46. «ПАУЧОК».

«Как изменилась гора, — сказал себе Морган, — с тех пор, как я увидел ее впервые!..» Самая вершина была начисто срезана и представляла собой идеально ровное плато; в центре плато красовалась гигантская «крышка от кастрюли», запечатывающая шахту, которая вскоре примет на себя межпланетные перевозки многих миров. Странно и подумать, что крупнейший космический порт Солнечной системы будет укрыт глубоко в толще гранита…

Нет, никто теперь не догадался бы, что именно здесь стоял древний монастырь, который был средоточием надежд и страхов миллионов людей на протяжении трех тысячелетий. Часть сомнительного наследства Маханаяке Тхеро удалось сохранить, она была упакована и терпеливо дожидалась отправки. Но до сих пор ни начальство Яккагалы, ни директор Ранапурского музея не проявили особого интереса к злополучному колоколу Калидасы. Последний раз он звонил в тот день, когда на вершину обрушился ураган, короткий, но исполненный больших последствий, — поистине ветер перемен. Сегодня разреженный воздух был почти недвижен; Морган и его спутники не спеша направились к капсуле, поблескивающей в лучах прожекторов. На нижней части корпуса кто-то написал: «Паучок, модель 2», а под этим, чуть помельче: «Доставляем грузы, куда прикажете». «Если бы так», — подумал Морган.

С каждым разом, когда он поднимался сюда, дышать становилось все труднее, и Морган с удовольствием предвкушал, как через минуту-другую в истомленные легкие хлынет поток кислорода. Но — очень радостно, хотя и странно — «охранительница» при подъемах на вершину ни разу не проронила предостерегающего слова; видимо, режим, предписанный доктором Сеном, был выбран совершенно точно.

Подготовка к рейсу уже закончилась, под корпусом виднелась дополнительная батарея. Вокруг хлопотали механики, подправляя какие-то мелочи, рассоединяя силовые кабели; и правда, кабелей под ногами было столько, что для человека, непривычного к ходьбе в скафандре, они могли составить определенную угрозу.

Предназначенный для Моргана гибкий космический скафандр доставили из космопорта Гагарин всего полчаса назад, и инженер чуть было уже не решился стартовать в обычном костюме. Ведь «паучок» второй модели был устроен куда хитрее, чем его простенький прототип, на котором в свое время путешествовала Максина Дюваль: в сущности, это был миниатюрный космический корабль с собственной системой жизнеобеспечения. Если все пойдет гладко, Морган сумеет состыковаться с воздушным шлюзом на нижней поверхности «подвала», не покидая кабины, — по замыслу конструкторов этот шлюз и предназначался именно для такой стыковки. Но скафандр не только послужит защитой на случай непредвиденных осложнений, но и вообще даст большую свободу действий. Новейшая космическая одежда, облегающая тело, мало напоминала громоздкие доспехи первых астронавтов и почти не стесняла движений. Однажды Моргану довелось видеть устроенные в демонстрационных целях акробатические соревнования в скафандрах, а затем бой на рапирах и даже балет. Балет получился потешный, однако конструкторы доказали зрителям все, что собирались доказать.

Морган вскарабкался по короткому трапу, на мгновение задержался возле узкого входного лаза, потом осторожно протиснулся внутрь. Устраиваясь на водительском сиденье и пристегиваясь ремнями, он не без удивления отметал, что кабина достаточно просторна. Хотя эта модель, как и все прежние, была рассчитана на одного, и только одного человека, здесь оказалось вовсе не так удручающе тесно, как он опасался, — даже «посылка» для терпящих бедствие разместилась без труда. Оба кислородных баллона уложили под сиденье, а маски, не пропускающие углекислый газ, втиснули вместе с коробкой за лесенку, ведущую к верхнему люку. Казалось невероятным, что столь скромного снаряжения хватит для того, чтобы вырвать семь человек из объятий смерти.

Морган взял на борт одну-единственную личную вещь — память о том дне, когда он впервые поднялся на Яккагалу, с чего, собственно, все и началось. Катушка с супернитью занимала совсем немного места и весила не больше килограмма. С годами она превратилась для него в своего рода талисман; в то же время этот простенький механизм по-прежнему оставался одним из самых убедительных средств демонстрации удивительных достоинств суперматериала, и если инженер почему-либо забывал прихватить его с собой, то почти неизбежно выяснялось, что он был бы весьма кстати. А уж в такой необычной экспедиции супернить тем более может пригодиться…

Морган подключил скафандр к гнезду на приборной панели и проверил подачу воздуха как на внешнем, так и на внутреннем обеспечении. Наружные кабели были наконец полностью отсоединены, и «паучок» обрел самостоятельность.

