Такой же небрежный жест в сторону Федосея.

– …это товарищ Малюков.

Федосей дернулся, было поинтересоваться что такое «деготь» – кличка или фамилия, но сообразил – раз его назвали по фамилии, то и нового товарища так же.

– Присаживайтесь… Я сейчас освобожусь.

В два шага Федосей добрался до стола, но гостеприимство хозяина иссякло. Опустив голову, он снова уткнулся в бумаги. Работал…

Бумаг, вперемешку с газетами на французском и немецком, на столе лежало множество. Упершись в них локтями в сатиновых нарукавниках, товарищ Артузов что-то быстро писал железным пером. Федосей отвел глаза. На всякий случай. Любопытных в ОГПУ не любили. Точнее не любили тех, кто направлял любопытство не в ту сторону, куда нужно.

Выбрав стул, сел на другую сторону стола, напротив разглядывавшего его незнакомца, положил фуражку на соседнее сидение, огляделся. Нет. Не негр. Наш товарищ. Может быть цыган? А вокруг не богато… Стол для совещаний с десятком жестких, под чехлами, стульев вокруг, графин и несколько пепельниц явно оставшихся от прежних хозяев. Сейф в углу и огромные, в гвардейский рост, часы при входе. Гляделись они так неподъемно, что ясно становилось – именно они и являются настоящими хозяевами кабинета. Люди в их окружении менялись, словно в царской свите, а сами они наверняка стояли тут от рождения и простоят до самой смерти… И умрут вместе со зданием.

Через минуту хозяин положил ручку в чернильницу и, сплетя пальцы, посмотрел на гостей.

– Ну, раз уж мы все тут перезнакомились, то давайте займемся делом. Задача перед вами простая. Вам, товарищи, нужно будет поехать в Германию и привезти оттуда одного человека.

Он поддернул нарукавники, став на мгновение похожим на потерявшегося в коридорах страховой компании старорежимного бухгалтера.

– Поручение, простое. Что называется для двоих старичков.

Артузов посмотрел сперва на одного, потом на другого, словно прикидывал, подходят ли они по возрасту для такого дела.

– Похитить? – после секундного размышления уточнил Деготь.

– Для каких двоих? – поинтересовался Федосей.

Хозяин ответил сразу обоим.

– Для глухого и слепого. Даже такие вдвоем справятся. А похищать никого не нужно. Нужно встретиться и проводить. Товарищ немец хочет приехать к нам в СССР.

– Если все так просто, то вполне можно было бы и одним старичком обойтись…

– Были бы у меня прежние старички, может быть, я и одним обошелся бы, – жестко ответил Артур Христианович. – А так приходится вас вдвоем посылать…