АНКЛАВ: МОСКВА. ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО. «КАНТОРА БРАТЬЕВ БОБРЫ», БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ. ВСЕ ПРЕДЪЯВЛЯЮТ ПРЕТЕНЗИИ.

— Вы два дебила! Два… кролика… мать! О чем вы думали, когда тащили сюда эту шлюху?!

— В первый раз, что ли?

— В первый раз?! Я тебе покажу, «в первый раз», скотина!

Могучий удар в челюсть отправил Петруху на пол. Тимоха Бобры, самый старший и самый здоровенный из братьев, добавил провинившемуся родственнику ногой по ребрам и резко обернулся к Митрохе.

— А ты о чем думал, урод?!

— Николай Николаевич, пусть он меня не трогает! — завопил тот, апеллируя к четвертому брату.

— Я те покажу «Николай Николаевич»!

Взбешенный Тимоха от души приложил Митроху пудовым кулаком в живот и тут же совместил лицо согнувшегося от боли брата со своей коленкой. У страдальца что-то хрустнуло, и он мешком повалился на пол, где тихо скулил Петруха.

— Я вам покажу, как со мной спорить!

— Да мы молчим!

— Что значит «молчим»? А кто оправдываться будет? — И Тимоха пнул подавшего голос Митроху. — Кто отвечать будет, скотина?

На полу стало тихо.

Крутой нрав старшего Бобры был общеизвестен, и мало кто на Болоте, да и вообще в Анклаве рисковал с ним связываться. Массивный, лысый, с густой короткой бородой, низким лбом и маленькими глазками, он был похож на матерого секача, которого по недоразумению назначили быть человеком. Повадки и силушку ему при этом оставили звериную — однажды Тимоха выбросил в окно беза в «саранче». В молодости старший Бобры служил в Иностранном легионе Европейского Исламского Союза, в котором заработал наградной знак «За штурм Белграда», три боевых ранения и фирменную татуировку Четырнадцатой мобильной дивизии: волчью морду в военной каске. Там же ему привили любовь к военной форме, и даже теперь Тимоха редко вылезал из камуфляжных штанов и тяжелых армейских ботинок.

— Вы у меня эту шлюху надолго запомните, проходимцы!

На полу стало небезопасно, и Петруха решился переползти под стол, но был настигнут разъяренным Тимохой, и в рабочем кабинете Николая Николаевича вновь зазвучали смачные удары. Митроха, которого пока не били, перекатился в угол.

Николай Николаевич, самый младший Бобры, невозмутимо достал сигарету, щелкнул зажигалкой и принялся внимательно изучать какие-то таблицы на мониторе, не проявляя никакого интереса к братскому разговору. В отличие от остальных Бобры Николай Николаевич отличался хрупким, если не сказать субтильным, телосложением, плечи имел узкие, лицо невыразительное, а одежду предпочитал не бросающуюся в глаза. Он ведал бухгалтерией канторы и разрабатывал планы, которые осуществляли его пробивные родственники. При этом Николай Николаевич долго и безуспешно пытался отговорить братьев от сотрудничества с Консорциумом и теперь всем своим видом показывал, что знал, чем это закончится.

— Придурки! — подытожил уставший Тимоха и тяжело плюхнулся в кресло. — Не верю, что у меня с этими кретинами одна мать!

Под столом жалобно стонали, в углу осторожно помалкивали. Грязно-серая майка Тимохи с едва видной надписью «Собственность федеральной тюрьмы “Кресты”» была забрызгана родственной кровью.

— Чем вы думали, когда вели сюда эту бабу, скоты?! Где были ваши головы?!

— Если бы Бог хотел, чтобы мы думали только головами, он бы не дал нам других органов, — протянул самый младший Бобры.

— Я бы так не подставился, — отрезал Тимоха.

— Так ведь ты первенец, — туманно произнес Николай Николаевич. — Тебя строгали более тщательно.

Строгали братьев разные папы, некоторых из которых они и не знали. Зато маму свою они любили нежно.

