Год 1929. Январь. СССР. Москва.

Темнело рано, и они уселись под лампой. Зеленый с красным стеклянный абажур, оставшийся с тех времен, когда СССР еще именовался Российской Империей и жил по иному календарю, разбросал по комнате цветные пятна, напоминая о прошедшем и наступающем новом годе. О празднике напоминали и тонкие запахи хвои и мандаринов, висевшие в воздухе.

Постукивая ложечкой по тонкому стеклу стакана, гость посматривал на хозяина, дожидаясь, пока тот наложит в вазочку варенье и сядет напротив.

– А теперь, профессор, главный вопрос. То состояние, в которое объект был погружен вами два года назад, может отрицательно повлиять на состояние его психики?

– Любое вмешательство в такие тонкие механизмы работы мозга, конечно чреваты разными неожиданностями, тем более, если Кра…

Князь предупреждающе поднял палец.

– Давайте-ка без имен, профессор. Так мне как-то спокойнее. А вам целее…

–..объект находится так долго вне нашего контроля.

Хозяин слегка повысил голос.

– Я, если вы, князь, не забыли, предупреждал вас об этом, но с тогдашней точки зрения плюсы перевесили минусы.

Князь понимающе усмехнулся. Профессор не хотел становиться крайним.

– Ну что вы, Апполинарий Петрович, я все отлично помню: и вашу позицию и, особенно, ситуацию в которую мы тогда попали. Наш друг должен был быть законспирирован так надежно, что даже сам не должен был знать где находится.

– Идея оказалась великолепной, – согласился профессор, явно гордясь собой. – Глубокий гипноз в сочетании с наложением ложной памяти дал оригинальный эффект.

Он откинулся на стуле, словно отстранялся от прошлого.

– Однако, это все-таки был опыт. Эксперимент с непредсказуемыми последствиями. И чем это кончится, я сказать не готов, не смотря на весь свой опыт. Да-с… Не смотря…

Они помолчали. Князь подхватил ложечкой ягоду и в задумчивости уронил её обратно в розетку.

– Я видел его недавно… – обронил князь.

– Вы видели его? – Оживился профессор. – Он уже здесь? Мне непременно нужно поговорить с ним…

Князь покачал головой.

– Не получится. Я и сам его всего лишь видел.

– И как он?

– Во всяком случае, признаков распада личности нет…

Он хотел что-то добавить, но сдержался.

– Подумайте, профессор, предположите… Чем это может грозить ему теперь?

Профессор постучал пальцами по столешнице.

– Это, друг мой, будет даже не предположение, а гадание.

– И все же…

Профессор зачерпнул варенье, словно хотел подсластить неприятную новость.

– Главная опасность, по моему мнению, будет состоять для него в том, что теперь старые, подспудные, подавленные нами воспоминания могут наложиться на новые впечатления. И тогда…

Он озадаченно покачал головой.

– Что тогда?

Князь постарался, чтоб голос не выдал его волнения.

– Все, что угодно….