Год 1930. Май. САСШ. Вашингтон.

… Круг доверенных лиц американского президента был крайне узок.

Однако вопрос стоял настолько остро, что выносить его на более широкое обсуждение не имело никакого смысла. Тут меж своими договориться бы, выработать общую точку зрения.

Рядом с Президентом сидели глава военного департамента, секретарь войны Патрик Джей Хёрли, Госсекретарь (куда же без него?) и глава департамента юстиции Уильям ДеВитт Митчелл. Все проверенные, трезво соображающие политики … Только такие ему сейчас и были нужны. Слишком уж неожиданной оказалась свалившаяся на голову беда.

– Как? Как им это удалось? Как, черт побери!

Президенту никто не ответил. Вопрос звучал столь часто, что уже перешел в разряд риторических. Время от времени этим возгласом Президент выплескивал досаду на окружающих. Первое время ему пытались объяснять, говорили о немецком ученом, но потом перестали. В очередной раз сжав пальцами голову, Президент Гувер произнес:

– Ладно, хорошо… В смысле плохо, конечно, но это свершившийся факт. Господь дал нам его, и мы должны смирив гордыню, принять испытание! Большевики подвесили над нашими головами какую-то дрянь. Что мы можем им противопоставить?

Задав один вопрос, он получил сразу два ответа.

– Сегодня? Ничего…

– Дипломатию. Нужно признать их и…

Это было уже слишком. Второй ответ оказался чистой воды провокацией. Признавать большевиков он не собирался.

– Об этом не может быть и речи!

Голос секретаря департамента войны перекрыл весь штатский писк, словно сирена морского парохода свистки речных катеров.

– Самые действенные решения это решения простые… Устранить угрозу государству нужно самым простым способом – уничтожив и корабль и станцию!

Юридический монокль блеснул неодобрительно.

– Может быть у вас там, на Индейских территориях, это и возможно, но среди цивилизованных наций это как-то не принято… – заметил юрист. – Они пока ничего нам не сделали…

Генерал миролюбиво улыбнулся.

– И слава Богу! Не думаю, что дело следует доводить до того, чтоб у нас появился повод. Пусть они называют её хоть трижды исследовательской, пока мне не докажут обратного, я буду считать её боевой. Я надеюсь, что уроженец Миннесоты в этом согласится с уроженцем Индейских территорий? Политики исходят не из намерений, а из возможностей…

– Чем, генерал? Чем вы станете их уничтожать?

Военный отмахнулся.

– Отлично понимаю, что свою чернильницу вы туда не докинете. Придется искать что-то другое.

– Вот именно «что-то другое»! А что?

Генерал браво отмахнулся от вопроса.

– Технические сложности пусть решают специалисты. Мы, я полагаю, принимаем сейчас политическое решение?

Он посмотрел на президента. Гувер кивнул.

– Ну так и давайте определяться – либо мы спокойно терпим большевиков у себя над головой, либо сбиваем их к чёртовой матери!

И опережая гневно засверкавшего глазами юриста, добавил:

– А наши Теслы и Годарты пусть думают каким образом реализовать решение Президента САСШ…

. -Я не политик, – внушительно сказал глава военного ведомства, – я – военный. И я считаю, что это заявление – прекрасный повод разобраться и со станцией, и с самими большевиками, пока они не нарыли каналов через центр Нью-Йорка! Уверен, что нас поддержит вся Европа. Новый Крестовый поход сметет большевиков на Шпицберген или Землю Франца-Иосифа… А возможно и дальше, если мы этого захотим.

– А у нас короткие руки, или они успели отрасти?

– Короткие… – нимало не смутившись ответил генерал. – Но мы их очень быстро отращиваем!!!