— Все равно обидно, — вздохнул Тимоха. — Иногда бывает стыдно признаться, что я Бобры.

Петруха и Митроха переглянулись, но благоразумно промолчали.

— Ползите сюда, идиоты, — милостиво велел старший брат. — Перетрем за дело.

Родственники повиновались, поднялись на ноги и, вытирая с лиц кровь, подошли к столу.

— Вы… придурки, понимаете, что я вас не убил, только чтобы не огорчить маму? — поинтересовался Тимоха. — Вы, уроды, врубаетесь, в какое дерьмо нас посадили?

Провинившиеся родственники подавать голос не осмеливались.

— Чего молчите, скоты? Понимаете или нет?

Петруха и Митроха затрясли головами.

— Я что, разрешал вам шевелиться? — Младшие братья испуганно замерли. Тимоха сделал большой глоток пива и вытер губы тыльной стороной ладони. — Может, вы такие смелые, потому что пока у безов сидели, придумали, как нам из этой хреновины вывернуться?

— Нет, — едва слышно пролепетал Петруха. — Не придумали.

— А какого… вы тогда там делали?!

Отдохнувший Тимоха начал приподниматься, явно готовясь вновь высказывать братьям свое неудовольствие, но его движение прервала трель коммуникатора. Николай Николаевич немедленно перевел вызов на свой монитор, посмотрел на информацию об абоненте, точнее, на ее полное отсутствие и кисло скривился:

— Всадник.

Менеджеры Консорциума хорошо заботились о своей безопасности, и проследить их вызовы не могли даже лучшие устройства СБА.

— Следовало ожидать, — угрюмо произнес Тимоха.

Петруха и Митроха от всей души мечтали стать невидимыми, но так далеко современные технологии еше не продвинулись.

Трель повторилась.

— Принимай вызов, — вздохнул Тимоха, — чего уж там… — И посмотрел на Петруху и Митроху. — Подходите сюда, придурки, будем вместе базарить.

Бобры сгрудились вокруг монитора, на котором появилось изображение сидящего на осле старого узбека. Длинная седая борода спускалась почти до загнутых носков туфель, халат слегка развевался на ветру, а белая чалма была повязана почти над самыми бровями. Морщинистое лицо узбека выражало задумчивую грусть. Ишак меланхолично жевал морковку.

— Здравствуйте, уважаемые, — неожиданно густым басом произнес Всадник. — Приятно, что вы не стали прятаться от старика и ответили на мой звонок. Достойные люди нечасто встречаются в наши дни.

— Добрый день, — коротко ответил Тимоха.

Тон старшего Бобры стал максимально вежливым и почтительным. Остальные братья молча закивали головами.

— Узнал я, уважаемые, странную новость. Люди говорят, что два члена вашей семьи провели утро в «Пирамидоме». Так ли это?

— Нас шесть часов допрашивали! — насупился Митроха.

— Сильно били? — насмешливо осведомился старик, разглядывая окровавленные лица средних Бобры.

— Это наше дело, — угрюмо ответил Петруха.

— Цыц! — бросил Тимоха.

Но старик не обиделся. Или сделал вид, что не обиделся.

— Я хочу знать, уважаемые, был ли ваш визит в «Пирамидом» связан с нашими деловыми взаимоотношениями? — с прежней мягкостью продолжил он. — Где сейчас те семь маленьких устройств, за которые вы отвечали?

— В «Пирамидоме», — просто ответил Тимоха. Его начинала раздражать выбранная Всадником манера разговора — менеджер наверняка знал о всех подробностях произошедшего, но грубить Бобры не решался. — Поэтому безы и допрашивали братьев.

— Я не стану спрашивать, как получилось, что вы облажались. Я удивлен, но это не мои проблемы. Я хочу спросить, как вы планируете возвращать долг?

— Долг? — искренне удивился старший Бобры. — Разве риски по контрабанде уже отменены?

Ишак насмешливо зачавкал новой морковкой.

