Год 1930. Февраль. Турецкая республика. Черноморское побережье.

Ах, Турция, Турция… Ну разве ж можно так?

Заряд снега, поднятый вихрем с земли, ударил человека в лицо неожиданно, словно из-за угла. Хотя смотри во все стороны – нет тут никаких углов. Ближайший – почти в трехстах шагах от поста. Сержант французской морской пехоты Жан Дюкоммен машинально посмотрел на головной корабль отряда – фрегат «Лаперуз», едва видимый сквозь снежные заряды. Снежная мгла жалась к земле, и сквозь неё едва виднелся флаг Французской республики на флагштоке. Жан отвернулся и стал смотреть на море. Корабль, наполовину выбравшийся на сушу, в душе моряка будил нехорошие чувства. Чуть поодаль покачиваясь на злой волне, стояли два других корабля отряда – миноносец «Сюркуф» и транспорт «Медуза».

То ли чей-то расчет, то ли глупость привели корабли именно сюда, на маленький турецкий островок. На эту тему Жан старался не думать. Основным поводом для размышления у него оставалась погода.

Зима… Оказывается и в Турции есть зима!

По дороге сюда много чего в кубрике рассказывалось о Турции (наверное, и наврали немного товарищи, как уж водится) но что тут такой вот снег не говорил никто. Если кто и впрямь знал, что тут так холодно – молчал чтоб не сойти за отпетого лжеца.

Прибой бил в берег, брызги подхваченные холодным ветром мгновенно превращались в ледяную дробь и все это летело в лицо часовым, заневоленным стоять и охранять покой товарищей.

Часовой поправил поднятый воротник, поглубже засунул руки в рукава, плечом подбросил винтовку и пошел по большому кругу вокруг стоянки, сопровождаемый воем ветра.

Разве это место для моряка?

В такую погоду доброму кораблю полагается стоять в родной гавани, изредка проворачивая гребные валы. А команде надлежит рассредоточиться по близлежащим кабачкам, пить теплое вино и закусывать его копчеными угрями…. Вот это– дело!

От грустных мыслей его отвлек удар колокола. Звук не был похож на склянки, но так хотелось в тепло, что он не поленился, посмотрел на часы. До смены было еще ох как долго…

Потом из снежного бурана донесся рев корабельной серены. С пол минуты он рвал воздух, а потом пропал из воздуха, и теперь его слышно было только ногами. Колокол застучал чаще, напоминая о возможной опасности. Растрепанные ветром донеслись слова команды и топот ног, а потом…