Отнюдь не часто случается, что блестящие речи произносятся по самому достойному поводу, — да и давал ли такой повод предстоящий рейс? Морган улыбнулся Уоррену Кингсли — улыбка вышла слегка натянутой — и произнес:

— Ну что ж, Уоррен, командуй здесь до моего возвращения, — Тут он приметил в толпе маленькую фигурку и позвал: — Дэв!.. — («Господи, — воскликнул он про себя, — я же совершенно забыл о ребенке…») — Извини, что не сумел толком за тобой присмотреть. Наверстаю, когда вернусь…

«И непременно так и сделаю, — пообещал он себе. — Когда башня будет закончена, найдется время на все остальное — и на простые человеческие отношения с близкими, которыми я так долго пренебрегал. А Дэв стоит внимания: парнишка, умеющий в критические минуты не путаться под ногами, обещает многое…».

Вогнутая дверца кабины, прозрачная в верхней своей половине, с мягким стуком вошла в пазы. Морган нажал на клавишу предстартовой проверки, и по экрану чередой побежали цифры, определяющие самочувствие механизмов. Цифры светились зеленым огнем, и, следовательно, можно было не обращать внимания на точное их значение. Если бы какие-то показатели резко отличались от расчетных, экран озарился бы красными вспышками с интервалом в полсекунды. Тем не менее с дотошностью опытного инженера Морган отмечал, что все складывается как нельзя лучше: запас кислорода — 102 процента, заряд внутреннего аккумулятора — 101 процент, заряд навесной батареи — 105 процентов…

В наушниках прозвучал тихий, неторопливый голос диспетчера — того же невозмутимого ветерана, который наблюдал за всеми серьезными операциями, начиная с неудачного спуска груза на Шри Канду годы назад:

— Все системы функционируют нормально. Передаю управление в ваши руки.

— Управление принимаю. Стартую через полминуты.

Как не похож был этот старт на ветхозаветный ритуал ракетного запуска с его напряженным отсчетом времени и яростным грохотом дюз. Морган просто подождал, пока две последние цифры на электронных часах не обратятся в нули, и передвинул рычаг скорости на одно деление.

Залитая светом вершина горы плавно и безмолвно провалилась куда-то вниз. Даже подъем на воздушном шаре вряд ли прошел бы тише. Напрягая слух, он едва улавливал жужжание двигателей, вращающих ходовые колеса, которые цепко сжимали суперленту впереди и позади капсулы.

Скорость подъема по индикатору равнялась пяти метрам в секунду, неспешными, размеренными движениями Морган довел ее до пятидесяти — иначе говоря, почти до двухсот километров в час. При нынешней нагрузке «паучка» эта величина была оптимальной, — когда вспомогательная батарея будет сброшена, скорость можно будет увеличить еще на 25 процентов, без малого до 250 «щелчков».

— Скажи нам что-нибудь, Вэн! — донесся с оставшейся внизу планеты бодрый призыв Уоррена Кингсли.

— Отвяжись, — не повышая голоса, ответил Морган. — В ближайшие два часа я намерен отдыхать и наслаждаться видами за окном. Если вам нужен репортаж с трассы, послали бы Максину Дюваль.

— Она вызывала тебя уже много раз.

— Передай ей мой привет и скажи, что я занят. Быть может, позже, когда доберусь до башни… Кстати, что слышно оттуда?

— Температура стабилизовалась — двадцать градусов. Служба муссонов каждые десять минут посылает импульсы по нескольку мегаватт. Но профессор Сессюи в ярости — эти импульсы воздействуют на его приборы.

— А что у них с воздухом?

— Не так хорошо, как хотелось бы. Давление постепенно снижается, а содержание углекислоты возрастает. Но если ты выдержишь расписание, они как-нибудь дотянут. Будут избегать лишних движений, экономить кислород.

«Держу пари, что кого-кого, а профессора сидеть на месте не заставишь», — подумал Морган. Любопытно будет встретиться с этим человеком. Моргану доводилось читать две-три популярные книжки ученого, получившие широкую известность, и он нашел их напыщенными и самодовольными. Не исключено, что и сам автор похож на свои творения.

— Как положение на станции «десять»?

— Их капсула сможет тронуться в путь часа через два. Они решили переоборудовать ее таким образом, чтобы исключить всякую возможность пожара.

— Вполне разумно. Чья это идея? Бартока?

