Год 1930. Май. Французская республика. Париж.

…Выпускающий редактор «Фигаро», мсье Форитир отдыхал душой. Он был довольно легкомысленным молодым человеком и иногда, глядя на открывавшуюся его взгляду картину, восхищенно качал головой. За стеклянной стеной его офиса сидели полтора десятка барышень– телефонисток и машинисток. Это царство молодости и свежести подбадривало его не хуже рюмки родного французского коньяка с чашкой черного турецкого кофе. А отчего бы и не посмотреть?

Рутинная работа закончилась, передовую удалось-таки втиснуть в те шесть столбцов, что ей отводилось и даже рисунки у художника удались как никогда.

Теперь оставалось дождаться свежего номера, чтоб вычитать страницу объявлений и послать в тираж.

А пока ожидание новых событий можно было скрасить, любуясь новой машинисткой, мадемуазель Гаранской.

Вдобавок к коньяку и кофе, захотелось раскурить сигару да вытянуть ноги и водрузить их на стол.

Американцы, верно не дураки, что сидят так в своих офисах. Пусть вокруг кризис, а женскую красоту никакой кризис отменить не сможет.

Мадемуазель, кажется, почувствовала, что за ней подсматривает начальник и начала кокетничать.

«Пригласить её в кафе? – подумал он. – А почему бы и нет? Что может помешать настоящему французу угостить красивую девушку чашкой кофе, если та и сама не прочь откликнуться на такой знак внимания? А потом немного потанцевать…».

Он представил, как она в танце ложится на его руку, а её локоны покачиваются в воздухе, скользя по безупречным плечам, и от предвкушения прикрыл глаза.

Когда его веки раскрылись, он увидел перед собой коллегу, главу наборщиков мсье Жака.

В руках тот держал лист бумаги, а на унылом лице пробегали отблески беспокойства.

«А вот с таким вот она танцевать ни за что не пойдет!» – подумал мсье Форитир. – «И кофе от него не примет!» От этой мысли газетчик исполнился внутреннего торжества.

– Что вам, Жак?

– Да я с этим объявлением от русских…

– Что там не так?

– Они выкупили треть рекламной площади.

Унылое лицо так контрастировало с беленькой шейкой и чудными каштановыми завитками прекрасной польки, что хотелось вытолкать коллегу взашей и окунуться в грезы. А действительно, почему бы и не в ресторан? Легкое сухое вино, оркестр играет «Шимми»…

– Странное какое-то объявление….

Господи! Ну вот неймется человеку….

– Деньги в кассе?

Недотепа загородил весь вид на работающих внизу девушек. Места другого не нашел?

– Да, но…

– Какие могут быть «но»?

Каждое мгновение, которое мсье Жак отнимал у редактора, делало его несчастным. «А после ресторана – в цирк! Жонглеры, гимнасты, наездницы…».

– Все в дело в тексте объявления, – промямлил он. – Они хотят…

– Какое мне дело до того, что они хотят? – уже серьезно злясь, спросил редактор. Пока он не смотрел на девушек, их красота, вместо того, чтоб радовать мужчин, бесполезно улетала в пространство. Чтоб ничего не пропустить, он отдвинулся в сторону. Мадемуазель Гаранская изящно склонив голову начала выстукивать что-то на своём «Ремингтоне». Рядом с громоздким лязгающим железом агрегатом она казалась укротительницей, щелкающий своим хлыстиком хищника по клыкам.

«Точно в цирк! Ей понравиться!».

– Слав Богу мы живем в свободной стране и можем позволить себе печатать все что угодно не оглядываясь на цензурные кабинеты.

Мысль, пришедшая редактору в голову, пригасила его раздражительность, и он заинтересованно спросил:

– Надеюсь, там нет ничего непристойного? Рисунков? Стихов?

Гость закатил глаза.

– О, нет! Это скорее политическое заявление. Послание сумасшедших.

Редактор сразу потерял интерес.

– Если деньги в кассе, то объявление должно сегодня же появиться в газете… Сегодня же!

– Значит печатать?

– Да!

Наборщик с облечением повернулся, чтоб уйти и эта легкость насторожила мсье Форитира.

– Нет! Погодите… Дайте мне взглянуть на эту эпистолу.

Гость выпустил листок, что держал в руках. Хозяин офиса повернул его к себе. Слава Богу, объявление они написали по-французски.

«Обращение к народам и правительствам все стран!

Политическая организация «Беломонархический центр» доводит до сведения всех заинтересованных лиц, что Божьим соизволением, её боевым отрядом захвачена большевистская орбитальная станция «Знамя революции». По праву сильного станция переименована в «Святую Русь».

Взгляд его нырнул вниз, в конец.

«Мы отдаем себе отчет в том, что наши действия могут быть интерпретированы как начало войны и принимаем на себя ответственность за это.

Наша цель – добиться восстановления в России монархической формы правления как единственного уклада, необходимого Русскому Народу для развития и процветания. Второй по значимости целью организации является восстановление Российской Империи в границах 1914 года…».

– Так… Все ясно… Можете спокойно ставить эту чушь.

– Но…

Мадемуазель, привстав, наклонилась что-то подправить в своем железном звере.

– Ставьте, ставьте… Если мы начнем задумываться над тем, что пишут в объявлениях наши подписчики и читатели нам некогда станет делать газету.

Он щелчком подвинул лист с текстом к коллеге.

– Это все ничуть не страннее чем прошлонедельное объявление о наборе разных уродцев в «Цирк лилипутов»…Ну, помните, мы все еще смеялись. Печатайте и не забивайте голову ни мне, ни себе…