Год 1929. Апрель. САСШ. Вашингтон.

…После Конгресса настроение у миллионера было не очень. Однако, вспоминая смех, которым его провожали, он воинственно выпячивал челюсть. Они еще узнают, кто прав, еще пожалеют о вчерашнем дне… Это он сказал чашке с жасминовым чаем и та согласилась с хозяином. Издалека долетел телефонный звонок и голос секретаря.

– Кто там? – раздраженно спросил миллионер. Вареное всмятку яйцо со срезанной верхушкой призывно желтело, готовясь принять в себя немного горчицы и свежайшего сливочного масла из Оклахомы. Яйца «по-английски» были слабостью мистера Вандербильта. Уже понимая, что завтрак придется прервать, он отложил серебряную ложечку.

– Мистер Робински, – сказал секретарь. – Он звонит из Китая… Вы просили соединять в любое время.

– Естественно, откуда ему еще звонить, если я направил его туда, и плачу, что он там и оставался… – проворчал миллионер, чувствуя себя немножко мучеником. Телефон стоял рядом.

– Хэллоу! Мистер Робински, слушаю вас, говорите!

Тонкий голос корреспондента пробил толщу воздуха, земли и воды и электрическим током побежал по катушке динамика.

– Это я, мистер Вандербильт. Получил вашу телеграмму и спешу отчитаться…. Мне кажется, что выбор большевики уже сделали…

Шум вселенского эфира налетел волной и смыл голос.

– …они назвали эту операцию «Метеорит».

Миллионер наклонился над аппаратом, словно это чем-то могло помочь разговору.

– Что? Что? Джомолунгма? Повторите! Джомолунгма?

– Нет, мистер Вандербильт. Они затевают что-то на своем Дальнем Востоке. …. их дипломатическая активность в Китае…. У меня есть данные…

Шум нарастал и пропадал, словно прибой стучался в телефонный наушник.

– Вас обманывают! Могу поспорить на все ваши деньги, что все разговоры о советском Дальнем Востоке – фальшивка ОГПУ! Им нужна Джомолунгма! Поверьте моему чутью, что вся эта шумиха вокруг Дальнего Востока – только дымовая завеса… Ищите в этом направлении. Я приказываю искать!

Он порывисто прошелся по кабинету, не отрывая трубки от уха. Провод волочился за ним, словно шлейф королевской мантии.

– Это же обычная большевистская тактика – успокоить, а потом вонзить саблю в спину.

– Пока у меня нет данных о том, что они интересуются именно Джомолунгмой. По моим сведениям общий интерес к региону Дальнего Востока у большевиков нешуточный. Достоверно известно, что вся информация по региону собирается в Харбине в их консульстве.

– О чём вы?

– Они собирают дневники географических, геологических и даже этнографических экспедиций.

Голос дрогнул, поплыл, уносимый мировым эфиром, а мистер Вандербильт почувствовал себя рыбаком, у которого на другом конце лески появилась рыба его мечты.

– Они нам нужны! – крикнул миллионер. – Их надо добыть! Мы должны знать точно, что у них на уме! Купите! Украдите, чёрт вас подери…

– Не все в наших силах, – вздохнул голос из Китая.

Миллионер нахмурился.

– Вы понимаете, что стоит на карте, мистер Робински? Судьба западной цивилизации!

Он замялся, неожиданно сообразив, что для человека, более десяти лет проведшего в Китае, судьба Западной цивилизации может показаться чем-то не таким уж и ценной. Тут нужен был другой аргумент. Что ж. Такой аргумент имелся…

Мистер Вандербильт цинично усмехнулся. Слава Богу, его корреспондент не видел этой улыбки.

– Один ваш промах, и может статься, что из заработанного вами золота большевики отольют огромный унитаз! Это будет очень большой унитаз, потому что мы оба знаем, сколько я вам плачу!

– А что я могу? – прошелестел голос. Обеспокоенности в нем тепрь было куда больше чем в начале разговора. – Китайцы ленивы и не хотят отрабатывать деньги, которые им мы им платим…

– Что-о-о-о-о? Что вы мне тут рассказываете? Если эти ваши китайцы не хотят работать – найдите других! Их там почти пол миллиарда! Чан Кайши, Гоминьдан, Кофуций… Не важно кто. Пусть работают! Заставьте их работать!