— Может быть, и его. Спускаться они будут по северному пути на случай, если южный поврежден взрывом. Таким образом, к «подвалу» они подойдут через… мм… двадцать один час. В нашем распоряжении пропасть времени, даже если понадобится гнать «паучка» повторным рейсом.

Вопреки своему полушутливому ответу Морган понимал, что об отдыхе не может быть и речи, хотя до сих пор все как будто шло хорошо и, собственно, никакого занятия на ближайшие три часа, кроме возможности любоваться раскрывающейся за бортом панорамой, ему не оставалось.

Он прошел уже тридцать километров, быстро и бесшумно разрезая по вертикали тропическую ночь. Ночь была безлунной, но Земля внизу выдавала себя мерцающими созвездиями городов и деревень. Глядя на звезды над головой и под ногами, Морган легко мог вообразить себя отрезанным от знакомых миров, затерянным в глубинах космоса. Вскоре он сумел различить очертания всего Тапробана, ясно отмеченные огнями прибрежных поселений. Далеко к северу над горизонтом появилось какое-то тусклое сияние. На секунду-другую оно озадачило инженера, показалось вестником своевольного, обогнавшего свой час рассвета, но потом он догадался, что это ореол одного из городов-гигантов Южного Индустана.

Тому, что он делал сейчас, в истории земного транспорта не было прецедента. Он забрался выше любого самолета. И хотя этот «паучок», как и множество его предшественников, сделал бессчетное число рейсов до отметки двадцать километров и обратно, никому еще не разрешалось забираться выше; потерпевших аварию на большей высоте не удалось бы спасти. Регулярные прогулки «паучков» к основанию башни не предполагались до тех пор, пока оно не окажется гораздо ближе и пока у этой капсулы не появятся как минимум две соперницы-помощницы на соседних лентах. Морган поспешно отогнал непрошеную мысль о том, что заклинься у его одинокого «паучка» какое-нибудь колесико — и семеро узников «подвала» да и он сам обречены на верную гибель.

Пятьдесят километров от Земли; он достиг высоты, на которой при обычных условиях пролегает нижняя граница ионосферы. Естественно, он не ожидал увидеть ничего особенного — и заблуждался.

Первым намеком на предстоящие чудеса стало потрескивание в наушниках, затем боковым зрением он уловил какой-то трепетный свет. Свет исходил откуда-то из-под капсулы, отражаясь в зеркале заднего вида, установленном за окном. Морган развернул кронштейн как мог круче, пока не нацелил зеркало в точку метрах в двух за кормой. На мгновение он обомлел, не веря собственным глазам, потом вызвал центральный пост.

— У меня обнаружился попутчик. Думаю, это по ведомству профессора Сессюи. По ленте сразу вслед за мной бежит огненный шар диаметром — как бы не соврать — примерно двадцать сантиметров. Он держит постоянную дистанцию и, надеюсь, не нарушит ее и дальше. Должен признать, что зрелище очень красивое: шар светит мягким синеватым светом и каждые несколько секунд мерцает. И мерцание отдается треском в наушниках.

Прошла целая минута, прежде чем Кингсли ответил успокаивающе:

— Не тревожься, это всего-навсего огни святого Эльма. Такие же фокусы случались и раньше — вдоль ленты во время грозы. Если бы ты был на «паучке» старой конструкции, у тебя бы волосы встали дыбом в самом прямом смысле слова. А на новом ты сам ничего и не почувствовал — защита у тебя надежная.

— Даже не предполагал, что это может произойти на такой большой высоте.

— Мы тоже не предполагали. Захватил бы ты шарик с собой для профессора…

— Смотри-ка, он гаснет… Распухает и бледнеет… Вот и совсем погас. Наверное, воздух слишком разрежен. А жаль!..

— Ну, это еще цветочки, — заявил Кингсли. — Полюбуйся, что творится у тебя над головой…

В зеркале мелькнул треугольничек звездного неба — Морган развернул кронштейн к зениту. Сначала он не заметил ничего необыкновенного, тогда он погасил все индикаторы на приборной панели и выждал в полной темноте.

Понемногу глаза привыкли к мраку, и в глубине зеркала наметилось красноватое сияние. Сияние разгоралось, ширилось, поглощало звезды, пылая ярче и ярче, и наконец разлилось на полнеба — теперь Морган видел его и без зеркала.

С неба на землю опускалась огненная решетка, прутья решетки вздрагивали и колыхались. В эти минуты инженер, пожалуй, начал понимать людей, которые, подобно профессору Сессюи, посвятили жизнь разгадыванию секретов природы.

Северное сияние, покинув свои владения у полюсов, пожаловало редкостным гостем на экватор.