— Риски не отменены, поэтому платить за сам товар вам не придется. Но я подписал контракт на доставку и недополучил миллион юаней.

— Риски…

— Риски рисками, — резко и жестко оборвал Тимоху старик. — Но вы провалили дело из-за собственного идиотизма. — Всадник помолчал. — Помните, четыре месяца назад у вас уже был прокол?

Бобры закивали головами. Тогда из-за предательства одного мелкого уголовника безы перехватили крупную партию «синдина», в охране которой принимала участие кантора.

— Разве я предъявлял вам претензии? Нет. Это был форсмажор. Сейчас же, извините, я не собираюсь терять деньги из-за того, что двум балбесам приспичило потрахаться с неподходящей девкой. Миллион, ребята, серьезная сумма. Я слушаю ваши предложения.

В комнате повисла напряженная тишина. Разумеется, Бобры могли начать качать права: захват «поплавков» был явной случайностью. Но эта случайность, к сожалению, легко увязывалась с желанием братьев поиметь симпатичную метелку. Чью сторону примут при разборе третейские судьи — не ясно. В предложении же Всадника чувствовалось желание пойти на компромисс. Он не выдвигал наглых условий, не требовал компенсировать дикую стоимость семи сверхдорогих процессоров, а предлагал уладить дело полюбовно, оплатив лишь его потери. Прокол все-таки случился, и, вернув Консорциуму недополученные по контракту деньги, братья гарантировали, что их отношения со всемогущими контрабандистами останутся хорошими. С другой стороны, миллион юаней — весьма значительная сумма, расставаться с которой Бобры не хотелось.

— А если мы отдадим тебе больше? — неожиданно спросил Тимоха.

— Больше? — Старый узбек погладил бороду. — Вас что, накормили психотропными препаратами?

— Если мы предложим тебе куда большую сумму, чем миллион, но ради нее надо будет поработать? Ты согласишься простить нам долг?

— Что значит поработать? — спокойно спросил старик. — Только помни: я ленив до крайности.

— Работать придется по минимуму, — прищурился Тимоха. — В принципе, нам требуется только прикрытие Консорциума.

— О чем идет речь?

— Ты слышал, что похитили дочь Фадеева?

Ишак поднял голову и удивленно посмотрел на Тимоху.

— Не дочь, а внучку, — после паузы поправил старшего Бобры узбек.

— Неважно.

— Важно… — Всадник снова замолчал. — О похищении пока никто не говорил, просто разбился ее шаттл.

— А сама она исчезла, — ухмыльнулся Тимоха. — Это, как пить дать, работа Ассоциации. Как ты думаешь, сколько Фадеев заплатит за ее освобождение?

— Много, — кивнул узбек. — Петра Кронцл — единственная наследница империи Железного Рома. И он заплатит столько, сколько скажет Ассоциация. Фадеев не станет рисковать и поручать поиски внучки СБА. Он заплатит.

— Вот-вот.

Ишак повернул морду и посмотрел на узбека, старик рассеянно погладил его по холке. Расчет Тимохи был верен: даже когда Консорциум не враждовал с Ассоциацией, отношения между ними оставались натянутыми, и менеджеры не упускали случая навредить врагам. Сорвать планы торговцев биоресурсами, заполучить благодарность самого Фадеева, да еще и получить солидный гонорар — отказаться от такого предложения было невозможно. Тем более, что всю грязную работу соглашались делать Бобры, Консорциум же подключался на самом последнем этапе, оставаясь, таким образом, в тени.

— Только не говорите, что это вы украли малолетку.

— Не мы. Но…

— Откуда вы узнали о похищении?

— Не только у тебя есть верные люди и голова на плечах, — снова ухмыльнулся старший Бобры. — Мы узнали, что разбился спортивный шаттл с какой-то верхолазкой на борту, пообщались с братанами из Московии и выяснили, что речь идет о Петре. Спасатели ее не нашли. Мы сложили два и два и все поняли. СБА облажалась, проспала девчонку.

— И что?

— Сколько ты предложишь, если мы приведем тебе Петру?

