АНКЛАВ: МОСКВА. ТЕРРИТОРИЯ: ВОСТОЧНЫЙ РУКАВ. ДОВЕРЯЙ, НО ПРОВЕРЯЙ.

География любого Анклава мира похожа до невозможности. Большую часть занимают корпорации: деловые, научные и промышленные зоны, жилые массивы, парки. Все остальные земли поделены на территории, сформированные по этническому, религиозному или какому-либо еще устойчивому признаку: китайские кварталы, африканские, исламские… Каждая территория — обособленный мирок, в котором живут по собственным законам. Границы территорий определены четко: с площадями в Анклавах напряженно, поэтому по мере увеличения населения приходится расти вверх, превращая бетонные коробки в жалкое подобие корпоративных небоскребов. Есть смешанные районы вроде Болота, в которых индус-ювелир мирно уживается с турком-портным, зато встретить в Урусе китайский ресторан — нонсенс. Чужаков ведь нигде не любят.

Но иногда между территориями, особенно между теми, жители которых без восторга относятся к соседям, возникали нейтральные зоны. Как правило, наименее приспособленные для проживания, заполненные отходами и населенные настоящими париями, теми, кого даже в гостеприимном Болоте постараются пристрелить как можно быстрее. Бродяги, доживающие своей век наркоманы, носители ВИЧ или ветряной проказы — такая публика есть в любом мегаполисе, любом Анклаве. В Рио места их обитания по традиции называли «фавелами», во Франкфурте — «полигонами», в Москве — «рукавами». Самый большой в Анклаве — Восточный Рукав лежал между Рязанкой и Омарским проспектом, отделяя психов Мутабор от неспокойного Уруса. Одним концом Рукав упирался во МКАД, другим — в Третье кольцо, состоял преимущественно из полуразрушенных промышленных построек, помоек, свалок и мусорных куч. И именно на этой территории Посредник назначил встречу Роману Фадееву.

— Непривычно?

Резкая вонь Рукава проникала даже через фильтры дорогого респиратора, Фадеев поправил маску и покосился на Эмиру Го:

— Смеешься?

— Выражаю сочувствие.

Пару мгновений Роман изучал глаза женщины, после чего пожал плечами:

— Мне приходилось бывать в местах и похуже.

К счастью, сильно углубляться в помойку не пришлось: менеджеры Ассоциации прекрасно понимали, что в лапы озлобленных обитателей Рукава Фадеев не поедет, и назначили встречу неподалеку от пересечения Рязанки с Грайвороновской. Одинокий мобиль, как и было договорено, остановился у приметного, лишенного крыши здания, и спутники вышли из машины.

— Почему ты без оружия?

Эмира удивленно посмотрела на Романа:

— Шутишь?

— Но ведь они еще не приехали. — Фадеев подозрительно огляделся. — А здесь, насколько я знаю, живет немало всякого отребья.

— Боишься остаться без мобиля?

— Боюсь не спасти Петру. Если со мной что-нибудь случится…

— Не случится. — Го демонстративно — и каким-то мужским жестом — положила руки в карманы брюк. — Люди Посредника прикрывают нас со всех сторон и не подпустят местных ублюдков ближе, чем на двести метров.

— Но я никого не вижу.

— И не должен видеть. Только помни, что, если вдруг вспылишь и бросишься на Посредника с кулаками, тебе прострелят колено. Или еще что-нибудь.

Роман хмыкнул, помолчал, задумчиво глядя на освещенную фарами мобиля мусорную кучу, и поинтересовался:

— А если бы мы устроили засаду? Подключили бы СБА, выманили Посредника на переговоры и взяли бы?

— Нет смысла.

— Почему?

— Потому что Посредник не знает главного: где Петра. Он всего лишь исполнитель. Хороший, высокого ранга, но исполнитель. Детали операции знают только в центре, и вся связь идет через него. Посредник знает, что должен предложить, с какими требованиями можно согласиться, а с какими — нет. Его дело — переговоры, если они завершатся благополучно, Посредник сообщит в центр, оттуда поступает сигнал похитителям — и Петра вернется домой.

