41. МЕТЕОР.

Огромное искусственное озеро, известное уже два тысячелетия как «море Параваны», мирно и покойно расстилалось перед каменным взором своего создателя. Одинокую статую отца Калидасы навещали теперь редко, — но пусть померкла слава, зато плод его усилий пережил честолюбивые замыслы сына и служил стране куда лучше, чем Яккагала, принося воду и пищу доброй сотне поколений крестьян. И неисчислимому множеству поколений птиц, оленей, быков, обезьян и хищников; вот и сейчас к краю воды припал гибкий, откормленный леопард. Избавленные от необходимости страшиться охотников, гигантские кошки размножились и изрядно обнаглели. Но никогда не нападали на людей, пока те не дразнили их и не загоняли в угол.

Тени вокруг озера сгущались, с востока надвигались сумерки. Леопард, уверенный в своей безопасности, все пил — лениво, досыта. И вдруг навострил уши и насторожился; человеческие чувства еще не улавливали никаких перемен ни на суше, ни на воде, ни в небе. Вечер оставался по-прежнему тихим и безмятежным.

Потом сверху, прямо из зенита, донесся слабый свист; свист нарастал, пока не перешел в грохот, в рев с какими-то особенными, вспарывающими воздух и слух полутонами, несвойственными возвращающимся из космоса кораблям. Высоко в небе в последних лучах заката блеснула голубоватая искра, она стала расти, оставляя за собой дымный след, и вдруг распалась; объятые пламенем осколки брызнули во все стороны. При таком зрении, как у леопарда, двух-трех секунд было бы достаточно, чтобы заметить, что небесный гость — прежде чем рассыпаться на мириады горящих частиц — имел форму цилиндра. Но леопард не стал приглядываться, а предпочел скрыться в джунглях.

«Море Параваны» вздыбилось с громоподобным плеском. Гейзер илистой воды взметнулся метров на сто — мощнее любого из фонтанов Яккагалы — и почти сравнялся с самою скалой. На мгновение он застыл в воздухе, тщетно споря с земным притяжением, затем опрокинулся и опал, всколыхнув озеро от края до края.

Небо потемнело от вспугнутых, беспокойно кружащихся водяных птиц. Среди них, словно кожистые птеродактили, непонятно как дожившие до XXII века, били крыльями большие летучие лисицы, обычно просыпающиеся не раньше глубоких сумерек. Сегодня летучие мыши и птицы, одинаково объятые ужасом, вместе искали спасения в воздушной стихии.

Последние отзвуки катастрофы замерли в подступивших к озеру джунглях, и на его берега вернулась тишина. Однако прошло еще немало долгих минут, прежде чем поверхность воды выровнялась, как прежде, и суетливые мелкие волны прекратили тревожить незрячий взор Параваны Великого.