Ишак перестал жевать, Всадник помолчал несколько мгновений, после чего медленно кивнул головой:

— Считайте, что вам удалось меня заинтриговать. Приводите.

— Сначала договоримся, — предложил Тимоха.

— О долге, разумеется, мы забудем, — растягивая слова, ответил узбек. — Плюс половина того, что я получу с Фадеева.

— Две трети, — торопливо произнес Тимоха. — Рисковать-то нам.

— Хорошо, — улыбнулся Всадник. — Две трети. Но если у вас не выгорит, будете должны на триста тысяч юаней больше.

— Это еще почему?

— Проценты, мой друг, проценты.

— Ты спятил? — рявкнул Николай Николаевич, когда довольный собой Тимоха отключил коммуникатор. — Зачем ты сказал Всаднику, что мы сможем найти Петру? Где мы ее найдем? Ты понимаешь, что этот проклятый ублюдок теперь с нас не слезет?

— Без паники, умник, — усмехнулся старший Бобры. — Не только у тебя в нашей семье есть мозги.

— Ты что-то разнюхал? — догадался Николай Николаевич.

— Проанализировал, — с удовольствием произнес Тимоха. — Я первенец, и ты сам признал, что меня делали тщательно.

— Не томи душу!

Митроха и Петруха машинально подошли ближе. Старший Бобры явно упивался произведенным эффектом.

— Чтобы украсть девку, нужны клевый машинист и электролаба. Правильно?

— Правильно. Дальше что?

— То самое. Девку как украли? Перехватили управление шаттлом. Для этого нужен не просто машинист, а виртуоз. Дорогостоящий ломщик. Плюс крутая электролаба, плюс свой человек на орбите: кто-то ведь вложил начинку в шаттл.

— Все это работа Ассоциации.

— Правильно. Теперь подумай: ломщики, скорее всего пришлые, но вот вытащить девку из капсулы и спрятать должны местные, те, у кого в Москве мощные связи и возможности.

— Точно! — не сдержался Петруха. — Кто-то из наших в деле! Зуб даю!

— А у тебя зубы остались? — лениво поинтересовался Тимоха.

Петруха молниеносно заткнулся.

— Триада и прятки отпадают, Ассоциация с ними не работает, — прищурился Николай Николаевич. Младший Бобры уже продумывал ситуацию. — У негров нет надежных связей в Московии. Значит, кто-то с Болота или Уруса.

— Девку взял Звиад, — триумфально произнес Тимоха.

— Почему Звиад? — потребовал объяснений Николай Николаевич.

— Потому что неделю назад мы предложили этому урюку совместный проект, помнишь? А он отказался. Звиад, братишка, не тот канторшик, чтобы за лишним юанем не нагнуться.

— А он отказался…

— У него конкретный бизнес на примете был, и светиться ему лишний раз ни к чему.

— Слабые аргументы, — поморщился Николай Николаевича. — Зузинидзе мог отказаться и по другим причинам. К тому же… Я со Звиадом ссориться не хочу и вам не советую, у него кантора хорошая, мощная. Лучше Всаднику деньги отдать — здоровье крепче будет.

— Зато если на Звиада безов натравить, они его размажут за верхолазку, как масло на хлеб. И не будет в Анклаве одной мощной канторы.

— И всем станет легче, — несмело поддакнул Митроха. — А то эти парни из Уруса с каждым днем наглеют. Уже в Болото лезут, скоты.

— А теперь прикиньте, братья, как Звиад себя поведет, когда такое бабло от Ассоциации получит? Была у него просто мощная кантора, а станет центровая. Кровушки нашей от души попьет. — Тимоха вздохнул. — Так что хотим мы или нет, а Зузинидзе щупать надо. Если этот гад действительно подписался на верхолазку, нам его мочить необходимо. Любым способом мочить: или самим, или безам сдать, неважно.

— Согласен, — вдруг кивнул Николай Николаевич. — Сейчас ты дело сказал, брат. Не нужно нам, чтобы Звиад так поднялся.