— Я могу выставлять условия? — Фадеев услышал интересное слово в объяснениях капитана Го.

— Они у тебя есть?

— А что, просто выслушать предложение и согласиться?

— Если есть условия, то не стесняйся их выдвигать, прежде подумай, насколько они выполнимы и насколько тебе необходимо их выполнение. Болтать просто так не следует ни в коем случае.

— Я не собираюсь болтать, — отрезал Роман. — Но я должен быть уверен…

Договорить он не успел. Замолчал, увидев появившуюся со стороны Рукава массивную машину.

— Он?

— Он. — Эмира торопливо послала на свой мобиль приказ погасить фары. — Кто здесь может быть еще?

Сам Посредник освещение не включал, видимо, движением его машины управлял навигационный компьютер, а потому определить марку мобиля не представлялось возможным: большой внедорожник, вот и все. Он остановился метрах в тридцати от Фадеева и Го, постоял, видимо, посланник Ассоциации получал от охранников подтверждение безопасности, подъехал еще на пяток метров, остановился окончательно, и из салона вышел высокий худой человек, облаченный в длинный, до пят плащ. Лицо Посредника скрывала наномаска, голову — капюшон.

— Роман.

Посланник Ассоциации не спрашивал, просто назвал имя. Фадеев сглотнул:

— Да.

— Подойдите.

Фадеев и Го послушно приблизились.

— Наша встреча не займет много времени, — произнес Посредник. Судя по приглушенному голосу, под наномаской находился еще и респиратор. — Я должен подтвердить, что нужный вам комплект биоресурсов находится у нас.

Роман не удержал себя в руках: жадно, как голодающий кусок хлеба, схватил протянутый футляр, трясущимися руками вставил извлеченную из него «балалайку» в коммуникатор, замер, глядя на маленький экран, и хрипло бросил:

— Она. Это чип Петры.

Эмира тихонько вздохнула: капитану не понравилось поведение Фадеева, но она сочла за благо промолчать.

— В таком случае вы можете приступать к трансфертам, — предложил Посредник. — Инструкции по переводу денег у вас есть. Как только мы получим последнюю сумму, комплект будет отгружен со склада.

— Каким образом? — быстро спросила Го. Не то, чтобы Эмиру действительно волновали подробности, но она решила дать время Роману собраться с мыслями и обдумать условия. Если они у него есть.

— Мы поместим комплект в мобиль и оставим в каком-нибудь районе Анклава. Сообщим вам, и, пока вы не приедете, за мобилем будут наблюдать наши люди. — Посредник помолчал. — Такова стандартная процедура.

— Схема доставки меня устраивает. — Фадеев снял респиратор и говорил четко, властно, свысока разглядывая наномаску похитителя. — Но ваше подтверждение меня не устраивает: последние записи из «балалайки» удалены. Я не знаю, жива Петра или нет.

— Мы не торгуем воздухом. Если бы операция по доставке комплекта биоресурсов на склад не удалась…

— Не смейте меня перебивать!

А вот теперь Эмира поняла, почему Романа называли Железным — даже она почувствовала желание замереть и извиниться. И почтительно выслушать то, что он хочет сказать. Странно, но именно здесь, в вонючем Восточном Рукаве, Фадеев наконец-то взял себя в руки и стал вести себя в привычном ключе.

— Я хочу точно знать, что с Петрой все в порядке. Мне нужна видеозапись с подтверждением времени и даты. Пусть Петра произнесет несколько слов, пусть скажет, что она цела и невредима. Только после этого я отправлю деньги.

— Мне нужно время, — после паузы произнес Посредник. Спорить с Романом он явно не собирался.

— Сколько?

— Четыре часа.

— У вас они есть, — холодно кивнул Фадеев. — Приступайте.

Эмира с трудом сдержала восхищенный возглас: таким тоном отдают приказ садовнику, а не разговаривают с похитителями единственной внучки.

— Встретимся через четыре часа, — буркнул Посредник. — Где именно, я сообщу позже.