40. РЕЛЬСЫ ВЕДУТ В ТУПИК.

Неудивительно, что ее называли иногда «Транссибирской магистралью». Даже при движении вниз — а это, естественно, было легче — путешествие от промежуточной станции к основанию башни должно было продлиться пятьдесят часов.

Наступит день, когда весь путь займет пять часов, и не более, но до этого пройдет еще как минимум года два: сначала надо подвести к рельсам электроэнергию и создать магнитные поля. А пока вагончики осмотрщиков и эксплуатационников, снующие вверх и вниз по всем четырем граням башни, двигались на старомодных колесах, цепляясь за рельсовую прорезь с внутренней стороны. Даже если позволила бы ограниченная мощность батарей, развивать скорость свыше пятисот километров в час было бы небезопасно.

Однако те, кому довелось сегодня занять места в вагончике, были слишком заняты, чтобы скучать. Профессор Сессюи и три его ученика вели наблюдения, проверяли оборудование, чтобы по прибытии на место не потратить впустую ни минуты. Водитель, бортинженер и стюард, составляющие экипаж вагончика, также отнюдь не изнывали без дела — поездка предстояла необычная. «Подвал», расположенный сегодня в двадцати пяти тысячах километров от промежуточной станции и всего в шестистах километрах от Земли, не навещал еще никто с самого дня постройки. До сих пор его просто незачем было навещать — приборы ни разу не отметили ни малейшей неисправности. Да и что могло там испортиться, если «подвал» представлял собой просто-напросто герметичную комнату, четыре стены по пятнадцать метров каждая, — одно из многих аварийных убежищ, разбросанных там и сям по всей длине башни.

Профессор Сессюи пустил в ход все свое нешуточное влияние, чтобы воспользоваться этой уникальной обсерваторией, медленно — два километра в день — ползущей сквозь ионосферу к поверхности Земли. Жизненно важно, не уставал повторять он, установить и привести в действие оборудование до прихода максимума солнечных пятен.

И правда, солнечная активность уже достигла небывалого уровня, и молодые ассистенты Сессюи часто не могли сосредоточить свое внимание на приборах — слишком уж ярким соблазном оказывались трепещущие прямо за окнами капсулы величественные северные сияния. Как южную, так и северную половину неба часами заполняли неспешные движения огненных занавесей, потоки зеленоватого света; это было прекрасно, это внушало трепет — и все же представляло собой лишь бледную копию небесного фейерверка, развертывающегося у полюсов. Действительно, нечасто случалось, чтобы северные сияния забирались так далеко от своих обычных владений, — в экваториальные небеса они вторгались считаное число раз на памяти многих поколений.

Сессюи приходилось возвращать своих помощников к работе, обещая, что на созерцание красот у них достанет времени в часы долгого обратного подъема к промежуточной станции. Однако замечали, что профессор и сам нет-нет да и замрет у окна на минуту-другую, завороженный зрелищем пылающих небес.

Предприятие, которое затеял Сессюи, не без юмора нарекли «экспедицией на Землю» — и в отношении расстояний это было на 98 процентов справедливо. По мере того как капсула ползла вниз, делая жалких пятьсот «щелчков» в час, приближение к планете становилось все более очевидным. Сила ее притяжения все возрастала — от восхитительной легкости на промежуточной станции, где тело весило меньше, чем на Луне, до почти полного земного бремени. Любого опытного космического путешественника это не могло не удивить: ощущение тяжести, даже минимальной, пока корабль не вошел в атмосферу и начал торможение, казалось нарушением нормального порядка вещей.

Все шло без происшествий, если не считать жалоб на однообразие пищи — усталый стюард переносил их стоически. В ста километрах от «подвала» были постепенно включены тормоза, и скорость уменьшилась наполовину. В пятидесяти километрах от цели она снизилась еще вдвое — ибо, как заметил один из ассистентов: «Не выскочить бы за рельсовый путь в тупике…».

Водитель (он настаивал, чтобы его называли пилотом) заверил, что это немыслимо, что направляющие прорези, по которым движется капсула, заканчиваются за несколько метров до основания башни как такового; кроме того, в конце пути сооружена сложная буферная установка на случай, если откажут все четыре независимые друг от друга системы тормозов. И пассажиры согласились с тем, что шутка ассистента, мало того что нелепая, еще и не отличается хорошим вкусом.